Переломный момент

«Если бы я мог отменить свои решения и поступить совершенно иначе, смогли бы мы добиться мира, были бы мы счастливы? Так ли необходима была эта война, неужели моя жизнь была той самой ценой победы?» Каждый раз проживая свою жизнь, Эрен понимал: была. Они первые объявили войну и неизвестно чем бы все закончилось, если бы не он. Но откуда тогда это сожаление? Почему он жалеет и хочет вернуть все назад? От чего так тяжело на сердце? Может, потому, что он мечтал совершенно о другой жизни? Только если перед ним снова станет выбор, он сделает его в пользу своих друзей. Эрен был готов отдать жизнь за тех, кто был ему дорог, хоть и сам хотел остаться с ними. Хотел быть тоже счастливым. «Наш мир жесток, но очень красив». Эрен выдохнул серые клубы дыма в воздух, любуясь звездами на ночном небе. Он смог достать сигареты, пожалуй, то единственное, что могло радовать его и приносить расслабление. Микаса уехала с капитаном — оставалось только надеяться, что между ними все будет так, как нужно. Саша и Жан же решили сделать всё, чтобы свести Аккерманов, и даже подключили к этому Конни и Армина. «Она точно убьёт их, когда узнает», — усмехнулся Йегер, снова засовывая сигарету в рот. Скоро начнётся война, исход которой уже давно известен, а они занимаются сводничеством, что больше пристало кадетам с их ветреной головой и розовыми фантазиями, а не настрадавшимся солдатам Элитного отряда. Возможно, они просто хотели скинуть с себя груз ответственности и развеяться. Их жизнь была в вечном напряжении, в бесконечном ожидании конца всего. В такой обстановке кто угодно может сойти с ума. Ночь была прохладной, успокаивающей. Эрен любил курить на крыше казарм, пока все спят. Он уже давно подкупил караул, так что не боялся наказаний от вышестоящих. Наказание от них было меньшим из всех зол. — И что это ты там делаешь, Эрен? Парень вздрогнул от неожиданности и выронил сигарету, что покатилась по скользкой крыше. Осторожно встав, он бросил взгляд вниз и увидел стоящую внизу Ханджи, растрепанную и усталую. Сколько раз он курил на крыше и ещё ни разу не был застигнут врасплох. Каждую его прожитую жизнь он мог спокойно курить на крыше и никто не мешал ему. «Неужели Микаса уже начала менять реальность?» Это казалось абсурдом. Поменялась совершенно незначительная деталь, но для петли времени это означало одно: она начинает меняться. Микаса что-то сделала, и теперь реальность приобретает другие черты. Одна даже самая маленькая измененная вещь ведёт к полноценным переменам. Эффект бабочки. — Извините, Ханджи. — Эрен скатился по крыше и, прыгнув на траву, поднял тлеющий окурок. — Не спится. — Понимаю, — кивнула Зоэ, тяжело вдыхая и проводя рукой по собранным в хвост волосам, — но всё же ты не должен нарушать комендантский час. — Вас что-то тревожит? — Эрен подошёл ближе. — Нет, много работы. Захотелось подышать. — Ханджи повела плечом и взглянула на небо. Эрен затушил до конца сигарету о кирпичную стену казармы и выбросил её в стоящее рядом ведро. Он знал, что она врёт. За всё то время, что он проходил временную петлю, он уже хорошо изучил каждого, в том числе и Зоэ. После смерти Эрвина Смита в Ханджи, как и в капитане Леви, что-то сломалось. Они предполагали, что рано или поздно Эрвин умрёт, но всё равно оказались не готовы к этому. — Вы так много работаете, Ханджи. — Эрен подошел ближе. Зоэ лишь устало взглянула на него из-под очков. — Но вы отлично справляетесь с должностью командора, Смит бы гордился вами. Он много раз хотел это сказать Ханджи, но в этом не было особого смысла. Пройдёт время, и они снова проживут один и тот же момент ещё несколько тысяч раз. Говорить что-то было бесполезно, но не сейчас. Это его последняя жизнь — временная петля разорвётся, и Хаджи, как и многие, будет свободна и сможет спокойно переродиться в другом мире, а может, возможно, отправится на небеса. Всё лучше, чем переживать свою смерть и гибель товарищей несколько тысяч раз. — О, спасибо, Эрен, — Зоэ усмехнулась и похлопала парня по полечу, — но всё же прошу тебя вернуться в казармы. Твоя лесть приятна, но бессмысленна. Йегер лишь улыбнулся и, кивнув на прощание, скрылся за дверью казарм. Ханджи же так и осталась стоять на улице и молча смотреть на звездное небо. — Слышал, Эрвин? — с усмешкой прошептала она. — Кажется, я справляюсь.

