Переломный момент

Не играй со мной ты малолетка.

Тихо день за днём я схожу с ума.

Я и так с тобою встречаюсь редко

А ты проводить снова не дала.

Не играй со мной ты малолетка.

Знай, что от меня тебе не уйти.

В сердце ты стрелой попадаешь метко

Поскорей, пожалуйста, подрасти.

(Андрей Черкасов — Не играй со мной ты малолетка)

Микаса сидела за столом и ложкой ковырялась в каше, пока Саша пыталась что-то доказать Конни и Жану. Те же в свою очередь не собирались так просто уступать и пытались любыми способами отстоять свою точку зрения. Девушке не был интересен их разговор. Споры ребят смешались с будничным шумом столовой в единый фон, и Аккерман даже понятия не имела, о чём они спорили. Всю ночь она разрабатывала план действий, выписывая пункты новой ручкой, которую ей подарила Ханджи, на клочке найденной бумажки. Попав в прошлое, девушка начала невольно анализировать себя и своё поведение. Ей казалось, что она уже не помнит себя семнадцатилетнюю. Многие свои поступки теперь, будучи взрослой, она понять не могла. Удивительная же штука — время: оно меняет не только твоё окружение, но и тебя самого, причём до такой степени, что ты уже и сам не понимаешь, как в прошлом ты мог вести себя так. После войны ей пришлось работать с психологом, и, как выяснилось, многие черты личности маленькой Микасы были больше последствием детской травмы, чем очертанием её настоящего характера. Маленькая Микаса не была достаточно честна с собой, чтобы признаться в том, что она нуждается ещё в ком-то, кроме Эрена и Армина. Аккерман словно соткала кокон из нитей счастливых воспоминаний и спряталась там от всего жестокого мира, в котором не было места для сострадания. Даже Саше пришлось потрудиться, чтобы стать для Аккерман другом, ибо девушка постоянно волей-неволей отталкивала её от себя грубым и холодным поведением. Микаса была уверена — в этом прошлом она не будет столь отстранённой и замкнутой. Разумеется, не для всех. Ошибки, совершенные в прошлом, будут исправлены, и ей больше никогда и ни о чём не придётся жалеть. Думая об этом, девушка и составляла свой довольно дерзкий для маленькой Микасы план. Первый пункт её гениального плана: каким-то образом уговорить капитана научить её стрелять. Тогда она попросила об этом Сашу, не желая выглядеть неумехой в глазах капитана, но сейчас взрослая Микаса без своего подросткового упрямства прекрасно понимала, что, возможно, благодаря этому сможет сблизиться с Аккерманом. Следующий пункт состоял из двух слов: «Соблазнить и поездка». Если составить словосочетание, получилось бы дерзкое «соблазнительная поездка». Написав этот пункт, девушка ещё долго думала, стоит ли ей попробовать. Сейчас она ещё девочка в его глазах, совсем юная, ещё не достигшая совершеннолетия. Но раз первый поцелуй уже был совершён, значит, нужно двигаться дальше, откинув сомнения на задний план. Соблазнить капитана — дерзкий и слишком поспешный поступок, но чем неожиданнее будут её удары, тем больше шансов, что она сможет пробить холодную броню капитана. Разумеется, она не собиралась спать с ним или, например, начать домогаться, когда они останутся наедине. Микаса не была из таких, и для неё «соблазнить» было равно «поиграть» или, если уж выражаться более красочно и точно, «подразнить». Продемонстрировать свои ноги, надев воздушное платье, случайно дотронуться до него, использовать духи, чтобы пленить его сладким ароматом. Она прекрасно знала, что такими мелочами можно вполне заинтриговать или хотя бы показать мужчине, что ты уже давно не подросток с бушующими гормонами и слегка мальчишескими манерами. План, состоящий из двух пунктов, хоть и был достаточно кратким, имел большие шансы на успех, ибо каждый пункт содержал несколько подпунктов, которые уже были расписаны более детально. Сейчас Аккерман думала лишь о том, где ей достать духи, ибо раньше она совершенно не думала о том, чтобы стать чуточку женственнее. За такими размышлениями она даже не заметила на себе заинтересованный пронзительный взгляд глаз цвета стали. Капитан был хмурым и, игнорировав очередные рассказы Ханджи о титанах, внимательно изучал Микасу, пытаясь понять, был ли тот поцелуй отвлекающим маневром, чтобы заставить его нервничать и больше не прикасаться к ней, или всё же намеком на нечто большее. Несмотря на уверенность Зоэ в том, что девушка просто влюбилась в него, Аккермана одолевали сомнения. Возможно, он просто не мог поверить в то, что она может влюбиться в него. Это не укладывалось в его слишком подозрительном разуме. — Может, хватит пялиться на бедную девочку? — Ханджи встряхнула Аккермана за плечо. — Она и так сидит вся грустная из-за твоего отказа. Леви развернулся к Ханджи и ядовито спросил: — А не ты ли её подговорила? Зоэ выпучила и глаза и, тяжело дыша, возразила: — А мне-то это зачем? Аккерман оставил её вопрос без ответа и, снова развернувшись в сторону отряда, внимательно осмотрел ребят. Армин — слишком правильный и мягкий, до такого бы точно не додумался, Жан любит Микасу — он бы не стал заставлять её это делать, Конни и Саша… «Нет, тот поцелуй был определённо розыгрышем или манипуляцией», — подумал Леви, снова смотря в тарелку. — Леви, ты, кстати, не забыл, что сегодня у нас уборка? — Ханджи взяла с тарелки кусок хлеба. — Я хотела попросить тебя, чтобы ты не трогал мой кабинет. «Точно, уборка». Всё тут же стало на свои места, и Леви, довольный своей догадкой, расслабился, облокотившись о спинку стула. Аккерман не могла его любить. Он был в этом уверен и сейчас был полон решимости доказать это. Он не позволит, чтобы какие-то малолетки игрались с ним. Думали ослабить его бдительность, заставив думать о том, что делать с подчиненной… Ничего у них не выйдет. Леви был слишком умён для такой вещи, как любовь. «Но всё же ты всю ночь думал о ней», — прозвучал гаденький голос в его голове. Капитан сморщился, словно от головной боли. Ему не нужны были отношения с девушками, впрочем, как и с парнями, если на то пошло, заводить любовные связи он не хотел. — Любовь — слишком меркантильна и тленна, — ответил он однажды Эрвину, когда тот спросил Аккермана о его личной жизни. — Не понимаю я тебя, — на выдохе произнёс Смит. — Любовь прекрасна и может быть вечной. — Почему тогда ты избегаешь отношений? — пробурчал Леви. — Разведка, — тяжело вздохнув, ответил Смит. — Мы посвятили свои сердца человечеству, семейная жизнь для нас теперь за семью печатями. От мыслей об Эрвине стало ещё хуже. Его потеря нанесла очередную глубокую рану, как будто шрамов на его душе было недостаточно. Леви просто хотел спокойствия. Справиться с титанами, убить Зика, как тогда обещал Смиту, и прожить долгую одинокую жизнь, где-нибудь далеко от острова Парадиз. Сейчас его жизнь шла размеренно. Словно затишье перед будущей бурей. Ему не нужна была любовь, которая разрушит и без того шаткое и временное спокойствие, поэтому он вздохнул с облегчением, когда сумел придумать достойное объяснение тому случайному поцелую. Всё, что угодно, лишь бы не любовь. План сам по себе возник в его голове. Жёсткий, можно сказать, аморальный, но действенный и решительный. Он навсегда отобьёт у девчонки все мысли о том, чтобы шутить подобным образом, извлечёт из её головы любое «неправильное» желание, касающееся его. Он сделает это, даже если тем самым нарушит устав.

