Дорога для Тех, Кто Ждет с Той Стороны

По ту сторону затемненных окон автомобиля мелькали выстроенные в ряд неухоженные одноэтажные дома, освещенные тусклыми огнями уличных фонарей. Для глубокой ночи было весьма людно, со всех сторон раздавалась громкая музыка вперемешку с какофонией пытающихся перекричать друг друга людей. На улицах было, мягко говоря, нагажено; стены подпирали горки из мусорных мешков и прочего разбросанного вокруг хлама, а под колеса машины то и дело попадались какие-то коробки и бутылки. «Знал ведь, куда меня посылать, - подумал Фрэнк, когда в машину очередной раз что-то швырнули. - И всего-то стоило избавить мир от этого глупого гуля, как меня тут же решили отправить на плаху. Но Лакруа – умница, даже тут пытается извлечь из ситуации выгоду, иначе б его мартышка порешила меня еще в Центре. Так что помру я или выполню задание - Принцесса все равно в выигрыше». Машина остановилась напротив двухэтажного мотеля, верхний ярус которого был отведен под бордель. Из-под бесчисленного множества нанесенных в несколько слоев граффити виднелись некогда голубые стены здания. Участок был обнесен высоким забором. Зайдя внутрь, вампир спросил хозяйку и разместился в дырявом кресле с заляпанной обивкой. На лавке в противоположной стороне комнаты сидели двое чернокожих мужчин и с вызовом смотрели на Фрэнка. У одного из них, что покрепче, лицо скрывал багровый платок, оставлявший открытыми только глаза с черными белками да бритый татуированный затылок; другой, в сдвинутой набок кепке, с густой серой бородой и исписанными непонятными символами мускулистыми руками, не носил платка, однако более дружелюбным от этого не казался. - Эй, парень. Да, ты, с дырой в брови, - прохрипел прокуренным голосом тот, что не скрывал своего лица, - чего забыл в нашем загажнике посреди ночи? - Турист, - коротко ответил Фрэнк, разглядывая белую красноглазую крысу на окне. - Турист, значит, - ухмыльнулся афроамериканец, обнажая свои острые желтые клыки. – Что думаешь, Шон, устроим нашему гостю экскурсию по городу? «Не успел прибыть на новое место, как уже налетел на Саббатских шавок» - подумал Фрэнк, прикидывая, как ему лучше без лишнего шума разобраться с новыми знакомыми. Когда хозяйка, красная и потная, все же появилась за регистрационным столом в наспех одетом хлопковом платье, то в помещении уже никого не застала. Вампиры только завернули за угол, когда один из них резко повернулся к Фрэнку и пробубнил из-под маски, внимательно заглядывая тому в глаза: - Идешь с нами. Неонат повиновался и продолжил следовать за своими спутниками. По данным, которым он располагал, база находилась как раз в той стороне, куда его в данный момент вели. Местные «дикари» казались более хитрыми, нежели их собратья с Севера, - те бы просто огрели свою жертву дубиной по голове и утащили в свои подземелья. Вампиры пересекли последнюю улицу и вышли на залитое серым туманом поле, продолжая свой путь навстречу предрассветному полумраку. Во всей округе виднелось лишь одинокое дерево, расставившее в стороны свои кривые лысые ветви. Саббатовцы перестали перекидываться даже редкими фразами и теперь молча вели Фрэнка к их логову. На поле стало труднее ориентироваться; разворачивалась перспектива застать восход Солнца прямо посреди пустыря, что совсем не нравилось неонату. Хоть ему до последнего не хотелось срывать иллюзию успешно примененного над ним Доминирования, нужно было действовать. Когда до дерева оставалось пара метров, Фрэнк быстро переместился за шедшего справа от него вампира и перерезал тому горло. Вспоминая позже этот момент, неонат понял, что его жертва была подозрительно податлива и совершенно не сопротивлялась; однако сейчас столь быстрое устранение одного из сопровождавших было ему только на руку. Другой вампир, что был в маске, оказался шустрее своего товарища: отпрянул в сторону и теперь внимательно следил за соперником. Фрэнк моментально оказался напротив саббатовца, однако тот ловко увернулся от удара и теперь находился в непосредственной близости к дереву. Фрэнку оставалось сделать пару шагов, чтобы достать вампира, когда он понял, что земля уходит из-под ног и он летит вниз. Вампир обнаружил себя посреди тоннеля, охваченного чернотой тьмы. Все тело ныло от резкого столкновения с камнем. Обстоятельства не позволяли подолгу лежать и изнемогать от боли в грязных лужах подземных катакомб, поэтому Фрэнк, опираясь на ближайшую стену, поднялся и все-таки попытался осмотреться. Зрение вампира позволяло различить лишь смутные очертания туннеля. «По крайней мере, я, не прилагая никаких усилий, оказался там, куда мне и полагалось проникнуть по заданию» - думал он, углубляясь в темноту подземелья, попутно спотыкаясь о части обрушенных стен. Иногда, скользя руками по влажному камню, он ощущал вырезанные на нем номера и знаки. Казалось, минуло