Твой человек

«Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он…чувствовал, как много на нём было её любви, и странно, ему стало тяжело и больно, что его так любят…»

Ф.М. Достоевский

      Москва, словно капризная женщина, снова поменяла настроение. Еще с утра светило солнце, а теперь улицы столицы утопали в вязкой слякоти листьев и дождя. В продолжение этого осеннего лейтмотива в кабинете директора разжигался ожесточенный спор. — Я не понимаю, Лаура, почему ты не хочешь ее брать? — возмущенно спрашивала Мария, сжимая карандаш в руке. — Маша, я тебе уже час пытаюсь донести, что не вижу ее моделью, — не отворачиваясь от окна, отвечала шатенка. — Ты посмотри на нее, — рассматривая в который раз фотографию очередной претендентки и подходя к Лукиной, говорила блондинка, — чего тебе не хватает? Лаура наконец разворачивается к Третьяковой и, скрестив руки на груди, снова смотрит на снимок. — Мне не хватает аристократизма, — подытожила она и пошла в сторону стола. — А если ей заинтересуется Gucci или Prada? Ты не думала об этом? — Мария явно хочет добиться желаемого и искренне не понимает, почему Лукина с ней не согласна. — Все, Маша, хватит! Я говорю «нет» и точка, — раздраженно отчеканивает директор. — А я говорю «да»! — девушка подходит к столу, за которым сидит шатенка и нависает над ним, опираясь на руки. — Ты будешь со мной спорить? — гневно задает вопрос Лаура, выпуская воздух через нос. — Да, буду! — голосе блондинки слышались нотки стали. Глядя на эту взъерошенную копну светлых волос и покрасневшие от гнева щеки, Лукина начинает тихо смеяться. — Почему ты смеешься? — не понимая причины неожиданного веселья, спрашивает Третьякова. — Видела бы ты себя со стороны, — смех не прекращается. Мария улавливает себя на мысли, что впервые видит и слышит, как Лаура искренне смеется. Улыбка и смех всегда обезоруживают. Именно поэтому спустя несколько секунд от негативных эмоций не остается ни следа.       Сейчас блондинке хочется лишь одного — снова ощутить вкус губ шатенки. В чем, конечно же, себе не отказывает. Девушка обходит угол стола, перекидывая ногу, садится на колени Лукиной и обнимает ее за шею. Лаура мысленно прощает ей эту фривольность и, не шевелясь, с интересом ждет дальнейших действий. Когда блондинка касается ее губ, руки шатенки рефлекторно опускаются на ягодицы, а разум потерпел фиаско, утопая в пучине чувств. Но когда ладони Марии пробрались под водолазку и отправляются в путешествие по ребрам и животу, осознание того, что кто-то может зайти и увидеть столь компрометирующую картину, пулей врезается в голову Лукиной. — Маша, мы на работе, — тяжело дыша и снимая блондинку со своих коленей, говорит шатенка. — Я не думаю, что кто-то может зайти в этот кабинет без твоего разрешения, кроме меня, — не теряя надежды на сладостное продолжение парирует Третьякова. — Пользуешься своим привилегированном положением? — с улыбкой спрашивает директор. — Только сейчас, — отвечает девушка, упираясь в стол. — Да Вы хулиганка, Мария Владимировна! — наигранно строго говорит Лаура. — Признаюсь — грешна, — Третьякова театрально делает грустное лицо. — Иди уже работать, я зайду за тобой вечером, — вернувшись к монитору компьютера, сказала Лукина. — Мы решили по поводу претендентки? — положив ладони на ее плечи, задает вопрос девушка. — Дома с ней разберемся, с тобой я тоже разберусь, — шатенка сжимает ее ладонь. — Какие многообещающие планы! Буду ждать тебя вечером, — говорит Мария напоследок и скрывается за дверью. Однако этим планам не было суждено сбыться. Когда Лаура не зашла в 19 часов, блондинка занервничала. Спустя еще 15 минут она идет по известному маршруту в знакомый кабинет. От увиденной картины у Третьяковой непроизвольно расширились глаза: на полу, столе были разбросаны какие-то бумаги, в углу бесформенной кучей лежала груда папок. В этом хаусе Лукина что-то нервно искала. — Что происходит? — разрезает напряженную тишину кабинета Мария. Шатенка поднимает голову на голос и собирается ответить, как в помещение заходит Полина. — Лаура Альбертовна, я не нашла, — опустив голову, докладывает девушка. — Так ищите, Полина, ищите! — немного повысив голос, отвечает директор, не прерывая поиска. Секретарь кивает и тут же ретируется. Лаура раздраженно бросает бумаги и поднимает взгляд на Третьякову, которая все еще ждала ответа. — Куда-то пропали документы, пытаемся найти, — констатирует Лукина. — Тебе помочь? — спрашивает девушка, подходя к ней. — Нет, поезжай лучше домой, — опираясь на стол бедрами, ответила шатенка. — Но я хочу тебе помочь, — продолжает блондинка, касается правой рукой ее левой руки, тем самым выражая поддержку своим действием. — Марусь, это надолго, — Лаура поднимает их руки и сверху накрывает ладонью правой руки, — поэтому поезжай, приготовь нам ужин, я постараюсь приехать как можно быстрее. Блондинке так не хочется оставлять ее, но все же, скрипя сердцем, соглашается. Лукина роется в сумке и, отыскав там ключи, протягивает их девушке. Их пальцы на секунду соприкасаются, и от контакта с холодными пальцами у Марии пробежали мурашки. — Все будет хорошо, я жду тебя дома, — Третьякова быстро нежно касается губами бархатной кожи щеки и уже