Два арбалета и топор

-Под листвою пылает огней караван... - отбивал капитан ритм, дёргая за струны и на ходу сочиняя связную историю. - Меж игроками назрела война. -А почему игроками? -Для стихотворения, - Ген улыбнулся. -"Се мародёр расхищает портал", если уж на то пошло, - посмеивался Молосс. - У нас разве скучнее? Тогда завтра поиграем в охоту. -Как это? - приятно насторожился поборник. -Ты убежишь, а ты станем тебя догонять. - "А в конце...?" - Треснем веником или чем-то подобным, типо изловили. -Как ты от големов бегаешь... -При чём тут я? - но шутку он оценил. -И куда мне идти, - Ген наклонился через костёр, - к пустыне? - "Какой ещё?.." - Той, что за десять чанков отсюда? Там ещё деревня с храмом есть. -Вот у храма и пересечёмся. Кто первый его разорит, тот молодец. -Выходит, мы с тобой должны будем погнаться за Геном и по какому-то стечению обстоятельств не догнать, - Силг оборвал мелодию. -Ген в процессе охоты будет портить нам жизнь. Не правда ли? - Тот разулыбался и вскочил со ступеньки, пошёл на зомби за пионовой рощицей. - Не трать здоровья, завтра оно тебе пригодится! Силг вновь забренчал, замурлыкал хлипкое, нескладное продолжение того, что постепенно превращалось в разбойничью балладу. Молосс в тоске бездействия застыл взглядом на семи нитках, что мелко-мелко опутали рогатину арбалиры. -Твой отец, часом, не лучник? Музыка застопорилась на тревожно-сердитой ноте. "Я скоро на тебя обижусь", на что Молосс моргнул раз-два, расплывчато ответил: "Я обижаюсь больнее" и забил. -Усложняем задание! Кто первый выкосит всех жителей и облутает все сундуки!.. Дожидаться рассвета они не стали; пропустили Гена вперёд на четыре блока и бросились ему вслед, разительно отставая. И они могли тяпнуть его на первом холме, если бы поборник не проскакал вокруг него. Кролики рассыпались в ужасе, Молосс наступал на пятки Гену и не успевал ломать под ним песок, мчался с лопатой в правой руке и холостым арбалетом - в левой. "Зря я выстрелы себе отключил?" - "Нет! Не разрешаю Гена убить!" Они неслись к деревне, и арбалира стонала от ударов о блоки, бряцала так, что поборник тормозил на секунду и оборачивался. Деревня на подходе... Ген уже в ней, припугнул колхозника топором, осмотрел его сделки и, не торгуясь, отбежал от друзей, влетевших на всех парах на грядки и в воду. Молосс, чтобы не огорчать полумёртвого фермера, с надеждой купил у него подозрительный суп - и отплевался. "Всё хорошо?" - остановился Ген, перед тем как скрыться на улочке, и Молосс прохрипел ему, хлюпая молоком и забивая жителя вручную: "К-катись". Голем занимался кадаврами и пауками, и Ген получил доступ в любые дома и кузницы, специально затерялся в башне. Скинулся оттуда с ведром воды, напросившись на тихое восхищение наставника. "Воу-воу, чувак! ты слишком крут для этого мира, я не вынесу конкуренции!" - кричал он откуда-то сзади, и Ген, хохоча как можно громче, вносился в песчаниковые коробки и гасил жителей одним критическим ударом. "Слишком круто, остынь!" Его подсекли на улице, не сумев войти ни в одну дверь и разобрав одну кузницу, и подвели к забору, пробежав вдоль которого в сторону храма стоило Гену трёх непоправимых секунд триумфа охотников. Ген хотел притвориться побеждённым и только потом воплотить хитроумный план, но он не терпел театральных выжиданий; поборник влепил под колышек динамит, оттолкнулся - и поджёг его, будучи за оградой. Силг прыгнул на неощутимую мигающую сущность - и отпрянул в крике. Молосс описал окружность возле эпицентра взрыва и, чтобы успокоить