уже несколько часов с тех пор, как Фрэнк попал сюда. Даже если бы в конце пути обнаружился тупик, он не потерял самообладания и развернулся обратно; со стороны можно было принять его за призрака, бредущего без цели, совершенно безучастного к окружающему его миру. Вампир ощущал дискомфорт от бродивших по развалинам его памяти мыслей, обременявших его с самого Обращения. Как будто события, произошедшие с ним задолго до той роковой ночи, отпечатались в его голове так отчетливо, что даже после абсолютной потери памяти они отдавались в разуме тяжелым, гнетущим воспоминанием. Хотя он и не мог воспроизвести сцены из прошлого, ему все же удалось понять, какие именно чувства вызывают они у него. Это была тупая злоба, граничащая с яростью; разочарование, настолько глубокое, что порождало апатию; самым же сильным ощущением было отвращение. Сжирающее его изнутри, не знающее никаких границ. Единственное, чего ему так и не удалось установить, это лицо, к которому это отвращение было обращено. Однако сознание подсказывало, что столь великое отвращение можно питать только к самому себе. Стена, по которой все еще плыла рука Фрэнка, наконец, оборвалась, открывая проход в следующую часть тоннеля. Здесь было значительно шире, но царил тот же мрак. Вновь найдя опору, вампир продолжил движение. Внезапно его рука наткнулась на неравномерный выступ, шершавая поверхность которого своим контуром напоминала человеческое лицо, искаженное гримасой ужаса, и часть туловища. Все говорило о том, что неонат двигался в правильном направлении. Позже на пути ему встретилось еще несколько подобных декораций, после чего за поворотом показалась узкая полоса света. Свет исходил из приоткрытой железной двери. Оперевшись о стену, Фрэнк надавил на дверь, и та с жутким скрежетом поползла по каменному полу, открывая взору небольшое ярко освещенное помещение. Его прямой линией пересекало углубление, заполненное нечистотами, после чего скрывалось за решеткой, уходя в соседнюю комнату. На противоположной стороне в стене зияла внушительных размеров дыра, открывавшая проход в следующее помещение; иных выходов, кроме того, что вел в катакомбы, отсюда не было. Из мутной жижи отходов к обвалу в стене шла дорожка грязных следов, принадлежавших группе из трех или четырех вампиров. Следы одного из них особенно привлекли внимание Фрэнка: в длину доходившие до 30 сантиметров и необычайно широкие даже для вампира-мутанта, они создавали поистине жуткое впечатление об их хозяине. Преодолев в один прыжок участок с углублением, Фрэнк последовал за вампирами; грязь была свежая, значит, они проходили здесь совсем недавно. Следы вели через десяток совершенно идентичных помещений, после чего, в самой последней комнате с неестественно изогнутыми стенами, прерывались под проломом в потолке. Фрэнк прыгнул, подтянулся – и оказался в сыром узком тоннеле. Влажная поверхность голых стен поблескивала в свете факелов. Дорога оказалась короткой, но уходила круто вниз, а заканчивалась слетевшей с петель деревянной дверью. Стекавшая по камню вода смыла все следы, поэтому дальше предстояло полагаться только на свое чутье. Еще в начале пути Фрэнка смутила абсолютная тишина, лишь временами прерываемая писком отъевшихся серых крыс и звуком разбивавшихся о землю капель воды. По словам Принца, тут должна была находиться база Саббата, из чего логично было бы заключить, что она надежно охраняется; Фрэнк же не встретил еще ни одного вампира, лишь следы до неприличия малочисленной группы. При этом в самом воздухе стояло какое-то напряжение, создаваемое то ли этой тишиной, то ли другим неизвестным источником, стены начинали давить, в ушах раздавался пронзительный звон. У сломанной двери эти ощущения так усилились, что стали практически непереносимыми. В этот самый момент внезапная вспышка озарила сознание вампира. Его взору предстала крохотная мрачная камера. Прикованное к сырому полу и бесконечно слабое, жалкое создание тихо стонало и царапало когтями собственные лапы. Через маленькое решетчатое окно в камеру пробивался бледный лунный свет, обещавший вскоре смениться испепеляющим солнечным сиянием. Внезапно слух заключенного пронзил адский звон, из ушей полилась кровь, а стены с угрожающей скоростью поплыли, сжимаясь вокруг него. Сомнений быть не могло: поблизости находился древний вампир. Обреченное создание понимало это также ясно, как теперь понимал Фрэнк. Наваждение отступило столь же неожиданно, сколь и появилось. Противостоять чужому могуществу стало на удивление легко. Неонат переступил порог, и его сапоги погрузились в пепел по самую голень. Коридор привел Фрэнка в просторный зал, стены которого обтягивала человеческая плоть. Мебель, включавшая в себя несколько стендов с полками, заполненными разными склянками и инструментами, три дыбы, десяток лабораторных столов