Временной парадокс

1999. Принятие… …И мир вокруг вдруг взорвался, и Гарри закричал, просыпаясь всё в том же уютном мягком коконе света. Гарри резко сел, тяжело дыша и жадно хватая воздух ртом. Что это было? Сон? Или он всё ещё там, в Норе, где на него вновь пытается повлиять Волдеморт? В голове всё смешалось, перед глазами картинка пошла рябью, и он ощутил давление в черепе. Повернув голову, Гарри расстроенно выдохнул; кресло у его кровати было пустым, ничто не говорило о посетителе. И был ли тот посетитель вообще? Быть может, ему всё почудилось? Сложной задачей стало встать на ноги. Осторожно, опираясь на спинку кровати и стены, он дошёл до висящего у выхода зеркала. Глянув в него, он с ужасом отпрянул. На него смотрел кто угодно, но не Гарри. Сглотнув, он сел на стоявший тут же стул и, оперевшись локтями в колени, растрепал и без того взлохмаченные волосы. Какой сейчас год? Где он находится? Чем окончилась война? Хотя, если судить по тому, что он ещё жив, и за окном не летают проклятья, война закончилась победой светлых сил. Но, быть может, война всё ещё гремит перекатами грома и ярких лучей заклятий? И это просто… смерть? Быть может, он лежит там на поляне и гниёт. Просто это место — тот самый перевалочный пункт, после которого он отправится к родителям. Они наверняка ждут… Преисполненный таким озарением, Гарри вымученно улыбнулся. Уже не так пугали его шрамы на лице и боль в спине и ладонях. Правда, удивляло, что мертвые вообще что-то ощущают. Дверь распахнулась, и в небольшую комнату влетела фигура в чёрной, развевающейся по полу мантии. Гарри не сразу признал в этом человеке Снейпа. И на душе вдруг стало легко. — Северус… Прости, я не хотел… — несчастно выдохнул Гарри и тут же замер, устрашившись собственных слов. Но нет, назвать Ужаса Подземелий, того, кто ненавидел его последние шесть лет, «Северусом», оказалось проще, чем «профессором». Откуда это пришло? Что вообще позволило ему так назвать одного из самых ненавистных людей, Гарри ответить не мог. Оно вырвалось само, будто так и надо. — Чего ты не хотел, Поттер? — недовольно нахмурился профессор. — Я тебя предупреждал, чтобы ты был осторожен! Но нет, господин Главный Аврор, как всегда, всё знает лучше других! Он самый умный, самый сильный, самый… В какой-то момент Гарри показалось, что профессор сейчас ударит его. Гарри инстинктивно сжался, но вместо оплеухи его вдруг заключили в объятия. — Прости, Гарри, я чуть сам не умер вместе с тобой. Когда увидел тебя там, распятого на жаровне, покрытого ожогами и измученного проклятиями. Ты жив, ты будешь жить… Профессор Снейп повторял свои слова снова и снова, продолжая сжимать его в объятиях, и Гарри усомнился в собственном здравомыслии. Такого быть просто не могло, потому что… Этот мрачный, желчный человек просто не должен был рисковать собой ради него! И уж тем более не должен говорить таких слов. В голове всё ещё стоял противный гул, а в ладонях ощущался жар. Что-то неправильное было во всём этом. Когда тот говорил, смотрел на него спокойно. Его собственное имя на губах этого человека ощущалось как-то странно. Оно перекатывалось на языке и слышалось, как что-то особенное. Как что-то такое сокровенное и личное, о чем не говорят вслух. Северус отстранился и посмотрел на Гарри. Его чёрные глаза наполнились странным, потусторонним сиянием, словно впитали в себя весь лунный свет. Гарри замер, настороженно посмотрев на преподавателя. Странно, но привычной ненависти в его взгляде он не уловил. — Гарри, скажи, что с тобой всё хорошо? — попросил чуть погодя Снейп. — Со мной всё в порядке… профессор, — кое-как выдавил из себя