Временной парадокс

1999 г. Без тебя я — не я… Гарри очень долго приходил к осознанию того, что Снейп — его муж. Долго избегал его, насколько это позволял дом. С одной стороны, он уже принял ситуацию и смог даже наконец все разложить по полочкам в голове. Память — штука такая, капризная и, как оказалось, неподатливая. Не помогал ни думсбор, ни двухчасовые медитации. Всё спуталось в кашу, и голова начинала болеть. Северус не лез с расспросами и не уходил. Он стал будто тенью этого дома, всегда где-то поблизости. Гарри поначалу раздражался, злился, ругался, пока не выдохся и не сдался. В последний месяц этого тяжелого года он начал сам проявлять к нему интерес. В основном Гарри говорил о какой-то ерунде, которая не была интересна Снейпу, но тот слушал. Внимательно, сосредоточенно, иногда комментировал или задавал вопросы. Северус очень помог Гарри разобраться в его метаниях и найти наконец компромисс. — Перестань анализировать все происходящее, — посоветовал ему Северус. — Отпусти ситуацию и продолжай жить. И прекрати от меня бегать, я не собираюсь тебя насиловать, — Гарри впервые заметил теплую улыбку на лице всегда угрюмого профессора. Впрочем, этот разговор был первым за все время. Первым в плане спокойствия. Гарри не метался между радостью, желанием накинуться на Северуса и жаждой убить его, как это было раньше. Чувства стали постоянными и обрели четкость. Гарри по-настоящему стало приятно общество Северуса. Он больше уделял внимания мимике супруга, его речи и ловил украдкой ухмылки. А перед новым годом Северус вытащил его на улицу, куда обычно Гарри не выходил, потому что сознание было спутанным, и он с лёгкостью мог улыбаться, а через минуту начать ругаться или вообще уйти в неизвестном направлении. Позже Гарри даже проникся этим и восхитился мужеством Северуса. Терпеть рядом с собой нестабильного сильного волшебника, который может устроить погром в любом маггловском районе — то еще испытание на прочность. И на любовь. — Знаешь, это лучший новый год, который мне доводилось отмечать, — прошептал Гарри, глядя на разлитые по озеру огни фейерверка. И это было правдой. Даже Хогвартс казался уже не таким уютным и праздничным, как то, что рядом с любимым человеком этот праздник приобрел что-то особенное. Любимым. Это слово грело душу и вызывало трепет. Хотелось кричать об этом. Но Гарри был уверен, что Северус еще не готов к подобным открытиям. Он выглядел слишком измотанным и уставшим от болезни Гарри. И от осознания своей в этом вины он прикусывал язык. — Да, соглашусь, — тихо прошептал Северус, улыбнувшись. — С Новым Годом, Гарри. Прижавшись несмело к мужчине со спины, Гарри тихо ответил куда-то в мокрую от снега чёрную ткань пальто: — С Новым Годом, Северус…

***

2000 г. Нас теперь двое… Постепенно Гарри адаптировался, он проштудировал все вырезки газет, все, что происходило за то время, пока он был в будущем. Гарри понял, как именно себя вести. Отчасти он даже начал понимать того Поттера. Люди, которые его окружали, были жутко раздражающими. Про конфликт с Роном Гарри узнал от Гермионы. Девушка, пока еще не такая аристократично-холодная, обсуждала с ним недавний инцидент. Уизли устроил Гермионе настоящий скандал, будто имел какое-то на это право. Он обвинил ее в предательстве и обозвал «подстилкой». Гарри был глубоко обескуражен подобным. Да, в будущем он уже слышал и даже видел газеты с Роном. Но одно дело — об этом читать или слушать, и совсем другое — стать этому свидетелем. Внутри вскипели ярость и обида. Неужели Рон перечеркнул все, через что они