капитана, выстроил каменный столб для защиты. "Моя школа!" - гаркнул он уносящемуся вдаль Гену. И Молоссу следовало удивить мир. Он разминался на бегу с эндерпёрлом и замахивался было на пирамиду у горизонта... "А это честно? - Не осветили этот вопрос, значит, честно. Играем без правил!" - и зашвырнул, и ускорился, чтобы, телепортировавшись, чуть не слететь с её плоской верхушки внутрь, на мансарду. Ген замер на месте, между двух кактусов, увидел Молосса наверху, затем в незасыпанном дверном проёме, в темноте храма, - и потерял из виду. В его обязанности не входило касаться веником охотника, и он стоял, нимало не огорчившись. "Молосс мной гордится!" - он сиял. Сзади его настиг Силг, но не ударил. Бок о бок, как прежние товарищи, они подошли к пирамиде, но не услышали растерянного "ой" и шипения под уровнем песка. Бабахнуло. Они снова как будто окаменели. Ген не знал, что и думать. "Отравился же ещё от рагу..." -Чтобы Молосс да умер... - прошептал Силг. -Выберется, к-конечно... У него есть тотем? -Без понятия. Вроде последний на голема израсходовал в деревне. Ген топтался от одного кактуса к другому, засматривался на целёхонькую пирамиду, цеплялся за малейшие шорохи, за все кроличьи прыжки под боком, бурление лавы в озере и хруст песка под ногами, искал жемчужину Края в небе и озарение - в глазах Силга. Нет, ещё один бросок эндерпёрла - и Молосса точно не соберут. Ген пересилил себя и крадучись подошёл к храму, к нынешнему склепу. Обернулся на топот - и от волнения чуть не загрыз преследующего его Силга. Он проник в храм с прорубленным оранжевым блоком, как и следовало. Что могло пойти не так? Заглянул в чёрную яму, где уже чирикали летучие мыши и гремели костями скелеты. "Не видно?" - "Не-а..." Чуть Силг зашёл с улицы, позади него что-то взорвалось - с искрами, в форме звезды, и он опять заорал, опять напугал поборника до топора в руке; увернулся от второй ракеты. "Это игроки?" - "Глупости. Они в меня бы не целились". Он побегал кругами по дюнам, чтобы проследить источник следующего фейерверка, но больше ничего не возникло. Ген прекратил в трауре ссыпать песок на место гибели друга и присоединился к его замешательству. Вовремя отскочил от криво пущенной из-за соседнего холма жемчужины... -Чего такие грустные, кого хороним? - около него кружились всевозможные спирали, на арбалете краснел фейерверк; запоздало потух огонь на теле. -Уж не тебя. -Каким это образом...? Как у тебя это удалось?! -Пришлось съесть зачарованное яблоко, которое я в сундуке и нашёл. Застроиться, взобраться блоков на пять, насколько успел, прокопать в сторону... -Т-ты неубиваем! -Почему же... А ты, я вижу, не рад мне? - и Силг умерил пыл. - Пойдём к озеру, пока у меня огнестойкость, искупаюсь. Ночь они провели в освещённой деревне, чтобы не злиться по поводу вездесущих кадавров и не атаковать зелёные двухблочные кактусы в темноте. По крайней мере, такими планами располагал Силг. Ген носился по холмам и долам в поисках шляпницы, а Молосс, не оставаясь надолго в коробке с кроватью и ступеньками, расстреливал иголки на кактусах. "Чтобы я сгорел от его крутизны..." Сам он многократно заряжал арбалет, но стрела, не дотягиваясь до щелчка, рвала крайнюю, самую короткую нить. -Что, никак? - Молосс всадил четвёртую стрелу в одно и то же место и продолжил после неразборчивого "мгм": - Теперь ты пацифист? -Н-не совсем. -Какой ж ты нудный стал, невыносимо. - Кактус был с двух сторон густо облеплен перьями, как бы его иголки обработали мукой, потому что Молосс намеренно не уходил