Переломный момент

— И что прикажете делать? — возмутился Леви, стоя около высокого щуплого паренька в рабочей форме, который весь дрожал от переполняющего его страха. Ещё бы, Аккерман, когда узнал, что они прибыли на целый день раньше договоренного, чуть ли не взлетел от распирающего негодования. — Н-ну… — дрожащим голосом ответил паренек, — у нас сегодня большая ярмарка и танцы. — Ты за идиота меня держишь? — Леви сузил глаза. — Ярмарка и танцы, — чуть ли не выплюнул он. — Извините, сэр. Я тут ни при чём, — отчаянно замахал руками паренек. — Сами же… Капитан понимал, что бедный подмастерье не виноват в том, что Ханджи перепутала дату встречи, но понимание того, что теперь ещё один день будет убит впустую, выводило его из себя. Микаса же, стоя сзади него в лёгком голубом платье, лишь хитро ухмылялась, смотря на взбешенного Леви и радуясь тому, как удачно всё продумала Зоэ. Возможно, ей даже удастся заставить капитана танцевать, что казалось ей в данный момент чем-то невозможным и нереальным. — Извини, — выдохнул Аккерман, — придём завтра. Подмастерье быстро ретировался, оставляя задумчивого капитана рядом со своей подчиненной. — Ну что? — Леви развернулся к ней, скрещивая на груди руки. — У нас целый свободный день благодаря одной очень внимательной главнокомандующей. — Думаю, было бы неплохо сходить на ярмарку, — предложила Микаса совершенно спокойным и непринужденным голосом, хотя в душе ещё раз благодарила Ханджи за помощь, покрывая личность командующей самыми приятными и лестными словами, на которые только была способна. — Сначала вернемся, чтобы оставить документы, — буркнул Леви, подходя к ожидающей их карете. — Потом уже на ярмарку. Капитан дернул на себя дверь и весьма по-джентельменски пропустил девушку вперёд, затем отдал приказ кучеру и залез следом. — Можно поискать какие-нибудь редкие сорта чая, — предложила Микаса, рассматривая мелькающих за окном людей. Этот город хоть и был ей знаком, всё же казался чужим и далёким. Как будто она очутилась в совершенно незнакомом месте. Девушка с трудом узнавала улицы, по которым после коронации Хистории она вместе с друзьями из Элитного отряда прогуливалась. Вот мимо проплыл бар, в котором Эрен и Жан, затеяв очередную ссору, наклюкались, да так сильно, что обратно их пришлось тащить на себе. Все эти улицы, дома, магазины и кафе, лавки со свежей выпечкой были знакомы и одновременно далеки. Задумавшись, она не заметила, что капитан всё это время следил за ней, поражаясь необычному грустному выражению её лица. Микаса снова превратилась в знакомую ему ранее девочку, что вечно блуждала в своём мире, закрываясь от всех тёмной завесой. Когда они приехали к таверне и, расплатившись с кучером, вошли в здание, мисс Скотт лёгким движением кисти позвала к себе девушку, заговорщически подмигивая правым глазом. Выходило у неё это весьма смешно и нелепо, так что Леви, заметивший это, лишь хмыкнул. — Я поднимусь наверх. Что-то нужно принести? — спросил он, подойдя к лестнице. — Нет, — помотала головой Аккерман, нащупывая кошелёк в кармане платья. Леви кивнул и поднялся по скрипучей лестнице. Микаса тем временем подошла к хозяйке заведения и вопросительно уставилась на неё. — Я тут спросить хотела… — замялась Скотт. — Вот вы вроде такая молоденькая, ну прям девочка. — Она покосилась в сторону явно подслушавшего Бориса и наклонилась ближе к Микасе, дабы её вопрос не был услышан: — Что, у вас в отряде молодых парней нет? Зачем связываться с мужчиной? Аккерман, не ожидавшая такого вопроса, покраснела, а затем презрительно фыркнула, будто услышала величайшую глупость. — Любовь, нет? — ответила она, смотря в упор на красную от смущения Скотт, что не знала, куда деть глаза. — Но ведь вы ещё такая молоденькая! — всплеснула руками женщина. — Молодая, да смышленая, — хмыкнула Аккерман, покидая ошалевшую хозяйку и думая о том, что хотя бы два года лучше ей не нападать на Леви при всех. Она уже и забыла, что заперта в теле несовершеннолетней девушки