***

Лучи солнца пробились через наглухо зашторенное окно и, скользнув по гладкому полу, поднялись на кровать, забравшись на спящее лицо девушки, что недовольно поморщилась и потянула на себя одеяло. — Мы скоро выезжаем, Аккерман, — предупредил Леви, который только что вышел из душа и вытирал мокрые волосы полотенцем. Девушка не ответила ему, продолжив мирно посапывать, скрываясь от солнца и капитана одеялом. Леви, подойдя к столу, взял пустую кружку с чайной ложкой и подошел к кровати, одной рукой стягивая с Микасы одеяло. Та снова поморщилась, заерзала ногами и недовольно что-то пробурчала. Капитан приблизил кружку к уху девушки и со всей силы забарабанил по ней ложкой, вызволяя звонкие звуки. — Да чтоб вас, капитан! — пробурчала Микаса, отмахиваясь и пытаясь вслепую схватить отброшенное в сторону одеяло, но вместо теплой ткани схватила чистую рубашку Леви и, хорошенько дернув, лишила того равновесия. Кружка с грохотом упала на пол, а капитан, успев вовремя подставить руки, тем самым предотвратив удар со лбом девушки, тихо выругался. Она же как ни в чём не бывало продолжила мирно спать, слегка оттопырив нижнюю губу. — Подъем, Микаса, — наклонившись к ей лицу, приказал Леви, — иначе будешь мыть полы в столовой. Мокрое полотенце, висевшее у него на голове, упало на Микасу закрыв ей лицо. Она вздрогнула и всё же начала подниматься, снимая с лица мокрую ткань. Леви поднялся с кровати и, подняв кружку, пошёл собирать вещи, не удостоив подчиненную даже взглядом. После вчерашнего разговора между ними словно повисла дымовая завеса неловкости и стыда, что напрягала даже самого Леви. Он хорошо запомнил, как после его слов девушка залпом осушила свою кружку и, ничего не сказав, легла в постель, прикрывшись одеялом и через несколько минут мирно засопев. Леви понимал, что его слова, скорее всего, ранили её, но ни о чём не сожалел. Юные создания влюбляются быстро, да и жизнь будет нестись вперёд и рано или поздно вычеркнет его из её мыслей и воспоминаний. Но всё же неприятный осадок остался и тяготил душу. Выехали они через полчаса. Ехали молча, каждый погруженный в собственные мысли. Капитану вдруг показалось, что они возвращаются после очередной вылазки, а не из отпуска. Мимо проносились деревья, луга, иногда на дороге попадались другие путешественники, в основном торговцы, что приветливо снимали шляпу каждый раз, когда встречались глазами с капитаном Леви. Микаса не была глупой наивной девочкой, поэтому слова капитана совершенно не задели её. Более того, она предполагала, что он так ответит ей. Только из-за всего этого она еще больше задумалась над тем, почему капитан влюбился в неё, почему тогда он всё же поступился своими принципами и открыл своё сердце. Что могло послужить всему этому? Что дало толчок? Этого она не знала. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что ему нужно дать время, особенно после такого разговора. Она не поверила в то, что он ничего не испытывает к ней. Возможно, ей стоило больше времени уделить родным людям, друзьям и Эрену, а не тратить драгоценное время на то, чтобы разгадать капитана. Возможно, он сам однажды откроется ей. Может, стоит немного подождать? Когда они приехали в корпус, был уже вечер. Аккерман ушёл, даже не взглянув на девушку, та даже не удивилась. У входа в казарму её