прошли? Он вспомнил, как тот прикрывал спину, как стоял рядом плечом к плечу и никогда не жаловался. Что стало с тем бесстрашным Роном? — И, знаешь, он сказал, что ты тоже… — Гермиона поморщилась и уткнулась лицом в ладони. Гарри не услышал, но ощутил, как дрожит ее тело. Она плакала. — Гермиона, — Гарри растерялся. Он крайне редко видел, как плачет всегда спокойная и рассудительная Грейнджер. Рон перешел все границы. — Хочешь, я поговорю с ним? Думаю, что Рон не осознает своей вины… Гарри понимал, что это не тот ответ, которого ждет подруга. Это не было даже защитой. Скорее поддержкой — не ее, а Рона. — Гарри, ты на чьей стороне?! — вспыхнула Гермиона, посмотрев на Поттера. — Конечно, на твоей, — улыбнулся Гарри и приобнял подругу за плечи. — К сожалению, но так бывает. И Рон, он не понимает этих изменений. Ему… Он привык, что у него есть мы, а у нас он, и ему кажется, что иначе просто быть не может. Я не говорю тебе простить его, в конце концов, его длинный язык и меня задел. Но обращать внимание или реагировать — глупо. Он это не оценит, а, может, и вовсе именно этого и добивается. Пожалуйста, не мучай себя. Гермиона немного приободрилась и, шмыгнув носом, обняла. Гарри облегченно вздохнул. — Ты стал таким взрослым и рассудительным, — неловко улыбнулась Гермиона. — Кажется, еще вчера это я тебя удерживала на краю пропасти, а теперь… Мы остались одни, Гарри. Больше нет и не будет того трио… Гарри отвел взгляд. Что он, в конце концов, мог сказать? — Знаешь, я думаю, что все наладится, — уверенно кивнул Гарри. — Мы со всем разберемся!

***

2000 г. Сделанный выбор… Северус сощурился, буравя его взглядом. Гарри на это лишь криво ухмыльнулся: бояться или шарахаться этого пристального взгляда, как прежде, уже не получалось. — Итак. Ты все решил, не так ли, — проговорил Северус, складывая руки на груди. — Ну… — Гарри фыркнул, перекатываясь с пятки на носок. — Вообще-то, да. Это же будущее. И ты его тоже знаешь. — Да, знаю. А еще я знаю, что это небезопасно. — Вся моя жизнь состоит из опасностей, Северус, — всплеснул он руками. — И если не Аврорат, то я попросту помру от скуки. Северус это понимал. Гарри действительно вырос, постоянно сражаясь, адреналин в его крови уже хронический, и без чувства опасности он попросту зачахнет. — А как же квиддич? — все же предпринял тот попытку. Гарри помолчал немного, все еще смотря на Северуса. — Квиддич мне всегда нравился, но это не то, чем бы мне хотелось заниматься. Давай не будем об этом… Гарри вдруг проказливо ухмыльнулся и, пока Снейп не успел среагировать, обошел стол и взял в ладони его лицо. Глаза в глаза и тихий, едва ощутимый вздох на губах. Гарри улыбается, склоняется ниже и легко касается губ. Чужие ладони накрывают в ответ его руки, они скользят по закатанным рукавам рубашки, плечам, шее. Гарри вздрагивает, но от губ не отрывается. Неспешно, несмело пробует на вкус, ловит своими губами чужой вздох и запутавшееся где-то между их стонами имя. На выдохе это обязательно Северус, лёгкое сопротивление, перехват инициативы и вот на вдохе это уже Гарри. Будто продолжение друг друга. Послышался звук упавшей на пол газеты, скрип стула и мерное тиканье часов. И вот Гарри уже сидит верхом на чужих коленях, ловит ртом губы, жадно их прикусывает, руками цепляется за ворот рубашки. — Ты всегда будешь таким напористым, Гарри? — фыркнул в губы Снейп, даже не пытаясь отстраниться. Поттер уловил в его голосе нотку веселья. — Нет, могу только по средам. В пятницу и понедельник я согласен быть покорным, — ухмыльнулся Гарри и ощутил, как