Поттер. — Вот оно что… — вдруг замер Снейп и будто бы одеревенел. — Гарри, что последнее ты помнишь? — Лабораторию… Мы выпили с близнецами, и они проводили меня… в лес, на тропу к Волдеморту. Там были Пожиратели и я… Я опрокинул что-то в котёл… Это было жутко. Воспоминания Гарри напоминали сюрриалистический сон, где Волдеморт посылал в него аваду, а потом Гарри держал на коленях своего сына и читал ему сказки. Он помнил смерть Люпина, Сириуса, Тонкс, Фреда… И тут же, следом, Фреда видел живым в лавке Вредилок Уизли. И это было последнее, что он помнил. В голове вспыхнули образы, ломаными линиями складываясь в фигуры. Там чья-то теплая ладонь держит его за руку, и тихий голос шепчет что-то успокаивающее. Гарри смотрит в чёрные глаза напротив и видит в них то же самое. Его бросило в жар, и в ушах зазвенело. Нет, такое невозможно. Резко оттолкнув от себя Снейпа, Гарри, наплевав на боль в спине и жжение в ладонях, вылетел из комнаты. Сама мысль о том, что он сходит с ума, вызывала приступ тошноты. Он несся по коридору, совершенно не обращая внимания на обстановку вокруг. Перед глазами рябило, его мутило, и просто хотелось уйти. Куда угодно, но главное —подальше отсюда. Гарри практически не смотрел, куда идёт. Поворот направо и спуск по лестнице, пока в лицо не ударил теплый воздух. Гарри замер, тяжело дыша. Вокруг всё выглядело спокойным и умиротворённым, словно войны никогда не было. Словно не было сумасшествия, словно он тот самый, нормальный и обычный Гарри Поттер. Гарри свернул за угол, опершись спиной о стену какого-то дома и мотнул головой, отгоняя глупые ассоциации. Приходилось признать одно — он не испытывал к Снейпу привычных раздражения или ненависти. Было что-то другое, что он не понимал, с чем не мог бороться. Хотелось подойти к нему, уткнуться лбом в плечо и пожаловаться на весь мир. — Бред, — фыркнул Гарри и взъерошил волосы. Он отошёл на достаточно большое расстояние от дома, по глупости даже не подумав о внешнем виде. Он как раз проходил мимо очередной витрины маггловского магазина, где отражался раскинувшийся неподалеку парк. В отражении Гарри увидел существо, лишь отдаленно напоминающее человека. Бледный, с взлохмаченными волосами и жуткими синяками под глазами. На нем всё ещё была мятая домашняя одежда. А ещё при нём не было палочки. Гарри выругался и вздохнул. Возвращаться домой не хотелось. Нет, вовсе не потому, что там Снейп. С чего бы тому вообще искать его или ждать… Но он же был там. На Гриммо… Да мало ли причин для подобного визита? Поттер хотел было забыться, да не получалось. Резко остановился на полпути. Замер. «Ты спасся… Как? Как, Мерлин тебя подери?! Я же видел, как ты умирал! Как истекал кровью!» В памяти вдруг всплыло кое-что другое, и оно оказалось настолько ярким и реальным, что Гарри не удержался на ногах — его повело в сторону, и он просто чудом успел ухватиться за столб. Снейп сидит напротив, его веки полуопущены, губы расслаблены, и само лицо выражает безмятежность. Так не сидят напротив врагов. Тот Снейп наконец открыл глаза и с нотками поддразнивания в голосе спросил: — Что бы ты хотел на день рождения, Гарри? И тот, «другой» Гарри совсем беззаботно и даже легко бросает: — М, не знаю, может, метлу? Кажется, что тот Снейп усмехается. Он откладывает в сторону недочитанную газету и смотрит в глаза Поттера. — Ну да, конечно. У нас уже эти метлы ставить некуда. Может быть, ты хочешь, что-то особенное? И, как ни странно, на ум бывшему гриффиндоцу приходит только одна мысль. — Да… Пожалуй, есть кое-что. Я хотел бы в парк аттракционов! Гарри вздохнул, ощущая, как сильно сжались лёгкие. Какого