уже ждала Саша и с хитрющей улыбкой ожидала от неё рассказа. — Саш, я очень устала, — Микаса вздохнула, — мне сейчас не до разговоров. — Значит, всё прошло не очень, — догадалась Блауз, задумчиво теребя свой хвост. — Ну, это неважно, ведь у нас есть план. — Какой еще план? — Аккерман застыла посередине коридора и осторожно развернулась к Саше. Та взглянула на пол и, рисуя левой ногой полукруг, пряча за спиной руки, ответила: — Мы с Жаном, Армином и Конни решили помочь тебе завоевать сердце капитана. Сердце ёкнуло и свалилось вниз. Теперь обо всём знает весь их Элитный отряд. Сохранила секрет, ничего не скажешь. Хотя был ли смысл что-то скрывать? Ханджи знает, да и сам Леви уже в курсе всего, осталось рассказать всему корпусу и можно вообще до конца временной петли сидеть в комнате не показывая носа. — Жану Эрен рассказал, — замахала руками Саша, подняв голову и поняв, что услышанное подруге явно не понравилось, — а Армин… но он же наш друг и заметил, что ты странно ведёшь себя в последнее время, так что… «Эрен, значит… Зачем ему это потребовалось?» — Саша, не нужно оправдываться, — Микаса потерла глаза, — поговорим об этом утром, я очень устала. — Да, да, — закивала Блауз, — но есть ещё кое-что, о чём тебе необходимо знать. Пришло оружие, раньше срока, послезавтра нас начнут обучать, и Зоэ велела тебе быть готовой. Микаса кивнула, после чего развернулась и пошла к своей комнате. Тело болело после длительной поездки, спать хотелось невероятно сильно. Она поговорит с Эреном, спросит, зачем он рассказал обо всём Жану, но это будет позже, сейчас нужно было как следует выспаться.

***

Жан разместился на принесенном разведчиками бревне и на лежавшем на коленке блокноте рисовал черты Армина, позирующего вместе с Конни, что недовольно поджимал губы, не желая заниматься этой ерундой. Заняться в свободное время было нечем, так что Жан в ожидании Саши решил попрактиковаться в умении рисовать, ибо, как говорил Армин, врожденные таланты нужно развивать. — Она разозлилась, впрочем, я так и думала. — Саша хлопнула Жана по плечу, заставив того вздрогнуть и чиркнуть карандашом по бумаге. — Но могло быть и хуже. — Вы уверены, что нам стоит вмешиваться? — спросил Конни, стараясь не двигаться, чтобы лишний раз не спровоцировать Жана на грубость. Он и так изрядно разозлился из-за того, что лишняя линия перечеркнула лицо уже нарисованному Конни. — А почему бы нет? — Саша пожала плечами, усаживаясь рядом с Жаном. — Мы же всё-таки молодые и прекрасные, я вот хочу поразвлечься. — Да, сейчас всем нелегко, — согласился Жан, стирая лишнюю линию, — не думал я, что буду воевать с людьми. — Я тоже даже представить не мог, что стану титаном, — поддержал Жана Армин. — Вам не кажется, что с каждым годом всё становится сложнее и непонятнее? Ребята не ответили, да и вопрос Арлерта не нуждался в ответе — все и так всё прекрасно понимали. Они вступали в легион ради борьбы с титанами, ради лучшего будущего, а не для того, чтобы уничтожать целые города, истребляя невинных людей. Разведка действительно превращалась в армию. Особенно сейчас, когда вместо родных лезвий они возьмут в руки оружие. Не для того, чтобы убивать титанов, — они больше не были страшны, но ради того, чтобы пойти на людей, если снова возникнет угроза войны, которая незримым проклятием