***

— Почему капитан сегодня такой злой? — заныла Саша, держа в руках огромное ведро с водой. — Это невозможно. После завтрака Аккерман раздал своему отряду указания по поводу уборки, в очередной раз напомнив, что будет, если они не дотянут до определённого уровня чистоты. Это было лишним. Каждый в отряде Леви хоть раз, да получал от него наказание за плохую уборку, так что ребята на своей шкуре знали, как велик гнев капитана. — Уровень токсичности повысился, — выдохнул Армин, привязывая к ручке ведра веревку и бросая его в колодец. Жан, сидевший на траве с двумя пустыми вёдрами, сморщился. — Мне вот интересно, кто его с утра успел так разозлить? Нам досталась такая огромная территория! Саша опустила ведро на траву и стёрла со лба пот. — А вот к Микасе он как-то мягок сегодня… заметили? Жан и Конни переглянулись и синхронно спросили: — В смысле? — Ну… — Саша села на траву и пальцем дотронулась до зеркальной глади воды, — когда мы собирались уходить, он подошёл к ней и как-то ласково, что ли, попросил помочь ему в кабинете. Честно говоря, я даже офигела — никогда не видела, чтобы Аккерман с кем-то так разговаривал. Это как-то жутко. — Жутко, — согласился Армин, крутя деревянную ручку. — Но она же недавно в обморок упала, вот, наверное, и заботится. — Леви и заботится? — недоверчиво спросил Жан. Саша возмущённо надула щеки. — Между прочим, капитан сам, — Саша подняла вверх мокрый палец, — моет Ханджи! Я сама видела. Ударил по голове и потащил в душ. Парни невольно вздрогнули. — Твою мать, ты называешь это заботой? — от такого Жан даже немного побледнел. — Ну а что? — пожала плечами Саша. — Забота есть забота, пускай даже такая.