и что такая связь, пусть даже в прогнившем обществе, порицалась. Даже Ханджи отнеслась к этому скептически, так что лучше бы ей действительно действовать аккуратнее. Тем временем капитан Леви уже оставил документы и даже успел переодеться в гражданскую одежду, состоящую из чёрных брюк, белой рубашки и чёрного, аккуратно поглаженного пиджака. Даже в гражданском он выглядел суровым и серьёзным капитаном не терпящим возражений. — Думаю, нам пора, — сухо сказал он Микасе и направился к двери. Девушка, махнув на прощание всё ещё красной Скотт, пошла следом за капитаном, ускорившись и почти догнав его рядом с дверью. Магазин «Дамское счастье» — один из самых крупных магазинов женской одежды во всём городе. Огромное, в два этажа кирпичное здание, из которого на прохожих смотрели роскошные платья и вышитые из пестрой ткани трусы. Мужчины старались обходить это место стороной, ибо их дамы никогда не уходили отсюда без покупок. Раньше Микаса обходила такие места десятой дорогой, ведь ей были неинтересны все эти накрахмаленные юбочки да атласные ленточки, но сейчас девушка, переполненная жгучей решимостью соблазнить капитана, целенаправленно пошла туда. — Я подожду здесь, — предупредил её Леви, останавливаясь около входа. Аккерман хмыкнула и, подойдя ближе, положила ладонь на его плечо, отчего капитан вздрогнул и сердито сверкнул глазами, намекая, что лучше бы ей сейчас отодвинуться от него. — Вы стесняетесь, капитан? — с наигранным удивлением спросила она, слегка наклоняя голову. — Глупости не говори, — огрызнулся Леви, сбрасывая ее руку с плеча. — Хочу подышать воздухом. — А по-моему, вы просто засмущались. Что, никогда не видели женского белья? Леви закусил губу и, ничего не сказав, прошёл мимо неё. Он не понимал, почему позволяет Микасе так дерзко манипулировать им. Была бы на её месте другая, он бы давно уже был бы в номере, сидя около окна и попивая чай. Капитан оправдывал свою терпимость тем, что Ханджи лично попросила его позаботиться о девушке, но что-то в глубине шептало о том, что дело тут было вовсе не в просьбе Зоэ. Ему нравилось проводить время вместе с Микасой, хоть он и упорно продолжал это отрицать. — Тебя долго ждать? — раздражённо спросил капитан, подходя к двери и оборачиваясь.

***

Эрен, весь взмокший от длительной тренировки, лежал на траве и стеклянными глазами смотрел на небо. Сколько раз ему уже приходилось переживать этот день? Раз сто, а может, даже больше. Каждый раз что-то менялось, какая то незначительная мелочь, но всё же каждый день был предсказуем, и Йегер знал, что и когда должно будет случиться. Ему приходилось снова и снова переживать все моменты его жизни и неважно, хорошими были эти моменты или нет. Это была его личная пытка, изощрённая, жестокая. Когда он встал на путь, ведущий к гибели, он мечтал вернуться назад и снова оказаться маленьким мальчиком, мечтавшим о свободе и вечно спорящим со своей матерью по мелочам. Гулять вместе с Микасой, что постоянно бросалась его защищать, грозя уличным хулиганам своим маленьким, но стальным кулачком, с Армином, что носил с собой книжки с яркими картинками и рассказывал о таком невероятном море, что раньше для них казался приятной выдумкой. Они были юны и верили, что, разрушив стены и убив всех титанов, они смогут жить новой, свободной жизнью. Какими наивными были они тогда… Йегеру хотелось вернуться в то время и остаться там навсегда. Верить в вольную жизнь, а не жить с ужасным пониманием того, что для них свободой является лишь смерть. Может, поэтому Имир возвращала его снова и снова в самое начало. Эрен мечтал о рае, где его близкие были с ним, но в итоге оказался в аду, где постоянно, словно старый, изрядно надоевший фильм, показывали смерти его друзей, заставляя смотреть, смотреть и изнывать, ведь боль не уходила, а привыкнуть к смертям — невозможно. Его персональный ад как наказание за его огромный грех. С появлением Микасы реальность пошатнулась — теперь сюжет строился совершенно другим образом. Эрен