и огромные лампы, держалась на костях, переплетенных между собой и принимавших самые причудливые формы. Тут же находился и уже знакомый Фрэнку предмет интерьера: замурованные в стены человеческие тела заменяли картины в этом царстве кошмара. Веки их были удалены; создавалось впечатление, что все эти трупы – мертвые часовые, призванные следить за своими живыми собратьями. Кожу на лице растягивала металлическая проволока, оставлявшая рваные порезы. Безусловно, кто-то из подопытных был еще жив: можно было разглядеть в ноздрях и широко разверзнутых ртах трубки, по которым бежала зеленоватая жидкость, снабжавшая организм. Пораженные одним Цимисхи известно какой болезни участки кожи воспалились, некоторые заполненные желтой массой гнойные мешки бурлили и лопались, извергая свое содержимое прямо на лицо потерявших рассудок страдальцев. Оно беспорядочными струйками стекало им в рот, изо рта – в горло, а после и в желудок, где перемешивалось с наполнявшей его кровью. У тех, кому повезло меньше, живот был аккуратно распорот, идентичными заостренными надрезами вывернут наружу и пришит по направлению движения часовой стрелки, образуя вытянутое подобие солнца. Кишки были выпущены и обвивали тело, как змеи; местами они снова попадали под кожу, извиваясь и образуя орнамент, после чего вылезали из другого надреза. Некоторые глазные яблоки украшали иглы, у основания которых были закреплены маленькие рыжие цветки. Истончившаяся кожа обнажала череп и кости. Завершал картину рой мух, облепивший трупы и еще гниющих заживо бедняг. Все это являло собой настолько омерзительное и при том эстетически великолепное зрелище, что Фрэнк позабыл и о своем задании, и о грозившей ему опасности, залюбовавшись изяществом форм и восхищаясь пунктуальностью мастеров Изменения, столь трепетно относившихся к своим творениям. Оторвавшись от созерцания, вампир прошел дальше. В глубине зала, на грязном полу, усыпанном пеплом, кровью была начертана пентаграмма: круг с пятиконечной звездой, по контуру которой шли уже знакомые Фрэнку письмена, замеченные им на руках афроамериканца. Посередине пентаграммы расплылось огромное красное пятно, след от которого тянулся куда-то вбок и уходил за спину неоната. – Подонки, – послышалось тихое шипение позади. Фрэнк обернулся. В луже собственной крови корчился из последних сил цеплявшийся за свою не-жизнь вампир. На нем был давно вышедший из моды фрак, в нынешнее время появлявшийся разве что на гостях тематических вечеринок, светлые волосы были зачесаны назад и убраны в низкий хвост. Лицо его так сморщилось от боли, что трудно было сказать примерный возраст его Обращения. – Никчемные, тупые твари…все напрасно, столько лет работы – и что теперь? Уничтожено! – вампир попытался было в порыве гнева подобраться к Фрэнку, но судороги сразили его тело и он снова свернулся в кольцо, обхватив себя руками. Тени вокруг плюющегося кровью вампира хаотично меняли свое положение: то резко и агрессивно вытягивались, ударяясь о невидимое препятствие, то беспомощно барахтались на месте. Откашлявшись, вампир предпринял последнюю попытку добраться до своего мнимого обидчика. Он быстро накинулся на Фрэнка и даже задел его, оставив длинную кровоточащую рану, однако был с силой отброшен назад и ударился головой об угол стола. Вампир поник, сжатая в кулаке рука задергалась. Было заметно, как он силился открыть ставшие свинцовыми веки. Послышалось тихое «вы заплатите, демоны», после чего вампир потерял сознание, съехал по стене и принял свою Окончательную смерть. Как только последняя частица его обратилась в пепел, звон в ушах исчез, напряжение спало, а стены вернулись на свое место. Фрэнк, все еще не до конца понимая, что только что произошло, стоял посреди зала и смотрел в угол, из которого еще пару секунд назад его пронзал полный ненависти взгляд. - А я тебя вижу! – эхом пронесся по залу хихикающий голосок. Фрэнк вышел из ступора и начал глазами искать нагрянувшего гостя. Внезапно прямо у него перед носом возникла изуродованная физиономия носферату. - Теперь и ты меня видишь! – снова захихикал урод и уставился на неоната. Не дождавшись ответа, его глаза быстро скользнули по праху древнего вампира. – Ты хорошо сделал. Для нас хорошо, но для себя плохо. Нужно уходить. Они не вернутся, но нужно уходить. Тут был их дух…твой дух, - быстро и неразборчиво мямлил носферату, явно в свое время перебравший малкавианской крови. - Кто здесь был? - Злой дух, гнилой. Их немного, но они всех уничтожили. Стекляшку забрали. Я видел. Большой был с ними, почти гигант. Сильный. И Она была. Сильная. Сильная и страшная, страшная, страшная, страшная, страшная, страшная… Он еще долго повторял это «страшная», но, в конце концов, замолк и больше ничего не говорил. Фрэнк и не заметил, как носферату исчез, оставив его наедине с собственными мыслями.