нависла над ними. Погибли тысячи, но это, как выяснилось, ещё не предел. — Что будем делать с Аккерманами? — спросила Саша, разбивая возникшую тягостную атмосферу. — Когда начнём действовать? Жан сделал ещё пару линий на волосах Армина, изобразив выбившиеся из общей прически волоски. — Капитан уже что-то испытывает к ней, — ответил Армин. — Видел, как он смотрел на неё, когда Микаса очередной раз воспротивилась ему. Я не видел, чтобы капитан когда-нибудь так на кого-то смотрел. — Значит, нужно лишь создать им нужную атмосферу, — кивнула Саша, — и думаю, во время тренировки мы её им создадим. — В чём заключается ваш план? — Конни слегка покачнулся, не в силах больше стоять в одном положении. — Вы так и не рассказали. — Во время тренировок нашим инструктором будет капитан Леви, — начала объяснять Саша. — Нужно сделать так, чтобы капитан больше времени уделял ей, а не нам. Я уже стреляла, поэтому смогу потренировать вас до учений, и уже выпросила у Ханджи закончить тренировки для нашего отряда на час раньше. Разумеется, капитану об этом знать не нужно. Если он узнаёт, что я пересекалась с солдатом из Марлии, то сделает выговор, так ещё и тренером вашим поставит. — И как ты объяснила это Зоэ? — Жан положил карандаш и бросил скептический взгляд на светящуюся гордостью Сашу. — Ты пришла к командующей с такой просьбой? — Ну, я сказала, что мы хотим потренироваться, чтобы не бесить нашего уважаемого капитана, — пожала плечами Саши, — а затем объяснила ей наш план и рассказала о том, как и где научилась стрелять. — Сама невинность, — изумлённо выдохнул Армин, — и командующая ничего не сказала на это? То есть ты даже поведала ей, что мы хотим свести Леви и Микасу? Все огромными глазами уставилась на Сашу, что как ни в чем не бывало достала из кармана куртки картошку и обтерла о ткань куртки. — Чай мне она не предложила, но помочь согласилась, — беспечно ответила она. — Знаете, у неё глаза так странно светились, аж жутко стало. Сказав это, она с хрустом принялась за свою картошку, вызывая тем самым поток бурого смеха. — А что в этом такого? — чавкая спросила она, непонимающее оглядывая ребят. — Что, Зоэ не женщина, что ли? Понять не может? — Нет, просто ты всегда такая невозмутимая. Вспомнилось, как ты на построении ела перед Шадисом картошку, когда он прожигал тебя своим фирменным «я тебя прикончу» взглядом, — объяснил Жан, вытирая набежавшие от смеха слёзы. — Саша, ты наш солнечный лучик. Раскатистый смех волной разлился по корпусу. Проходящие мимо солдаты недовольно покосились на Элитный отряд, но ничего не сказали. Никто не решался перечить Элитному отряду капитана Аккермана. Его воинов считали одними из лучших. Ребята смеялись, вспоминая смешные моменты и делясь ими друг с другом. Стоит появиться в памяти одному комедийному случаю, так сразу же за ним начнут появляться другие. Вспомнишь одно, сразу же вспомнится и другое. Отряду была необходима разгрузка. Необходимо было почувствовать себя молодыми, свободными людьми, что собрались одной общей компанией для того, чтобы провести вечер в приятной обстановке. Такие моменты в тяжёлые времена по-особенному дороги и ценны. Именно они напоминают обо всем человечном, что осталось в мире, а это сродни глотку воды во время скитаний по бескрайней пустыне из жестокости и насилия.