черта? Это определенно было похоже на воспоминание. Ему удалось даже вспомнить ощущения и чувства. И… Он испытывал что-то вроде теплоты к тому Снейпу? К слову, и тот Снейп тоже казался другим. Более… более взрослым и собранным, спокойным, понимающим. С таким Снейпом хотелось говорить, его хотелось слушать. Такого Снейпа хотелось коснуться… — Стоп, что за ересь? — спросил Гарри у тополя. Тополь, к его огорчению, промолчал. — Я не!.. Да с чего бы мне хотеть… Он замолчал. В конце концов, он стоял посреди улицы и запросто мог сойти за сумасшедшего. Наверное, так он обычно и выглядел. Гарри медленно брёл по улице, растерянно глядя себе под ноги. Что он? Кто он? Когда он? Лучше всего для этого подошли бы газеты, и Поттер, даже не отдавая себе отчёт в том, что делает, аппарировал в Косой Переулок, где в первой попавшейся лавке с волшебными журналами взял «Ежедневный пророк». На него буквально кричали огромные черные каллиграфические буквы. «Гарри Поттер впал в кому. Его супруг и лучшие колдомедики борются за его жизнь…» Колдомедики… и, стоп, что? Гарри перечитал этот заголовок много раз, но всё равно каждый раз сомневался, что действительно это видит. Какой, нахрен, муж? Гарри понимал одно: он не понимал совершенно ничего. Да, в голове, несмотря на весь сумбур, хаос, были моменты, где Гарри держал кого-то за руку, и на той руке, индетичный его сообственному, красовался брачный браслет. И ещё вспомнился тот потусторонний манящий голос, и его слова «ты был убедителен». Гарри вздохнул, скомкав газету, отшвырнул её, ощущая клокочущую внутри ярость. Что за чертовщина происходит с ним? То он видит себя взрослым в окружении двух детей, то на поляне, где напротив него стоит Волдеморт и, ухмыляясь, направляет на него палочку, и следом ослепительная зелёная вспышка. В голове неприятно запульсировало и горло сжало неприятным спазмом. Дерьмо… — Ох, мистер Поттер… — около него будто из воздуха материализовалась юная журналистка. Она со страхом смотрела на него, будто он вот-вот проклянет её. — Вы… Вам уже лучше, и мы рады. Но… Простите, вы можете что-нибудь сказать для «Магических Вестей»? Данный вопрос прозвучал так жалобно, что Гарри невольно сравнил её со Скитер, и сравнение получилось явно не в пользу последней. — Что вы от меня хотите? — выдохнул он сдержанно. Но, видит Мерлин, ему захотелось ее проклясть. — Можете ответить на пару вопросов? Скажите, как вы себя чувствуете? — Как в палате Мунго! — огрызнулся Гарри. — Мне иногда кажется, что не только я болен. Больны и все вокруг. На лице девушки проступили испуг и непонимание. Гарри усмехнулся краешком губ. Откуда в нём это? Он не такой. Никогда не был таким. Ведь правда? — Вы считаете общество больным? — вцепилась журналистка. — А не поясните: в чём? — В том, что всё вокруг может оказаться иллюзией, обманом… — он замолчал. Хотелось добавить: что умираешь в лесу ты свободным человеком, а потом приходишь в себя — и ты замужем, у тебя дети и жизнь уже не кажется такой унылой. Пожалуй, за одним исключением, ты и в половину не помнишь всего, что было. Но вместо этого он вдруг с каким-то странным воодушевлением продолжает: — Вы видите мир, а его не существует! Он есть только в вашем воображении. Вы смотрите только с одной стороны, но на него глядят сотни лиц. И каждый видит мир так, как хочет он сам, но не так, как другие. А что из этого правда? Почувствовав внутреннюю опустошенность от пережитых чувств, Гарри взмолился. — Уйдите, прошу вас! К его удивлению, девушка отступила, но лишь поинтересовалась на последок: — Мистер Поттер, я могу опубликовать это как эксклюзив? — Да делайте, что