собирается уходить, но чувствует, что руки Лауры обратно притягивают к себе. Шатенка утыкается носом в ее шею и вдыхают уже полюбившийся аромат. — Если ты будешь мной дышать, то от меня ничего не останется, — улыбаясь ей в грудную клетку, сказала девушка. — Еще немного, можно? — Мария смотрит шатенке в глаза. — Можно, — Лукина кивает и запускает пальцы в длинные светлые пряди. Сейчас Лауре было нужно, чтобы мир ненадолго остановился. В чем Маша ей любезно помогла. Когда чувство спокойствия разлилось по венам, шатенка отстраняется и отпускает девушку. — Все, иди. Блондинка уходит, оглядываясь, с надеждой, что Лаура скоро вернется. Однако ни через два, ни через три часа Лукина домой не пришла. К порогу медленно приближается полночь, а девушка так и не легла спать. Ждет. Стоя у окна, она думает о том, что под холодным и мерзким дождем где-то мерзнет Лаура. Из темноты кухни Мария смотрит, как ветер кружит в своем танце остатки осенней листвы, когда машина шатенки наконец-то паркуется около дома. Но Лукина не спешит подниматься в квартиру. Долго стоит у подъезда и курит. Третьякова несколько раз набирала ее номер, так и не решившись нажать кнопку вызова. «Почему она не заходит? О чем думает?» — мысли, словно птица в клетке, бьются в ее голове. Сердце стремительно набирало обороты, ударяя по вискам, пока в коридоре не послышался щелчок замка. Лукина заходит в квартиру мрачная, вся промокшая и безумно уставшая. — Ты почему еще не спишь? — тихо спрашивает она. — Не могу уснуть без тебя, — пожимая плечами, отвечает Маша. Лаура осторожно касается губами ее щеки, чтобы не намочить и не испачкать. А блондинке так хочется прижаться к ней, впитать в себя влагу с ее пальто, чтобы вместе промокнуть под этим ливнем. Однако все же сдерживает себя и спрашивает: — Как дела в агентстве? Все разрешилось? Шатенка снова меняется в лице. — Полина папки перепутала, представляешь? — отвечает она, направляясь в ванную, — иди спать, чего ты, милая? — добавляет под всплеск воды. Третьякова отрицательно качает головой и идет на кухню разогревать еду. И только когда Лукина, сытая и спокойная, опускает ее к себе на колени, девушка не может сдержать поток горьких воспоминаний и начинает плакать. — Ты чего, Машенька? Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Лаура. — Я так переживала за тебя, думала, что ты не вернешься как. как папа, — утыкаясь в плечо, говорит блондинка. У Лауры сжимается сердце, и она не решается прервать повисшее в воздухе молчание, ждет, когда девушка сама продолжит рассказ. — Папа ушел на работу и не вернулся. Его коллеги потом рассказывали, что он поднял ящик и все. Инфаркт, — тихо говорит Маша. — Я искренне сочувствую твоей утрате, — Лаура гладит ее по волосам. — Спасибо, — отвечает Третьякова, поднимая взгляд. — Что наша жизнь, Машенька? Это миг. И в этот миг нужно успеть все: радоваться, быть счастливым, грешить, делать добро и главное — любить. Все нужно успеть этот миг. А смерть? Смерть это уже навсегда. Это единственная константа, которая нав-сег-да, — Мария смотрит ей в глаза, не отрываясь. — Ты знаешь, я ведь раньше жила и думала, что смерти не бывает, пока она не появилась на пороге моего дома, — говорит девушка. — Я тоже так думала, пока не стало бабушки, — взгляд Лауры тухнет, как фонарь корабля в океане.       Юную душу девушки переполняют эмоции. И больше всего на свете она хочет, чтобы Лаура никогда не уходила из ее жизни и просто была рядом. Чтобы выразить все свои чувства к шатенке, Мария решается прочитать стихотворение собственного сочинения. — Я люблю тебя, — начинает она. Лукина хочет сказать то же самое, но указательный палец блондинки ложится на ее губы, прерывая поток слов. — Я люблю тебя Едва заметно, тихо… Небом голубым, корой берез, Шелестом листвы и светом звезд. Я люблю тебя краями берегов, Запахом травы и песней птицы, Ясным солнцем, красотой зари, Ливнем летним, тишиной зарницы Беспокойной утренней грозы… Я люблю тебя лесами и полями, Свежим снегом, горною тропой… Белыми чудными облаками И кристально — чистою росой Я люблю тебя густым туманом, Ледяной водой в горах реки, Разнотравьем, ягодой, цветами, Наливными яблони плодами, Полною корзиною с грибами Рыбой, что очистила пруды Я люблю тебя Метелью, вьюгой дикой Льдом укутав озеро зимой… Я люблю. Пронзительно. Велико Воздухом, огнем, водой, землей… Я люблю простыми чудесами Сотворенной мною Красотой Памятью о детстве и о маме Радостью, прощением, тоской Я люблю, любовь дарует крылья Смелость двери сердца распахнуть Я с тобой едва заметно, тихо Чтобы твою веру не спугнуть Я люблю тебя, и в каждом вдохе жизни Я несу тебе любви ответ Часть великой превосходной силы Часть меня, где нам различий нет Я люблю, любовь моя открыта! За руку веду туда, где Я Доверяя сердцу в каждом миге Путь любви открыт и для тебя.       От услышанного у шатенки начали скапливаться слезы в уголках глаз. Волна чувств накрыла ее с головой, не оставляя шанса спастись. Только сейчас Лаура поняла, что так, как Маша, ее никто и никогда не любил. И всю свою нерастраченную любовь, которую уже похоронила в самых потаенных уголках души, она была готова отдать этой девушке, которая сейчас сидела у нее на коленях.