***

Следующее утро вышло холодным. С утра накрапывал мелкий дождик, а затянутое хмурыми тучами небо лишь прибавляло тоски. В столовой корпуса разведчики сидели хмурые, сонные, явно желавшие провести день в казармах, а не на тренировках. Но долг зовёт, и они поднялись, чувствуя себя восставшими из мёртвых. Лишь отряд Леви сидевший за отдельным ото всех столом бурно обсуждал свои планы и совершенно не выглядел подавленным и сонным. Словно яркое солнце, они притягивали к себе хмурые взгляды менее бодрых товарищей и не менее уставшего начальства. — Чего-то молодняк расшумелся, — поджав губы, заметил Леви, опуская ложку в склизкую кашу. — Чую, замыслили что-то неладное. — Я так понимаю, это у тебя уже на уровне интуиции? — насмешливо спросила Зоэ. Она выглядела уставшей. Чёрные синяки под глазами, помятое лицо с растрёпанными волосами. Только горящие хитрым огнём глаза выдавали в ней прежнюю Ханджи: активную, стремящуюся к новым открытиям, горящую тем самым жизненным огоньком, что был присущ ученым, музыкантам, певцам, в общем, всем тем, кто стремился как-то изменить этот долбанный мир и постичь его тайны. — Не тем занимаются, — хмуро заявил Леви, снова бросая косой взгляд в сторону своего отряда, а именно на задумчивую Микасу, что сидела вместе со всеми и слушала о чём-то говорящего Армина, поджимая губы и нервно колотя пальцами по деревянной столешнице. Иногда капитану казалось, что его отряд состоит из малых детей, что всегда находили повод доставить ему неприятностей. На поле боя его солдаты были солдатами и с честью выполняли свой долг, но вот в мирное время, находясь под защитой стен, на это раз оберегающей их от людей, а не от титанов, они словно по выключателю превращались в несправедливых подростков, сходящихся с ума от гормонов. Капитан не видел в этом ничего критичного, всем иногда нужна была разрядка, чтобы не сойти с ума, тем более когда эти поступки не выходили за грань дозволенного, но его сильно бесили выходки, которые с целях развлечения иногда устраивали его подопечные. Зачинщиками чаще всего выступали Конни и Саша, а по недовольному выражению лица Микасы, что являлась неким голосом разума, и явно пытающемуся остановить друзей Армину, капитан всегда мог определить, сколько предположительно проблем эти выходки ему принесут. Судя по вдохновенному лицу Арлерта, задуманное не было слишком наказуемым, но вот недовольная Аккерман — явно плохой знак. — Леви, ты слишком серьезен. — Ханджи дотронулась до плеча друга, возвращая его в чувства. — Думай о том, сколько возможностей теперь у нас есть. Пришла первая партия оружия, мы станем сильнее и сможем… — Сможем — что? — Аккерман изогнул бровь. — Убивать людей? Ради такой жизни были все жертвы? — Нет, — Ханджи вмиг помрачнела, — для того, чтобы защищать наш народ. Ради того, чтобы убить Зика и найти способ уничтожить всех титанов. Это наша цель, Леви, не забывай про это. — Хотел бы я забыть. Микаса, выслушав краткий план, так любезно предоставленный Армином, хмыкнула, делая очередной глоток из кружки. Было приятно получить помощь от друзей, учитывая, что она действительно была ей нужна. Да, изначально она злилась, но позже приняла их помощь. Даже если у них ничего не выйдет, она хотя бы проведет несколько драгоценных часов с друзьями и это уже будет довольно хорошо. В будущем они не будут собираться так, как сейчас. Не будут обсуждать проблемы, придумывать различные планы, строить надежды на светлое будущее. Ей хотелось ещё немного времени провести вот так, в кругу своих друзей, за общим обеденным столом, обсуждая какой-нибудь очередной план. Даже Эрен был с ними. В том прошлом он с каждым днем сокращал своё общение с друзьями, всё больше и больше отдаляясь. Сейчас же он был рядом и, скорее всего, делал это ради Микасы, желая поддержать её. — Только прошу, так, чтобы не попасться, — ответила она, ставя кружку на стол и бросив взгляд в строну Леви, который, словно заметив на себе её взгляд, снова посмотрел на Микасу и нахмурился, когда она слегка приподняла уголки губ. — Он не должен догадаться.