ладони Снейпа с плеч опускаются медленно по спине и замирают в дюйме от поясницы. Стало жарко, в голове словно заклубился туман. Дальше поцелуев они обычно не заходили. Но Гарри не мог бегать от этого бесконечно. В конце концов, это было смешно. Он попробовал опередить манипуляцию Северуса, пока тот будто играючи дразнит и заставляет вздрагивать. Гарри прикусил нижнюю губу супруга и качнул бедрами, ощущая подтверждение его мыслям. Член в штанах, как и у него самого, стоял колом. Это подогревало интерес и возбуждало ещё больше. — Что ты делаешь, мальчишка? — вырвались шипение и легкой полустон. Гарри улыбнулся и отогнул край ворота рубашки Северуса, оголяя участок шеи. Он сначала поцеловал его нежно, будто опасаясь чего-то, а затем слегка прикусил. Чужие руки опустились на бедра, Гарри ухмыльнулся куда-то в изгиб шеи. Ему хотелось большего, снять наконец оковы и раскрыться навстречу. Он доверял Северусу, ему хотелось испить его, изучить и впитать в себя. Впрочем, Северус явно желал того же: губы стали настойчивее, руки уверенно скользили по открытым участкам кожи. Рубашка полетела на пол, а спустя миг уже и брюки. Под прицелом взгляда черных глаз Гарри ощутил, как вспыхнул на щеках румянец. Его затопили и поглотили похоть и страсть, что плескались на дне взгляда. — Знаешь, я тут понял кое-что, — прошептал Северус, губами касаясь груди Гарри. Тот вздрогнул, откинув голову назад, но прислушался к тихому, шелестящему шепоту. — Я люблю тебя! Гарри хотел ответить тем же, хотел сжать в ладонях чувства, продлить тот сладостный полет ощущений. Он заблудился в жарком чувстве единения, в этой ранимой и хрупкой тайне слов. Но его слова потерялись где-то между стонами, они ощущались сладким медом на языке. Когда его накрыло яркое и всеобъемлющее чувство оргазма, Гарри почти не задумываясь, скидывая скованность и свой страх, прошептал на выдохе: — Люблю…

***

2001 г. Близнецы Уизли… Было что-то особенное в том, как горит огонь, течет вода или переливается множеством ярких красок магия. Гарри не имел такой удивительной способности к пониманию формул зелий, или к расшифровке рун, он даже нумерологию не понимал. Выросший в постоянной борьбе, преодолевая сопротивление и давление общества, он знал только одно — война. Скорее всего, именно поэтому он не особо обращал внимание на то, как устроен магический мир, потому что его голова была забита другими вещами, более важными. Близнецы же были полной противоположностью Гарри Поттера. Он никогда не видел их унывающими, никогда не слышал, чтобы они чего-то боялись. Их, в отличии от Гарри, не волновали оценки, сдадут ли они СОВ или ТРИТОН, или где они будут работать после школы. Даже война для них — это очередное приключение. Он бы соврал, если бы сказал, что не восхищался ими. Для близнецов Уизли будто не существовало мира, кроме того, что выстроили они. Ни семья, ни война, ни смерти их особо не трогали. Всегда вместе и друг за друга, всегда верны лишь своим принципам. Гарри сглотнул вязкую слюну, вздохнул, глядя на двух чуть виноватых братьев. Конечно, он помнил, что уже виделся с ними там, в будущем, но… То туманное будущее для него все еще казалось чем-то далеким, призрачным и будто нереальным. Если бы он не знал наверняка о том, что Фред жив, то неизвестно, узнал бы он когда-нибудь эту тайну. Джордж и Фред стремились сохранить это в секрете до тех пор, пока Фред не поправится. Это может занять довольно долгое время. — Гарри, как ты… — …нашел нас? Поттер пожал плечами. Нахмурившись, он вновь бросил обвиняющий взгляд на близнецов. Но