Там, где его место

— Я все равно рядом с тобой вечно выгляжу, как коротышка, — ворчит Дженсен Эклс, развалившийся на всю ширину двуспальной кровати в их номере. Падалеки в это время плещется в душе, но из-за оставленной открытой двери слышит все. Еще высовывает голову поминутно из-за дверцы, чтобы не только слышать, но и видеть. Будто Эклс может удрать. Словно он когда-нибудь мог бы... — Тебе всегда это нравилось, помнишь? — Джей перекрикивает шум бьющейся о пол и стенки душа воды. Смеется раскатисто и чуточку самодовольно. Дженсен перекатывается на живот, даже не пытаясь прятать улыбку. Помнит ли он? Разумеется. Его всегда заводил этот йети. С того, самого первого взгляда. Как будто он мог бы забыть — пересечение взглядов, внезапную сухость во рту и шум в голове. И хитрые вспышки в чуть раскосых, притягательных, рысьих. И то, как Дженсен Эклс в них полетел кувырком. Он даже на миг не попробовал удержаться. Пальцем по сенсору, и на экране — опять с сегодняшней конвенции те самые кадры по кругу. Такого, кажется, они еще не творили. Неудивительно, что зал визжал, рыдал и пищал. — И что интересного пишут? — Падалеки — гигантский и мокрый, голый, — нависает над ним, вода бежит с волос и груди на Дженсена и подушки. Он поднимает глаза — это снова удар. Это снова все та же привычная сухость. Это перебои в груди. Ладони, которые снова потеют. Всего лишь от близости Джея. Казалось бы, двадцать лет уж прошло... Двадцать лет... — Детишки в полном восторге. Ха, вот это послушай: "Нет, я все же не понял, это он демонстрировал танец или борьбу?", "Грязные танцы в стиле J2. Очуменно", "Эй, резонный вопрос, а откуда кто-то знает, что Дженсен вообще его может понять? Он же Лось", "Чувак, откуда? Серьезно? Очень глупый вопрос!", "Вы видели вообще все эти их пируэты? И как принцесска-Джаред "просился" на ручки? Действительно верите, что это у них в первый раз?", "Вон как Эклс его мастерски крутит. Научился за годы", "Ох, девочки, какой же он сильный. Я не могу. Повезло Падалеки..." Довольный Дженсен с выражением декламирует все эти твитты. Он сейчас — вылитый кот, сожравший всю сметану хозяин и зажевавший парой жирных мышей. Смотрит хитро снизу вверх из-под челки. — Как думаешь, Падалеки, у них это надолго? — Ты про ахи и охи насчет твоей недюжинной силы или вообще? — невинно интересуется Джаред. Он все еще голый и мокрый. И в номере не прохладно, конечно, но гусиная кожа уже ползет по рукам и соски напрягаются. Как у Эклса — на сцене. Вот был бы конфуз, если б кто-то заметил. — Иди сюда, йети. А то простынешь опять, зальешь всю кровать нам соплями и съемки сорвешь, — роняет его с собой рядом и бережно кутает в одеяло. Сам прижимается, греет. Горячий, как печка. Джей ластится, тянется. Джей — он очень тактильный. — Дженс, ты не ответил. — Про танцы? Не знаю... Наверное, вообще. Мне все еще странно, что все эти двадцать лет они орут с каждых наших объятий и не прекращают строить догадки. Какая им разница, с кем мы и как?.. — Говорят, мы неплохо смотримся вместе. Наверное, любят видеть нас вместе. Знаешь, ну вот смотрят картины — на выставки ходят... — несет какую-то чушь Падалеки. Несет полнейшую чушь, а сам краснеет. Потому что — ну какие нахрен картины? Все в этой комнате знают ответ. Они — магниты. Они сдохли бы друг без друга. И тот магнетизм, что влечет их один к другому долгие годы, заметен и со стороны. Невооруженным, так сказать, взглядом. — Ты же действительно сильный. Я помню, как ты поднял меня первый раз... — Подкатил*, — улыбается ему в шею млеющий Дженсен. Он любит вспоминать, как у них закрутилось. Очень любит и собой жутко гордится. — Конечно. Не мог же я такой шанс упустить. Вдруг тебя бы кто-нибудь заграбастал? Кстати, помнишь, да, тот четвертак? — Шутишь? Он же — мой талисман. До сих пор в бумажнике спрятан за фото. Помню, как Донна от твоего звонка тогда обалдела. Что уж там — как я тогда обалдел... — Мама действительно просила меня позвонить, когда я встречу своего человека**... Я встретил. И больше никуда тебя не пустил. Хотя, наверное, не стоило рассказывать про это со сцены сегодня. Он улыбается и водит пальцами по животу. Эклс сегодня удивительно нежный. Совершенно не может от него оторваться. Никак. — Пусть знают... Только вот теперь незадача... — Какая? — После всех твоих па я не смогу ударить в грязь лицом и прослыть слабаком. Придется и мне тебя вынести на сцену на ручках. Возможно, это станет такой нашей фишкой. — Сдурел? — А что? По-моему, будет эффектно... — И заголовки про брачные игры будут все наши. — Тебе, что ли, жалко, я все не пойму? — Они и так все давно понимают. Да черт с тобой, делай, как знаешь. Колено только не смей напрягать. — Как скажешь, папочка, — и принимается дрыгаться, изворачиваться и пинаться, когда Эклс принимается щекотать. Через минуту целует, прижимая запястья к кровати. ~~~ * Pick up — это одновременно и поднять, и подкатить. ** Джаред на коне сказал: "Когда он впервые "подкатил ко мне" ("поднял меня"), он сказал: "Вот четвертак, мама сказала мне позвонить ей, когда я встречу мужчину своей мечты".