Дорога для Тех, Кто Ждет с Той Стороны

Выбраться из катакомб оказалось несложно: побывавшая в гостях у Саббата группа вампиров не озаботилась заметанием следов, и дорожка из пепла, редевшая по мере отдаления от Главного зала, вывела Фрэнка и его безумного компаньона прямо к канализации. Часы неоната на тот момент показывали без семи минут одиннадцатого, поэтому решено было добраться до центра города по канализационным стокам, дабы не терять зря времени. - Мыши на поверхности такие вкусные, - зашептал носферату, семеня позади Фрэнка, - совсем не то, что тут. Совсем. Тут они дохленькие. Наверху они жирненькие, кругленькие. Лори любит жирненьких. Неонат бросил косой взгляд на уродца, и тот мигом растворился во Тьме, мерзко хихикая. - А я видел, как ты тот зал рассматривал, - снова послышался голос из пустоты, - видел, все видел. Минут десять стоял, как в землю врос. Любовался, – на секунду голос затих, после чего снова ожил, на этот раз совсем рядом с неонатом: - Месье знает толк в извращениях! - Как долго ты находился там? – прервал его Фрэнк, впервые за все время пути раскрывший рот. - И что за здоровяк был с ними? - О-о-о, этот. Да, большой, очень большой… - проигнорировав первый вопрос, отозвался носферату. Он материализовался напротив Фрэнка и теперь смотрел на него каким-то несвойственным ему задумчивым взглядом. - Четверо их было. Девушка…страшная…и этот Большой и злой, злее всех остальных, - они отличались от других двух. Точно отличались. Я чувствовал. Гнилой дух их выдал. Дурной дух. Но тот, Большой, внешне был даже страшнее девушки. Она была маленькая. А он, он был высокий, высокий как ты и еще половина тебя! И широкий, и сильный! – после этих слов зрачки в глазах Лори быстро задергались, сам он начал запинаться, с трудом подбирая слова. – А еще…еще у него было две руки! Нет…две головы! Да-да, точно! Две головы, три руки. Одна рука очень странная, но была! Фрэнк обреченно вздохнул. Изо рта безумца, вызвавшегося сопровождать его по канализации, вываливались одни только бестолковые фразы. Видимо, носферату так перепугался, когда объявились вампиры, что нарисовал их в своем воображении какими-то ужасными монстрами. - Девушка все твердила, что кто-то должен объявиться, что им нужно идти. И кто-то объявился! Это был ты! – радостно завопил Лори, скача вокруг неоната. – Но злых, злых не-людей уже нигде не было. - Они ушли прямо перед тем, как вошел я? - Да, да! Даже того гадкого Ласомбришку не прикончили. И меня. Хотели – не успели. Фрэнк окончательно замолк и больше не обращал внимания на носферату. Где-то высоко над ними, за сырыми и мрачными канализационными тоннелями, по раскаленному от полуденного солнца асфальту летели камешки из-под колес машин; на улицах с трудом можно было встретить хотя бы одного человека. Провожал редких прохожих Фермер Джон, весело поглядывая с вывески с бескрайними зелеными полями, которых так не хватало Вернону, - городу, под которым как раз находились вампиры. Склады, железнодорожные пути, заводы, заброшенные дома – вот что представлял собой этот город, до последнего квадратного сантиметра пропитанный индустриальным духом. Оставляя за собой длинные мутные полосы воды, Фрэнк продолжал молча двигаться вперед. Носферату хлюпал позади него, переставляя свои кривые костлявые ноги. Через какое-то время показался вход в еще одно помещение. Из-под двери выбивался желтый свет, по которому то и дело маячили размытые черные пятна. За стеной кто-то был. - Месье…за дверью… - Крысы за дверью, - Фрэнк шикнул на носферату и продолжил приближаться к двери. Лори быстро засеменил за предводителем и вцепился в его руку, с опаской выглядывая из-за плеча неоната. Когда дверь оказалась позади, Фрэнк оглянулся. - Какого хрена, - обрушился он на несчастного урода. - Что? Кого? – в искреннем недоумении отчеканил Лори и уставился на Фрэнка. Тот смотрел куда-то поверх его лысой воспаленной головы. Носферату обернулся. Дверь была распахнута настежь. Фрэнк почувствовал, как в его кожу впиваются острые когти. Лори всеми силами вжимался в грудь вампира, искоса поглядывая на подсвеченный дверной проем. Сам Фрэнк же, как бы ни старался, страха в себе пробудить не мог. Сфокусировав все внимание на танцующих