те даже бровью не повели. Виноватыми они себя не ощущали. — Лучше расскажите, как вам все-таки удалось провернуть это? Почему вы не сказали ничего вашей семье? — Гарри действительно это было интересно. Как бы он ни сердился на Рона, Молли и Артур были хорошими людьми и лично к ним он не испытывал неприязни. Фред фыркнул, откинув голову назад. Гарри не стал давить, давая время близнецам собраться с мыслями. Нет, конечно, он не станет их выдавать, но ему было непонятно, зачем они скрываются от своей семьи? Мать и отец убиты горем, думая, что Фред погиб, а Джордж, совсем потеряв голову от боли, покинул страну. — Во время битвы, — начал неспешно Джордж. В глубине его глаз мелькнула непонятная вспышка, что-то темное и болезненное. Но голос его по-прежнему оставался ровным. — Фреда ранили. Это было проклятье, предназначение которого никто не знал. Фред действительно в тот момент… умер. Всё говорило об этом. К сожалению не было времени, чтобы провести диагностику, Волдеморт не давал и времени на передышку, разве что в самом конце, когда призвал тебя одуматься и выйти к нему. Гарри кивнул. Он помнил лишь тот момент, когда вышел в холл, где огромной шеренгой лежали тела, среди которых и был Фред. Тогда он не решился подойти и попрощаться. Тогда он боялся, что вина не просто раздавит его, а уничтожит последние крупицы той смелости, которую он сохранил на последний бой. — И когда Пожиратели отступили на какое-то время, я смог ощутить связь. Знаешь, у нас с Фредом всегда была эта связь — магическая. Если он ранен, то я почувствую ту же боль, пусть и без раны, но в том же месте. В тот момент я ощущал, как горят мои легкие, как сердце замедляется с каждым вдохом… Но он был жив. Я знал это. Чувствовал… К сожалению, родители меня не услышали, мать была не в том состоянии, чтобы вникать в это, она была ослеплена и убита горем. Тогда я… — Джордж вдруг замолчал и, сделав судорожный вдох, он опустил взгляд на свои руки. — Я дождался, пока все отвлекутся на Пожирателей, которые решили вновь проявить себя, и аппарировал с Фредом прочь. Я… понятия не имею, куда я переместился, но… Помню только старика друида, я как-то виделся с ним в далеком прошлом, с Билли. И почему-то именно он пришел мне тогда на ум. Как ты понимаешь, времени ждать и надеяться на помощь не было. Я вообще не был уверен, уж прости, в победе. В тот момент мне было плевать на все, лишь Фред имел большую ценность. Гарри его не винил. На его месте он бы, вероятно, поступил бы точно так же. А если верить рассказу Северуса, он так и поступил, когда забрал Северуса из Хижины. Фред сжал в поддержке ладонь брата и продолжил рассказ за него. — Тот друид и правда помог немного, по крайней мере, я пришел в себя. Позже Джордж смог достать портключ в Италию. Тамошние колдомедики и целители привели меня в чувство. Мне давали зелья, делали какие-то компрессы, постоянно проводили диагностики. — Деньги мне были переведены анонимно от какого-то доброжелателя, да и с клиникой договорился кто-то, — Джордж поддался вперед и ухмыльнулся, глядя на Гарри. — В самом деле, мистер Поттер, вы восхитительны в своем притворстве. Ты знал, что Фред жив… Знаешь уже как два года. Но появился только сейчас. Почему? Гарри не мог им рассказать правды. Потому что они вряд ли поверят и поймут… — Хотел дать вам время, чтобы вы пришли в себя. Я не хотел вмешиваться в вашу жизнь. Но сейчас… — он покачал головой. — Мне нужны вы там, в Британии. Так почему же вы не сказали ничего родителям о себе? Близнецы переглянулись и пожали плечами. — Они бы подняли