от Силга далеко, поддерживал с ним неказистую беседу. - Поговаривают, в Аду новые животные завелись. -Какие это? -Вместо, как их, людо... свинозомби. Или с ними параллельно. Надо сходить, разузнать. -В Верхнем мире тебе тесно? - и поймал едкий прищур. -Ты со мной не идёшь? -Мне-то куда... А Гена возьми, ему только в радость. -Ему всё, что со мной, радость. А-а-а ты его не видишь? Молосс успокоил хруст арбалета, и из деревни донеслись ведьмовские стоны, звон стекла. Замигал промеж домов сюртук поборника; он бегал и спотыкался с зелёными частицами вокруг, вламывался в двери. Силг подозвал его к себе, остановил и успокоил. -Молосс, яблоки остались? - Тот озадаченно развёл руки. - И коров не уберегли с тобой, не подоить... -Меня-то ты зачем обвиняешь? - взвился разбойник. Посмотрел пару секунд на Гена, что будто рассыпался на глазах, сказал уходящему с ним Силгу: "Не спускай с него глаз и дальше деревни не уходите" и убежал к лавовому озеру. -Поборники... тупиковая ветвь эволюции. К чему на ведьму полез, бастард... Знает ведь, истреплет как кожу, - бухтел он под нос, не в силах обернуться и крикнуть. В Незере его поприветствовал багровый лес, который Молосс скорее принял бы за галлюцинацию или мод, - и вышеозначенные пиглины. Разбойник не стал тратить на них время, а когда свин-пехотинец с мечом преградил ему дорогу, врезал ему по уху. Всколыхнул лозы ругательством и едва унёс ноги от взбешённой толпы, повис на лиане и перебил врагов стрелами с высоты; не встретил на своё счастье арбалетчиков, как он сам. Полюбовался на их охоту и танцы, на золотую броню и сделал вывод; проклял новый Ад, когда на него окрысились после добычи золота. Поковырялся с металлическими сгустками в комнате, забросал пиглинов всеми их вариациями - и изумился, когда они выкинули стопку чёрного блока взамен на слиток и опять пошли в атаку. Молосс расценил чернит как нечто особенное, из соображений эксперимента взрыл толщу незерака и организовал раздачу, как на спавне, пока не выбил жемчуга и зелье на огнестойкость. "Когда вы лопнете!" Молосс не встретил ни единого гаста, ради которого он и мобилизовался, - зато наткнулся на бастион. Без яблок, но с фейерверками, он взошёл на мост, сменил маску непобедимого триумфатора на трусливого гостя, прячущего арбалет за спину, просто потому что не умеет вовсе убрать его из рук. Испугался не столько свинопотама, сколько урчащего страйдера; загадочно хмыкнул, увидев седло на нём. Восхитился мрачными сводами с мыслью, что сама собой напрашивалась: "Ну и помойка". Посторонился лавовых кубов, поддался соблазну при виде сундука и, чтобы не играть со смертью, вылепил по направлению к нему земляную полоску в воздухе. Задобрил сторожей-пиглинов ненужными кусочками и открыл крышку... "Да сколько можно?!" - его окружили с двух сторон, и он, наскоро разобрав лут, застроился вверх, ближе к этажу. За пятнадцать блоков под ним разверзлась кипящая лужа - и его спихнули туда стрелой. "Вот только не сегодня!" Он допил зелье, когда уже погибал на дне озера, - и не захотел выбираться. Вся жизнь пронеслась перед глазами. Молосс боялся выглянуть на поверхность хоть краем лба - поэтому, посидев и погрустив о Гене немного, он взялся за кирку. Развеселился в процессе подкопа и, подгадав высоту и координату нижней галереи, передразнивая фырканье, поколотил пару-тройку свинолюдей. Его репутация была безнадёжно порушена, и он пустился во все тяжкие. Добрался до комнаты с Бестией и сундуком; заложил вход, пришёл в себя - и осознал, что это шрамированное грозное