Там, где его место

— Об этом никто никогда не узнает, — предупредил тихо Дженсен, поправляя бабочку на шее у Джея. Привычно скользнул пальцами вдоль синей венки, погладил кадык. Падалеки шумно выдохнул, опуская ресницы. Сумасшествие, авантюра, безумие. Самый правильный и верный поступок за всю его жизнь. В конце концов, он сделал выбор уже очень давно — еще тогда, в 2005-м, в офисе Крипке. Пусть и не признавался так долго в том себе сам. — Никто не узнает, — согласился он тихо и нашел его руку своей, сжал крепко холодноватые пальцы. — Это только наше с тобой, только наш мир, Дженс. Наша жизнь, наш выбор. Ты и я. Понимаешь? Дженсен хохотнул и усмехнулся в ответ кривовато. — Понимаю ли я? Ты серьезно? Падалеки смутился. Действительно, глупый вопрос. Потому что Дженсен Росс Эклс — тот, кто понимал больше и дольше, чем кто-то еще. Тот, кто все разложил по полочкам у себя в голове с того, самого первого взгляда. Дженсен просто увидел и понял. Дженсен шел к своей цели, он добивался, он ждал. Он столько изменил ради Джея. И простил — еще больше. И пошел на такое — ни один другой человек никогда бы не смог повторить... Никто во всей бесконечной вселенной никогда не умел ТАК любить. Никого. С момента сотворения мира, с зарождения пространства. С мгновения, когда Бог осознал, что он — всемогущ, когда Бог сотворил космос, наполнил их звездами. Создал свет и тьму — как баланс. Вдохнул в материю жизнь, создал человека... Джаред выдохнул, привлекая Эклса ближе. Поймал губами теплый выдох ответный. — Ты — весь мой мир. Объявления... как бы это сказать... Дженс, они не имеют значения. Я дышать без тебя не могу... "А я без тебя — развалюсь. Без тебя меня просто не будет, как не бывает без воздуха ветра", — не ответил Дженсен ему. Это не было новостью уже долгие годы. — Никто никогда не узнает... — Никогда не говори никогда... Они могли узнать прямо там, когда ты... сделал это... Когда Дженсен Эклс встал на сцене перед Джаредом на колено, дурачась. И, не сводя с него внимательных, не смеющихся глаз, вывел на футболке слова. Мелко-мелко, вряд ли кто-то из зала смог бы их разглядеть и прочесть. "Эклс! Дженсен?! Что ты там пишешь?!" — верещали фанаты, захлебываясь восторгом пополам с любопытством. Джей читал буквы сверху вниз, вверх ногами и боялся — вот-вот что-то лопнет в груди. Огромное, необъятное. Оно не помещалось под ребрами, все больше и больше... — Всего лишь пара непечатных фраз мне на память. Простите, вслух повторить не рискнул, — проблеял он в микрофон. А Дженсен все стоял там перед ним, на колене. Смотрел снизу вверх — прямо в глаза. Смотрел, и радужка сияла изумрудными звездами. Бог создал звезды — помните? Бог создал их, а потом половину расколол пополам и разбросал кусочки по всей бесконечной вселенной. Какие-то стали сердцами людей — обреченные тосковать и стареть без своих половинок. Потому что мир слишком огромен, равнодушен, жесток. Потому что возможность встречи стремится к нулю. Возможно, только в одной из тысячи, миллионов прожитых жизней... — Твое сердце сейчас пробьет мою руку, — проговорил Эклс одними губами, опустив микрофон. Джей сморгнул с ресниц влагу и уставился на ладонь, прижатую к его сердцу. Там, где Дженсен вывел черным маркером несколько слов. — Что-то скажешь? — все еще — для него одного. — Да, Дженсен. Конечно. С тех пор прошел почти год. И вот настал тот самый день — они в парных костюмах. Здесь много света и почему-то очень много цветов. От сладости смешавшихся ароматов голова идет кругом. — Никто не узнает, — повторяет Эклс, как мантру. От волнения его руки — ледяные, они сильно дрожат. — Все пойдет, как пойдет. Люблю тебя, Эклс. Давай сделаем это. Позволь нам пойти до конца, — просит Джей. И нет, не Дженсен — тот, кто все эти годы то и дело шел на попятный. Но да, теперь все иначе. Большой шаг и большой поворот. — Мы обязательно расскажем, если захочешь, — говорит Падалеки. Видит, как расправляются глубокие складки на лбу. Как расслабляются сжатые в бледную линию губы. — Подумаем позже, — шепчет на выдохе Эклс. Берет за руку и ведет за собой. Туда, где их ждет человек в праздничном черном костюме. * "Давай сделаем это". "Конечно... Я так долго ждал... Мы этого ждали" "Расскажем всем... Сейчас или позже?" "Абсолютно неважно..." Неважно, потому что у них — есть они. У них есть они и парные кольца. У них есть улыбки, есть общий дом. У них — тысячи тайн и секретов, что вряд ли когда-нибудь станут достоянием мира. У них есть — они. Две половинки звезды, соединившиеся обломанными краями. Совпавшие так идеально, так четко... У них есть вся эта жизнь и все те жизни, что будут потом. Потому что, найдясь, части целого никогда не потеряют друг друга. Ни в одном варианте вселенной. У них есть — они. Они — целый мир. Они — это смысл. Тот, что люди зовут совершенством.