хотел что-то сделать для сводной сестры, ведь любил её больше всей жизни. Имир, что незримым призраком постоянно присутствовала в его жизни, дала ему возможность помочь Микасе и, видимо, решив, что Эрен уже достаточно намучился, дала возможность выбирать. Ироничным оказалось то, что и в этой ситуации выбор смерти стал для него «наградой». Как только они дойдут до переломного момента, Эрен, попрощавшись со всеми, лишит себя жизни, и тогда петля исчезнет, выпустив своих пленников на волю. Да, Эрен не был единственным мучеником. Солдаты, что погибли в прошлом, вынуждены снова и снова возрождаться в этом мире и умирать каждый раз в одном и том же месте, одной и той же смертью. Они не осознавали себя, не помнили, что уже когда-то погибали, поэтому могли жить спокойно, не задаваясь вопросами. Эрена же наказали осознанностью, специально ради того, чтобы его душа очищалась огнём постоянно испытываемого горя. Изощрённые черти в таком же изощрённом аду. Эрен пару раз пытался намекнуть, разбудить хоть кого-нибудь, но каждый раз на него смотрели как на сумасшедшего и крутили около виска пальцем. Лишь Ханджи иногда жаловалась Эрвину на беспокоящее её чувство дежавю, которое главнокомандующий спокойно списывал на усталость и большую загруженность. Йегер пытался изменить ход истории, предупреждая об опасностях, пытался спасти мать, которую раз за разом съедал титан, но у него ничего не выходило. Похоже, только Микаса могла менять этот мир, ибо была из будущего, пока её бледная копия блуждала где-то в небытии. А ведь подмены даже никто не заметил, хотя можно ли назвать это подменой? Эрен надеялся, что Аккерман изменит свою жизнь и будет счастлива, ведь только тогда он сможет спокойно отправиться на тот свет. Только вот действительно ли Леви был судьбой Аккерман, может ли он сделать её счастливой? Может, и Эрен в этом не сомневался, хоть и понимал, что без Микасы Жану будет непросто, ведь он по-настоящему любил её и любит до сих пор. Из-за туч выкатилось солнце, и Эрен прикрыл глаза рукой. Микаса решила попробовать спасти Сашу, и сейчас он думал лишь о том, как это устроить. Сам повлиять на будущее он не мог — такая власть была только у Микасы, а значит, ей придётся браться за это дело самостоятельно. Нужно было придумать план, ибо противное подозрение так и кричало о том, что не всё так просто и вряд ли бы Имир была всесильна настолько, чтобы воскресить умершего человека. Поменять отношения между живыми в будущем людьми — не то же самое, что не дать умереть человеку, живущему только во временной петле. Надо было подумать хорошенько. Битва будет только через три года — у них ещё было время составить более точный план. — Ты не знаешь, что случилось с Микасой? — Жан уселся рядом, снимая с себя потную куртку. — Она какая-то не такая в последнее время, случилось что? Эрен усмехнулся, раздумывая, стоит ли рассказывать Жану правду или нет. Было интересно посмотреть на его реакцию. Наверняка начнёт поливать капитана грязью, как это он обычно делал с ним, когда он посмел так или иначе дотронуться до Микасы, или топнет ногой, выражая возмущение, что она выбрала не его, такого сильного и красивого, а «старого» капитана, что ростом не вышел. Уже предвещая концерт, Эрен спокойно ответил ему: — Микаса влюбилась в капитана Леви… Он тоже… Холодный ветер приятно защекотал щеки Эрена, и тот сел, лениво потягиваясь. Затянувшееся молчание смутило его — он кинул взгляд на сидящего рядом Жана. Парень сидел смирно, лишь ухмыляясь своим мыслям, его глаза были отрешенными, с постепенно накапливающейся в них влагой, и Эрену вдруг стало неловко, что он так прямо выложил всё товарищу. — Значит, она изменилась благодаря ему? — больше заявляя, чем спрашивая, сказал Жан, а затем засмеялся, прикладывая руки к лицу. — С тобой всё хорошо? — Эрен дотронулся до плеча Жана, а затем хорошенько его встряхнул. — Так больно? Жан покачал головой, всё ещё улыбаясь, а затем, опустив взгляд на примятую траву, ответил: — Я рад, что