суматоху и приехали бы сюда. Сам понимаешь, весь год ушел на восстановление Фреда. И вся наша семья бы попросту мешалась бы тут, к тому же были бы вопросы о деньгах и лечении, постоянное нытье, что нужно вернуться, и обвинения… Честно, в тот год я вообще не хотел никого видеть. Но газеты читал, — он понимающе улыбнулся Гарри. — Кстати, мои поздравления с… замужеством. Что же касается твоего предложения вернуться… Зачем? Сейчас перед Гарри сидели пусть и те самые веселые и безбашенные близнецы, но они тоже повзрослели, стали серьезнее, ответственнее. Джордж явно не горел желанием возвращаться в Британию. — Ваш магазин хотят забрать себе Рон и Джинни, кажется, они планируют продать бизнес. Так как я являюсь вашим партнером по бизнесу, я категорически не согласен с этим, и отдавать им магазин не намерен. Нужно ваше вмешательство. Я готов вновь вложиться в ваши разработки, помочь финансово и… зельями. Северус недавно открыл свою лавку при Министерстве. Ну и еще мне нужна ваша поддержка. Я планирую некоторые изменения в… законодательстве. Мне не помешали бы ваши голоса, — он усмехнулся, прикрыв глаза. — Весьма хитро, Гарри, — поддразнил его Фред, отпив из своей кружки пива. — Манипуляция. Как… грязно. — Я ни в коем случае не давлю, — тут же замахал Гарри руками. — Если вы… не хотите, то и настаивать не стану. Но мне жаль ваши труды, которые приберёт к рукам ваша семья. Сейчас мне пока удается сдерживать их напор, но долго не получится. Сам я, увы, вообще не предприниматель, и держать магазин в одиночку не смогу. Я часто пропадаю в академии Аврората или Министерстве. Гарри поднялся с насиженного места, бросая последний взгляд на гладь моря вдалеке, на сверкающий песок в лучах заходящего солнца и, улыбнувшись братьям, проронил напоследок, прежде чем испариться в вихре аппарации: — Обязательно подумайте. Я буду ждать вашего письма!

***

2004 г. Главный Аврор Поттер-Снейп… Гарри лениво слушал речь министра, взглядом скользя по лицам собравшихся. Авроры стояли слева от него, и от пестроты красного уже начинало рябить в глазах. Северус сидел в первых рядах, смотря куда-то сквозь министра. Гарри знал, что ему не нравятся все эти приемы или посещения собраний, важных политических дискуссий. Ему больше нравилось проводить время в лаборатории, разрабатывая очередное зелье. Но это был день Гарри. День его назначения. На новую должность. Он знал, что сейчас будет, знал, что министр сейчас по крупному облажается. Гарри усмехнулся над попыткой министра удержать ситуацию в своих руках. Как тот пытается доказать всем и ему лично, что власть по-прежнему принадлежит ему. Нелепо и глупо, к чему эта вечная борьба? — … встречайте — новый глава Аврората, мистер Бендин! Наступила оглушающая тишина, она опустилась на зал приемов тяжелым камнем. Даже близнецы Уизли, до этого корчащие лица, передразнивая министра, замолчали. Первым нарушил тишину, как бы это удивительно ни было, Симмонс — его начальник, с которым у Гарри постоянно возникали конфликты. Вообще, несмотря на скверный характер своего начальника, Гарри видел в нем Грюма. Такой же жесткий, бескомпромиссный и честный. К нему он всегда питал уважение, а их дискуссии доставляли удовольствие. И не знай Гарри, что такое произойдет, ни за что не поверил бы в то, что он встанет на его сторону. — Министр, вы, кажется, что-то напутали, — голос Симмонса сочился сарказмом. Еще бы — Бендин был человеком Кингсли, к тому же, совершенно бездарным аврором. — Гарри Поттер больше подходит этой должности. По залу поползли возмущенные и согласные