***

Микаса уже битый час сидела в кабинете Леви, помогая ему заполнять документы. Аккерман выглядела отстранённой и холодной, хотя в душе у неё бурлил океан эмоций. Остаться наедине с капитаном было приятной неожиданностью. Она даже не думала, что сможет настолько быстро оказаться с ним наедине. Пока Леви внимательно вчитывался в каждый документ, проверяя его на наличие помарок, Микаса внимательно разглядывала его чуть нахмуренный лоб и тонкие твёрдые губы, ловя себя на не очень пристойных мыслях. Ранее, будучи девочкой, она даже и подумать не могла о капитане как о мужчине. Более того, в таком свете она не видела даже Эрена. Такая запретная тема, как секс, хоть и интриговала её сознание, но всё же не была сильно интересна. Удивительно, ведь Жан был у неё первым и единственным мужчиной. Девушка опустила взгляд на документы и закусила губу, чувствуя себя виноватой. Жан был так добр к ней, а она так легко согласилась изменить их общее будущее. Но разве то, что Эрен смог вернуть её в прошлое, не является божественным проведением? Разве так не должно быть? Жан довольно симпатичный парень и, будучи уже мужчиной, собирал разбитые женские сердца. Микаса была уверена, что он-то точно сможет найти себе другую, более заботливую и ласковую супругу. В конечном счете, у него на работе была некая Елена, которой он, возможно, даже симпатизировал. Вообще, если разбирать их совместную жизнь с Жаном, можно было выделить три этапа. Первый — забота и ласка. Кирштайн приложил немало усилий, чтобы пробиться через холодные стены ледяной королевы. Второй самый спокойный и семейный этап, когда молодожёны только начинали супружескую жизнь и активно путешествовали на накопленные деньги. Медовый месяц они провели в Испании, где гуляли по залитому солнцем побережью. Затем махнули в Турцию, где поселились в небольшом отеле, что находился в непосредственной близости от моря. Жан оценил тёплый климат и жареную кукурузу. Микаса же больше любила их совместные прогулки по пляжу, когда море было спокойным и покорным, а солнце медленно уходило за горизонт, окрашивая небо алыми оттенками. Началом третьего этапа можно было считать их первую ссору в японском ресторане, куда пара пришла отведать знаменитые роллы. Кирштайн очень хотел ребёнка, и любой их разговор постоянно скатывался в обсуждение интересующей его темы. Микаса же была ещё не готова и, после устроенного ей же скандала в том злополучном кафе, совсем замкнулась в себе. Почему она не хотела ребёнка? Может, потому что подсознательно понимала, что Жан при своих самых лучших качествах не был тем, кого она желала видеть рядом с собой. Затем известие о смерти капитана, похороны и те злополучные отрывки из его дневника, которые, словно ледяная вода, привели её в чувства. Напомнили о том, что она скрыла в глубине своего сердца. В кабинете стало душновато, и Микаса, поднявшись со стула, направилась к окну. — Можно открыть, капитан? — спросила она, разворачиваясь к Леви. Тот кивнул, даже не взглянув на неё. Аккерман подошла к окну и, повернув тугую ручку, открыла его, впуская в комнату свежий воздух. «Я не должна сейчас думать о Жане, — подумала девушка, смотря на убирающихся разведчиков. — Наши отношения изначально были ошибкой». — Аккерман, — хрипловатый голос раздался прямо около её уха, заставив вздрогнуть, — в прошлый раз мы не договорили с тобой. Микаса развернулась, чувствуя, как её сердце начинает биться сильнее. — О чём вы, капитан? — осторожно спросила она, будто проверяя, не послышалось ли ей. — Ты ведь сама прекрасно понимаешь, о чём. — Аккерман прищурил глаза и придвинулся ближе, из-за чего девушке пришлось упереться в подоконник. — О том поцелуе, разумеется. — И? — хрипло спросила Микаса, интуитивно чувствуя, что что-то не так. Аккерман был слишком близко — она ощущала его горячее дыхание на своей коже. — Думаю, я бы мог завести с тобой серьёзные отношения, — без капли иронии ответил Леви, проводя рукой по щеке девушки. — Только захочешь ли ты этих отношений? — Он схватил Микасу за подборок и заставил наклониться ближе. — Я уже взрослый человек, Аккерман, и если тот поцелуй был вашей глупой шуткой, то должен предупредить: я не люблю, когда со мной играют. Последнюю фразу он почти прошептал в её губы, нарочно прижимаясь к девушке ещё сильнее. Он ждал. Ждал, когда это юное создание отпихнет его от себя, раскается и попросит прощения. Тогда он, возможно, отпустит её, лишь уточнив имя того, кто это придумал. Но девушка даже не