он смог помочь ей. Такого ответа от напыщенного, вечно уверенного в себе Жана Эрен не ожидал. В его сознании не укладывалось то, что сейчас Кирштейн ответил ему — это было слишком не похоже на него. — Как это понимать, ты ведь любил её? — озадаченно спросил он. — И сейчас люблю и, возможно, дальше буду любить, — отмахнулся Жан, поднимаясь с травы. — Но какой в этом толк, если со мной она не так счастлива, как с ним? Теперь понятно, почему она так изменилась, почему поехала вместе с капитаном, почему Саша весь день на меня с жалостью смотрит. — Жан провел рукой по взмокшим волосам. — Я рад за них. Извини, Эрен. Сказав это, Жан развернулся и ушел, пиная попадавшиеся ему под ноги мелкие камни. Микаса очень много делала для Эрена, и это выводило Жана из себя, в основном из-за того, что Эрен всегда грубил ей, воспринимая её помощь, как нечто само собой разумеющееся и надоевшее. Аккерман была скрытна, и хоть изначально он клюнул на миловидную внешность, столь же красивую, как и её скрытная душа, то позже полностью погряз в болоте из постоянных попыток разгадать эту таинственную девушку, пробиться через её стены. Всё-таки Аккерманы были очень похожи друг на друга, но не только силой и таланту к убийствам — капитан Леви точно так же, как Микаса, отстранялся от всех, пугая своей холодностью. «Неудивительно, что они сошлись», — подумал Жан, натыкаясь на что-то тёплое и мелкое. — Жан, куда идешь?! — раздался звонкий голос Саши. — Чуть с ног не сбил. Она стояла перед ним, скрючившись и держа в руках потрёпанный мешок, и с неким раздражением смотрела на товарища. — Саша, — парень закатил глаза, — опять картошку воруешь? — Ну а что? — захлопала глазами Саша. — Продуктов у нас теперь достаточно, а кормят все равно плохо. Неужели за всё я не заслужила хотя бы одного мешка с картошкой? — Девушка обеспокоенно оглянулась в сторону корпуса, а затем взволнованно попросила: — Уйди, Жан, сейчас инструктор выйдет, и я такой втык получу. Он же всё капитану Леви расскажет!

***

В «Дамском счастье» Леви чувствовал себя словно загнанный хищниками зверь. Молодые покупательницы, наслышавшиеся о его силе и мужестве, глазели на него, тихо перешептываясь между собой. Аккерман делал вид, что не замечал этого, и с идеальным покерфейсом стоял возле Микасы, терпеливо ожидая, пока девушка выберет то, что ей нужно. Микаса же, стараясь не злить начальника, выбирала быстро. Особого таланта к подбору вещей у неё не было. Даже став старше, она не особо увлекалась подобным. — Думаю, всё, — довольно заявила она, оценивающим взглядом пробегая по лёгкому длинному платью из льна, такому простому, но в то же время обворожительному. — Осталось только примерить. — У тебя пять минут, — сердито ответил ей Леви, косясь на краснеющих девиц, что, получив лишь один взгляд своего кумира, звонко запищали. — Что, капитан, боитесь, что вас сожрут? — ехидно спросила Микаса, направляясь к полке с нижним бельем. — Нет, просто здесь слишком душно, — ответил Аккерман, отодвигая ворот рубашки в подтверждение своих слов. Капитан взглянул на стенд, который с таким интересом изучала Микаса, и вздохнул, собирая мысли в кучу. Его не покидало сомнение, появившиеся ещё в начале этого дня. Ханджи, конечно, иногда была рассеянной, но она уж точно никогда бы не перепутала даты, а сейчас ещё и Аккерман, что повела в магазин женской одежды, чтобы присмотреть себе бельё. Годами тренированная интуиция так и кричала, что эти двое явно сговорились, чтобы свести его с ума. Мысли капитана снова мигом спутались и полетели не в ту степь, когда Микаса выбрала из предложенного арсенала разнообразных лифчиков и трусов красный кружевной комплект. Перед ним сразу же появилось красочное изображение прекрасной Аккерман в этом уж больно вызывающем белье. Капитан резко отвел взгляд, уставившись в пол и стараясь думать о чём угодно, только не о стоящей перед ним девушке. — Я скоро, — бросила Микаса и, прижимая к груди комплект и платье, направилась в примерочную.