шепотки. Министр, несмотря на растерянность, все же взял себя в руки и, пригвоздив Симмонса тяжелым взглядом, проговорил: — Нет, мистер Симмонс, я ничего не напутал. Мистер Поттер, без сомнения, превосходный Аврор. Но он еще слишком молод, чтобы… Толпа людей взорвалась возмущенным ревом. Симмонс, не раздумывая над тем, что делает, скинул алую мантию и бросил ее к своим ногам. Все присутствующие ахнули, и гам голосов стих. — Если он глава Аврората, — ткнул Симмонс пальцем в сторону растерянного Бендина. — То я, в таком случае, офисный клерк в департаменте правопорядка. Пусть ваш глава набирает новый штат авроров, угодный вам. С этими словами он шагнул в сторону выхода: медленно, засунув руки в карманы аврорских брюк. Гарри восхитился его силой духа и уверенностью в своих словах и поступках. Уж кто-кто, а Симмонс никогда не делал ничего в шутку. И если он сбросил мантию, значит, его слова — не пустой звук. Он действительно уйдет. Другие авроры — как матерые, кто прошел две войны, — так и новички вышли к сцене, где стоял Министр и, сняв свои мантии, скинули их в центр залы. Шорох алых мантий стал единственным громким звуком. Гарри опустил голову, пряча взгляд, на его губах проступила усмешка. Конечно, он еще выскажет все Кингсли, уж больно тот зазнался и стал диктовать свои правила. Нет, так не пойдет. — Остановитесь! — воскликнул министр. Его лицо покрылось испариной. Гарри вновь поднял взгляд, заметив, как последний человек, сняв обувь, ступает по устланному мантиями ковру. Тишина буквально ощущалась вязкостью и ледяной глыбой, никто не стал комментировать происходящее. Кроме, разумеется, Северуса. Тот даже в такие моменты спокойно мог язвить, за что Гарри был ему благодарен. Потому что напряженная тишина давила на нервы. — Поттер, ты умудряешься стать центром всеобщего восхваления даже в такие моменты, — восхитился почти натурально Северус. Почти, потому что тот никогда особо этого не делал, и эта эмоция ему была не знакома. Но Гарри все равно за его успех в этом возгордился. — Невероятно просто! — Да, Сев, и только тебе одному такой достался, — с готовностью поддержал мужа Гарри. — Но Кингсли и впрямь свихнулся, если планировал во главе Аврората поставить этого идиота. Он вечно опаздывает, рассеянный, путается в законодательстве. И да, к слову, он поддержал Рона Уизли и пытался обелить его имя, — с насмешкой перечислил Поттер-Снейп. — Я бы его даже в качестве своего секретаря взять побоялся. — Мистер Поттер, — в отчаянии воскликнул Кингсли, когда публика совершенно нагло проигнорировала министра. — Ваша взяла! Должность Главы Аврората ваша! Подойдите сюда для получения значка, — он выглядел настолько несчастным и рассерженным, что Гарри захотелось рассмеяться. Медленно остановившись в самом центре на ковре из алых мантий, будто в бутоне кровавых лилий, он, придерживая супруга за руку, обернулся. Вся та публика, что не вышла еще из зала, тоже замерла в ожидании. — Я, пожалуй, подожду вас тут, министр, — осклабился нагло Гарри. — Ведь даже и не уверен уже, что хочу принимать этот значок… Но вы можете постараться убедить меня, — с жаром заверил он. — И да. Я Поттер-Снейп, министр. Столько лет с вами знакомы, а вы никак не запомните. Если бы Кингслси мог покраснеть, то он непременно пошел бы бордовыми пятнами раздражения, и если бы не публика и не поддерживающие Гарри авроры, он бы высказал всё, что думает о зарвавшемся мальчишке. Но, клацнув в бессилии зубами, Министр спустился с помоста сцены. Гарри усмехнулся, глянув на мрачного, но такого же довольного Северуса.