собиралась бежать от него или отстраняться. Она покорно стояла рядом, дерзко смотря в его глаза, и тяжело дышала, слегка приоткрыв губы, словно моля, чтобы её поцеловали. Аккерман поймал себя на мысли, что рассматривает эти нежные, слегка покрасневшие уста. Они были так близко, и стоило ему лишь придвинуться ещё на пару сантиметров, то он тут же ощутит их девственную сладость. «Игрок слегка заигрался». Быстро приведя мысли в порядок, он отстранился от неё, мысленно проклиная свой самонадеянный и глупый план. «Запугать Аккерман? Хорошо получилось, ничего не скажешь». — Аккерман, скажи правду, — с нажимом потребовал он, — ты же умная девочка — заканчивай эту нелепую игру. — Я не девочка, — уверенно заявила Микаса, приближаясь к изумлённому капитану, который явно не ожидал такой дерзкой реакции. — И я с радостью стану вашей девушкой, капитан. Леви расширил глаза, непонимающе уставившись на подчинённую. — Игра слишком далеко зашла, Микаса, — угрожающе процедил он. — Ты мала для меня. — Он снова попытался взять ситуацию под контроль. — Неужели не понимаешь, что мне понадобится кое-что намного серьёзнее поцелуев и нелепых держаний за ручку. Леви втайне надеялся, что Мрачная девочка сейчас извинится и спокойно выйдет из его кабинета. Только вот упрямая Аккерман, казалось, не собиралась сбегать просто так. «Чёрт, зачем я это только придумал? Проваливай давай!» — Знаю, — её спокойный, почти меланхоличный ответ был последним ударом в крышку гроба, в котором, видимо, Леви и похоронят. — И тебя это не пугает? — Если это вы, то нет. Аккерман тяжело вздохнул и провёл рукой по своей голове, отчаянно придумывая новый план. «Идиот, — подумал он скорбно, — сам же начал этот разговор. Да кто, блять, знал, что она серьёзно?» Дверь в кабинет отворилась, и к ним влетела радостная Ханджи, размахивая стопкой документов. Обратив внимание на озадаченного капитана, она остановилась и перевела взгляд на спокойно стоящую рядом с ним Микасу. — Аккерман, можешь идти, — кисло скомандовал Леви, садясь за стол. Микаса приложила кулак к сердцу и неспешно покинула кабинет, напоследок ещё раз посмотрев в сторону капитана. Она не думала, что их сближение будет настолько быстрым, но была рада, что теперь началась активная игра, в которой уже заранее было известно, кто победит. Разумеется, Микаса просчитала ход капитана. Он хотел запугать её, думая, что она откажется от своих слов сразу же, как только он начнёт проявлять к ней двусмысленный интерес. «Капитан, попытка засчитана, — сладко улыбаясь, подумала девушка, — только такой подход уже не сработает». Ханджи кинула на стол документы и, пододвинув к себе стул, села на него. — Что случилось? — поинтересовалась она, кладя локти на стол. — Микаса — вот что случилось, — устало произнёс Аккерман, наклоняясь над столом и измученно проведя ладонями по лицу. Зоэ хмыкнула. — Кажется, у меня дежавю. — Это не смешно, сегодня я… — Он остановился, не зная, как правильно выразиться. — Сегодня я хотел вывести её на чистую воду и, надеясь, что она испугается, когда увидит мои серьёзные планы, предложил ей отношения. — А она? — Ханджи, казалось, еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. В таком состоянии она своего друга ещё не видела. — Она согласилась, — изумлённо ответил он. — Да она хоть бы для приличия застеснялась бы. — Я же говорила делать вид, что ничего не было, а ты опять поступил по-своему! — Зоэ начала задумчиво теребить выпавшую из прически прядь волос. — Теперь придётся учить ее предохраняться… — Я не собираюсь с ней спать! — Леви ударил кулаком по столу. — Что вообще эта девчонка возомнила? Мы в военном корпусе, а не в… Зоэ цыкнула и помахала пальцем перед сердитым лицом капитана. — Уж больно ты сильно нервничаешь из-за любви своей подчинённой. Расслабься и получай удовольствие, главное, чтобы об этом потом весь корпус не трепался. Нарушение устава всё-таки. — Ханджи придвинула к капитану стопку документов. — Вообще, я хотела напомнить тебе, что надо бы начать занятия. Не думала, что наткнусь на такое чрезвычайно интересное зрелище. — Рад, что ты испытала удовольствие, — процедил Аккерман, рассматривая первый листок. — Потому что больше приближаться к ней я не намерен. Успокоится, тогда и поговорим снова. — Милый мой, — Зоэ театрально закатила глаза, — вам ещё в город ехать вместе. — Нет… — Да-а, — произнесла Ханджи, поднимаясь с места. — Чувствую, развлекусь я тут с вами. — Она потянулась. — Хоть какое-то мирное развлечение.