***

— И почему я только согласился на это? — стонал Жан, прячась с Сашей от инструктора на дереве. — Я же не виновата, что он подумал, что мы сообщники, — фыркнула Блаус, сильнее хватаясь за массивную ветку. — Зато вместе получать веселее. Жан лишь выдохнул и, разместившись поудобнее на дереве, спросил: — Ты знаешь, что Микасе нравится капитан Леви? Саша вздрогнула и чуть не упала с дерева, лихорадочно пытаясь вспомнить, говорила ли она об этом кому-нибудь. — Откуда ты знаешь? — осторожно спросила Саша, уже готовясь во всю защищать подругу. — Эрен рассказал. Так это правда? Блаус вздохнула и схватилась за находящуюся рядом ветку, подтянулась, чтобы залезть к Жану. — Только ты никому, — попросила она, усаживаясь рядом и толкая парня локтем. Жан фыркнул и немного вытянулся вперед, отодвигая густую крону дерева и пытаясь разузнать обстановку. Как он и предполагал, инструктор всё ещё был на поле и проверял чуть ли не каждый уголок, пытаясь обнаружить их. — Он мою картошку не нашел? — обеспокоенно спросила Саша. Мешок, по понятным причинам, поднять на дерево было невозможно, поэтому Саша быстренько спрятала его в стоящей рядом не запряженной повозке. — А тебя только это волнует? — немного грубо ответил Жан, снова возвращаясь на место. Саша надулась, смешно выпятив губу. — Не надо срываться из-за того, что Микаса тебя не выбрала, — обиженно заявила она, отворачиваясь. — Да я не из-за этого, — отмахнулся Жан. — Я в целом не против, чтобы они были вместе. — Да неужели? — Саша развернулась к нему и хитро улыбнулась. — Может, тогда ты поможешь мне свести их? — Свести? Разве они уже не… — Не-е-е, — замахала руками Саша, — но Микаса очень этого хочет. — Капитан же старше её, — заметил парень, — не думаю, что он захочет связываться. — А его никто и не спросит, — заявила девушка. — Ну так что? Ты в деле? Жан несколько секунд молчал, задумчиво почесывая затылок, а затем, отпихнув от себя ревнивые мысли, кивнул. — Здорово! — закричала Саша, поднимая вверх руки и тут же, не удержав равновесие, упала на землю.

***

Когда Микаса, довольная своим выбором, вышла из примерочной, где знатно покрутилась перед зеркалом в новом платье, попутно уже представляя себя в объятиях капитана, то чуть ли не выронила из своих рук всё взятое, ибо перед ней стоял хмурый и уставший капитан в окружении молодых и не очень красавиц. По лицу мужчины было видно: ещё чуть-чуть, и он взорвётся, и тогда этим милым дамам и их дочерям будет очень несладко. Сдерживая смех, Микаса с суровым лицом подошла к окружившей капитана кучке и, грубо оттолкнув девушек, приблизилась к Аккерману, громко сказав: — Дорогой, я уже всё выбрала. Женщины заохали, прижимая к груди руки, и озадаченно начали осматривать стоящую перед ними соперницу, а затем, осознав, что она явно намного моложе капитана, тут же возмущённо покосились на обомлевшего солдата. — Хорошо, дорогая доченька, — скрипя зубами, выдавил Леви, — пойдем, а то твоя мама уже заждалась. Сказав это, капитан схватил её за руку и под разочарованные вздохи повёл девушку к кассе. В чайном магазине Аккерман чувствовал себя как рыба в воде. Леви с такой серьёзностью и внимательностью выбирал среди предложенного товара нужный чай, что Микаса даже невольно залюбовалась этим явлением. Поджатые губы, слегка прищуренный взгляд, тонкие пальцы, державшие в руках мешочек. Вот капитан приоткрыл его и с осторожностью приблизился, чтобы понюхать, потом развернулся к торговцу и, что-то уточнив, снова понюхал, уже более внимательно, сосредоточенно. — Беру, — голос капитан выхватил девушку из раздумий. Торговец, получив деньги, доброжелательно улыбнулся, а затем, хитро сверкнув