чудовище не причинит ему вреда. До тех пор, пока Молосс держит себя в руках... и он вошёл. Нарочно не стеснился у угла и не окопался, а заглянул Бруту в самые зенки, белесые и бездонные, как будто выжженные, повертелся вокруг него, с деланной завистью улыбнулся на его топор. Улучив момент, когда Бестия отошла к противоположной стене, распахнул сундук - и взлетел на пятиблочный столб из незерака. "Ух, - и выругался, - и здесь те же порядки", перевёл дух. Засыпал пиглина стрелами, в промежутке разворовал сокровищницу и не нашёл там ничего полезного, - зато выбил из Бестии золотой топор, сломанный, но тем не менее. И Молосс вышел по лестнице из клетушки и вырылся обратно в бастион, чувствуя себя великим былинным героем, меняя в ведущей руке арбалет и топор, а другой быстро выставляя защитные стены. Он воевал, прыгал через рвы, пытался зарядить арбалет одновременно с пиглинами и поджидал рёва гаста трепетнее, чем сундука в зоне досягаемости. "Реген-реген-реген-реген, срочно, а-а-а!!" "Второй свин-поборник, эх, я думал, что это единственный босс". Его скидывали в лаву, а он успевал тапнуть землёй по дну. Его зажимали в углу галереи, а он хлопал фейерверками; "М-м-м, а золотых кусков я сколько унесу отсюда". Его сталкивали с берега, а он седлал лавомерку и вёл обстрел с неё, не умея слезть не в лаву. Ряди пиглинов редели, Молосс умолял топор не трескаться и искал выход. Нашёл; выведя из бастиона разъярённых, но слабых свинолюдей, - а с ними случайно задетых зиглинов и хоглинов, он неумело выбросил эндерпёрл и ударился о потолок, и понёсся вниз, к полосатой пустоши со скелетами. Пришлось разливать лаву за неимением чего-то другого... Наконец и гаст подал признаки жизни где-то вне поля зрения. Сказать, что Молосс взбесился, значит промолчать. Полился град стрел - и заветная слеза потерялась на той стороне обширного каньона. В ход пошли эндерпёрлы. Теперь у Молосса была слеза, которая выручит поборника, - и считанные полусердечки. Не сварит зелья себе, рассудил Молосс, - тогда в Незере и останется. В таком случае нужна крепость с ифритами... по дороге заодно ещё гастов нарубит. Молосс выпрыгнул из обсидиановой рамки в горах, удержался на краю обрыва. Забрал воду из источника, подарил ламе нежный подзатыльник и увернулся от плевка, вскарабкался на самый высокий пик. Пустыни и следа нет. И Молосс принялся вычислять, вспоминать, какими дорогами ходил в Незере, чтобы умножить перемещение на восемь. Сидел на вершине и мыслил в отсутствие злопыхателей, пока не взошла Луна и не зарычали зомби. Дальше он шёл в головоломной думе полсуток по одному чанку, чтобы в любой момент уловить озарение и свернуть на правильную дорогу; иногда метал снежки в свиней. Однажды он поднял бы глаза на восток и увидел тундровую деревню в низине; так и произошло. "Громить так громить..." - и к следующей ночи она не только вымерла, но и утонула в огне. Молосс обломал-таки топор об голема ("По-другому Силг мне не поверит, эх"), пострадал от него и вылечился в церкви, не распаковывая собственной зельеварки. Слёз хватило бы на целое ведро. Обозревая кварцевые пейзажи с высочайшей избы, Молосс составил примерный маршрут, соорудил с грехом пополам карту в доме чертёжника. По пути затронул два аванпоста и погрызся с их контингентом, чтобы сделать крюк ради человеческого маяка, всеобщего места силы, и попытать удачу - восстановить себе здоровье после стычки. Главное - игрока не встретить, для него молоссовской регенерации не существует... "Гена бы сюда. Хах, Гену нужен реген. Бывает".