хотите, — устало отмахнулся Гарри. — Спасибо! — радостно взвизгнула девушка и умчалась. Вот только что дальше было делать? Бесцельно побродив по улицам, Гарри решил вернуться на Гриммо. Как бы то ни было — это его дом. Его, доставшийся ему от Сириуса, и он имеет полное право прогнать оттуда всех остальных! Вот только, войдя в гостиную, Гарри наткнулся на сидящего в кресле Снейпа. Тот будто и не заметил вошедшего, продолжая листать какой-то журнал. Гарри осмотрелся внимательно, будто надеялся на его исчезновение, но всё тщетно. Только он и Снейп. — И долго ты собирался отсутствовать? — хладнокровно поинтересовлся Снейп. — До тех пор, пока не останусь тут один! — огрызнулся Гарри. — Бесконечно, что-ли? — Снейп оторвался от журнала и внимательно взглянул на Поттера. — Гарри? Или всё же Поттер? Гарри моргнул. Почему он вообще грубит? Снейп не сделал сейчас ничего плохого. Или… — Как тебе будет угодно, — брякнул Гарри, проходя в просторную гостиную. Он лениво обвёл взглядом помещение, отмечая, что в доме стало… немного уютнее. — Что ж. Быть может, мы поговорим, Гарри? — Поттер не любил, когда в такие моменты Снейп притворялся слепым. Почему просто нельзя его оставить одного? — О чём? — Гарри сел на диван, устало откинувшись на спинку. — Северус… Мне плохо. Понимаешь?! Я… Я не отличаю сейчас бред от реальности. Я не понимаю, какой сейчас год, кто я такой и что вокруг происходит. И ты со своими вопросами не помогаешь. Гарри выдохнул, сжимая руками голову. — Тебе больно? — к нему подсел Снейп и легко коснулся плеча. — По идее зелья должны вскоре свести все последствия проклятия на нет. Просто нужно подождать немного. — И что?.. Что потом? — Гарри и сам не узнал свой голос. Пустой и безжизненный. Вероятно, он пожалеет о том, что наговорит. Но Гарри был не в том состоянии, чтобы думать. — Возможно, было бы лучше, если бы я умер. Он не видел лица Снейпа, но ощутил, как тот вздрогнул, как пальцы на его плече сжались. — Хорошо. Умер бы ты, и что? Изменило бы это хоть что-то? — Гарри слышал сдерживаемое раздражение. — Что-нибудь, — безразлично пожал плечами Поттер. — Ну, я не знаю, мир перестал бы меня волновать. Я бы не сидел тут и… Да много чего. Хотелось снова кричать. Он скинул чужую руку, дёрнув плечом. Нет, у него совершенно не получалось сконцентрироваться. — Я же попросил оставить меня в покое. — Ты не в себе. Можешь навредить. — И это будет уже не твоя проблема, — огрызнулся Гарри. Сейчас Гарри раздражало всё. От яркого солнца за окном до безобразия спокойного Снейпа. Почему тот вообще тут? — И, кстати, что вы вообще тут делаете?! Орден расформировали, Дамблдор сказал же ясно, что опасность сгинула. Больше нет резона здесь околачиваться. Снейп смотрел на него так, слово у Поттера выросла ещё одна голова. — Поттер. Дамблдор мертв, — сухо бросил он. — И мы женаты. — Женаты? Это Гарри вынести отказывался. Внутри неприятно зажгло всё, голову сдавило, и новые яркие вспышки картинок пронеслись перед глазами. …Дамблдор летит с Астрономической башни. Вот Снейп, взмахнув палочкой, нависает над ним. Вот лицо Гермионы, которая стоит рядом с повзрослевшим Драко, и губы ее признательно кривятся. — … Хватит! Гарри, прекрати, ты же покалечишь себя и меня заодно! Поттер! Мушки перед глазами исчезли, и Гарри смог вздохнуть. Он рассеянно моргнул, отмечая, что всё вокруг какое-то разрушенное, а рука болит. Он опустил взгляд и увидел свою ладонь. Она была в крови. В ней торчал осколок. — Видит Мерлин, я не хотел этого, — услышал он тихое. — Спи, Гарри. Спи и набирайся сил. Всё хорошо… А после снова темнота. Враждебная и холодная. И в ней не было ничего.