глазами, предложил: — Не хотите ли, капитан Аккерман, взглянуть на новый товар? Говорят, что он отлично помогает мужчинам с их молодыми любовницами, да и цена ему всего четыре серебряные монеты. — Заметив недовольное лицо капитана, торговец замахал руками: — Я не осуждаю, юные нимфетки так и манят… — Не нужно, — грубо остановил пылкую речь торговца капитан и, кивнув Микасе, направился к выходу. — А я, пожалуй, возьму, — шепнула девушка, кидая на прилавок несколько монет. Следующим пунктом была книжная лавка Ланнистера, о которой так долго грезила Микаса. В былые времена она пользовалась любым случаем, чтобы навестить старого Ланнистера и прикупить новой литературы. Хранить книги в тесной казарме было невозможно, потому после прочтения она часто отсылала книги на ферму Хистории, где их с радостью читали маленькие дети. Старичок Ланнистер знал об этом и всегда делал скидку на любой свой товар. К сожалению, он погибнет через три года во время Дрожи земли, и тогда его магазинчик снесут, построив вместо него какое-то захудалое кафе, где будут подавать противный кофе. — Микасочка, — радостно воскликнул старичок, увидав юную девушку, — я так давно не видел тебя! А где твой беловолосый друг? У меня кое-что есть и для него, — он хитро прищурил глаза. — Теперь, когда никто больше не запрещает читать, у нас появилось много научных работ. Елена щедро одарила нас своими книгами — теперь мы можем делать различные копии. — Думаю, Армин будет рад, — с нежностью ответила ему девушка, сдерживая слёзы радости. — Я возьму и ему что-нибудь из того, что вы посоветуете. Пока Микаса общалась с мистером Ланнистером, Леви бродил между книжных полок, задумчиво осматривая корешки книг. Он и не знал, что она так сильно увлекалась чтением — обычно её можно было увидеть в зале за избиением груши. Наткнувшись взглядом на имя незнакомого ранее автора, Леви вытащил книгу, с усмешкой смотря на вызывающую обложку, на которой старик держал на коленях маленькую девочку и одной рукой ласкал её в причинном месте. «Да они издеваются», — хмыкнул капитан, кладя книгу на прежнее место. В последнее время ему казалось, что вселенная смеётся над ним, повсюду пихая недвусмысленные намеки, словно проверяя его выдержку на прочность. — Капитан, — Микаса неожиданно появилась в проходе, — мы можем уже идти. Танцы, на которые Микаса так мечтала попасть, по словам Ланнистера, перенесли на завтра, поэтому Аккерманы вернулись в номер раньше, чем планировалось. Пока капитан сидел за бумагами, Микаса валялась на кровати, читая новую книгу. Она уже отвыкла от элдийского языка, но всё же могла спокойно читать, иногда застревая на каком-нибудь слове, вспоминая его значение. Когда Жан увез её с острова, им обоим пришлось изучать другой язык, ибо возвращаться на остров они уже не планировали. Тогда Микасе хотелось начать новую жизнь — ей казалось, что она будет счастлива, если сможет оборвать все нити, связывающие её с прошлым. Нелепо, не правда ли? Книга Ланнистера была с хрустящими, новенькими страницами, от неё пахло тем удивительным запахом, который исходил только от книг, произведенных на острове, и от этого душа девушки трепетала, наслаждаясь ностальгией, которую вызвал данный аромат. Прочитав одно предложение, она тут же прикладывала книгу к носу, вдыхая в себя запах, а затем снова приступала к чтению, углубляясь в сюжет. Леви же, что искоса поглядывал на подчиненную, лишь хмыкал, не понимая, зачем и для чего Аккерман нюхает книгу. Тем временем за окном уже сгущались сумерки, и Леви быстро сходил вниз и заказал ужин, не желая есть в окружении пьяниц и дебоширов. — Неплохо, — дал оценку еде капитан, отодвигая тарелку. — Давай сюда, я отнесу, — скомандовал он, забирая пустую тарелку. — Спасибо, капитан, — ответила ему Микаса, сладко зевая, — какой-то вы сегодня добрый. — Зато ты слишком расслабленная. Когда Аккерман вернулся в комнату, Микаса уже мирно посапывала в кровати, свободно разложившись на толстом матрасе. Плед, на котором капитан должен был сегодня спать, был скручен в трубочку и расположился между оголенных ног девушки. Микаса уже успела переодеться в белую ночную рубашку и, похоже, совершенно не смущалась, что капитан увидит её в таком виде. «О чём она только думает?» Аккерман подошел ближе, рассматривая эту написанную пастельными красками картину. Мирно спящая девушка в слишком короткой и тонкой ночной рубашке. Её черные волосы спутались, а соблазнительные губы были слегка приоткрыты. Только сейчас Аккерман разглядел, какими длинными и тёмными были её ресницы. Ему захотелось прикоснуться к ней, но он тут же прогнал от себя эти пошлые мысли. «А о чём думаю я?» Леви устало закатил глаза и, подойдя ближе к Аккерман, начал вытаскивать из-под починенной свой плед. Вдруг Микаса очнулась и, схватившись за рубашку капитана, повалила его на постель, садясь сверху. Её губы изогнулись в насмешливой улыбке, а глаза озорным огоньком блестели во мраке. — Что, блять, ты делаешь? — разозлился Аккерман, пытаясь оттолкнуть от себя девушку, но не тут-то было — Микаса сильно сжимала запястья капитана, прижимая бедрами его ноги. — Неужели я не нравлюсь вам? — спросила она, наклоняя голову. — Или вас не привлекают женщины? — Да что ты творишь? — Леви дернулся, но Микаса полностью легла на него, ещё сильнее сжимая его запястья. Капитан каждой клеточкой тела чувствовал её близость, и от этого его сознание медленно, но верно начало сходить с ума. Тонкий аромат мыла, доносящегося от неё, опьянял не хуже самого добротного вина, а глаза были настолько завораживающими, что капитан на секунду забыл, как дышать, любуясь ими. Микаса наклонилась к шее капитана и подула, обжигая кожу жаром своего дыхания. — Аккерман, — предупреждающе позвал её Леви, изо всех сил собирая своё самообладание. — Если ты сейчас же не слезешь, то я буду вынужден скинуть тебя самостоятельно. — Да что вы, разве вам не нравится? — играючи спросила девушка, слегка дотрагиваясь до холодной кожи капитана своими горячими губами, отчего у него, как ему показалось, мигом подскочило давление. Голова закружилась, а тело раскалилось до предела. — Или вы опасаетесь, что об этом расскажут? Я никому не скажу, честно, — пообещала она, снова прикасаясь к его шее, чувствуя при этом приятное наслаждение. Запах Леви сводил её с ума, впрочем, как и его смущенное покрасневшее лицо. Она долго мечтала прикоснуться к нему, и сейчас, когда они наедине в маленькой темной комнате, она действовала слишком дерзко и решительно даже для себя, поддавшись обуздавшему её азарту и желанию. Капитан, ловко освободившись из-под хватки девушки, сбросил её обратно на кровать, накрывая своим разгорячённым телом. Теперь уже он навис над ней, сжимая её запястья одной рукой и внимательно вглядываясь в чуть растерянное лицо своей подчиненной. — Всё ещё думаешь, что можешь играть со мной? — поинтересовался он, наклоняясь ниже, чтобы вдохнуть ещё раз её запах, что, словно наркотик, вызывал у него привыкание. — Я не играю, капитан, — уверенно заявила она, дерзко смотря в его холодные глаза. — Я, правда, люблю вас. — Я думал, ты умнее.- прошептал капитан проводя пальцами по щеке девушки. Леви отпустил её и, поднявшись с кровати, взял в руки свой плед, недовольно смотря на Микасу. — В первый и в последний раз, Аккерман… Это было в первый и в последний раз.