на полу теневых пятнах, он молча выжидал. Тишину разорвал громкий хлопок, и что-то тяжелое рухнуло на пол, шумно разлетевшись на куски. Последовала непродолжительная пауза, и грубый мужской голос, низкий, каких Фрэнк еще не слышал, бодро крикнул: - Давай его сюда! Спустя пару секунд что-то звякнуло, и все тот же голос вяло выругался. Из-за проема выскочил небольшой камень, озарив помещение своим инфернально-красным сиянием, ударился о выступ и шлепнулся в воду у самых ног Фрэнка. Из-за двери послышались тяжелые шаги, звучавшие в унисон со странным цоканьем. Лори уже совсем одурел от страха и разодрал всю кожу на руках неоната. Оба не двигались с места, ожидая развязки, послужить которой могла либо их Окончательная смерть, либо разочарованное облегчение. Черное пятно на пороге двери продолжало расти и приобретать едва различимые очертания искаженной нечеловеческой фигуры. Тень вскоре полностью поглотила последние следы света, а шаги за стеной звучали так громко, что мутная канализационная вода истерично билась о стены. Из-за двери показалось копыто. Фрэнк моргнул. Этого мгновения хватило, чтобы нечто, едва ли поддающееся толковому описанию, предстало перед вампирами во всем своем загробном лоске. Фрэнку показалось было, что на самом деле Принц не отправлял его ни на какое задание. Просто приказал своей обезьяне вкачать ему, неонату, яда, пока тот спал, и в данную секунду вампир корчится в предсмертной конвульсии, а все им увиденное – лишь мимолетная иллюзия отравленного химикатами разума. Фрэнку даже понравилась эта фантазия; но Лори снова впился своими когтями в рану, заставляя неоната чуть слышно шипеть от боли и осознания, что происходящее – реально. Нечто тем временем медленно приближалось к вампирам. Тут-то неонат и понял, что зря тогда не воспринял слова безумца всерьез: перед ними и вправду было нечто огромное, в два с половиной метра ростом, с излишним количеством конечностей и двумя головами. Фрэнк подавил удивление и попытался переварить увиденное. То, что на первый взгляд казалось каким-то искусственно выращенным чудовищем, было ничем иным, как обезображенными сиамскими близнецами. Розоватая глянцевая кожа с прочерченными на ней шрамами мешалась с темными бурыми разводами, отдаленно напоминавшими родимые пятна. Из-под туго перетянутой ремнями повязки выглядывало три ноги, одну из которых, изогнутую и с копытом на конце, густо покрывала шерсть. Средняя нога выглядела непропорционально мускулистой: очевидно, служила опорой всему телу. Одно плечо было общее, именно поэтому казалось, будто руки три; на самом же деле их было четыре. Срастались они только до локтя, дальше же снова разламывались на две отдельные. Кисти рук были черными, будто измазанными в саже. Рельеф плывущих под кожей вен особенно сильно покрывал руки, ноги и живот. На поясе и груди беспорядочно висели странные склянки, мешочки и амулеты. На них были изображены какие-то фантастические звери и символы. Обе головы украшали рога, указывавшие на демоническое начало их хозяев, также служившие и единственным их отличием: у одного они завивались в спираль и были значительно длиннее прямых рогов другого. Лица были идентичными; на месте щек были темные впадины, зрачки проваливались в черноту глазниц и выжигали своим ядовито-рыжим огнем. Мутант спрыгнул с уступа в воду, расплескав ее чуть ли не до самого потолка, почесался и подошел почти вплотную к Фрэнку. После чего, как ни в чем не бывало, присел и принялся ворошить воду. Выловив бултыхавшийся у ног неоната камень, монстр ненадолго застыл, рассматривая его, подбросил и резко поднялся, подхватив артефакт на лету. - Вода кругами идет… - смотря под ноги вампирам и ухмыляясь, сказал близнец с короткими рогами. Определенно, это его голос Фрэнк слышал ранее. - Не отвлекайся, - властно произнес второй, после чего мутант опустил камень в мешок, развернулся, в два прыжка достиг двери и скрылся за ней. Первым отпустило Лори. Он медленно сполз по Фрэнку и опустился в стоки по самые уши, уставившись на неоната. И, застыв в таком положении на несколько секунд, внезапно вскочил и принялся скакать вокруг Фрэнка, сопровождая это действо душераздирающими воплями: - Я видел! – орал во всю глотку носферату, подпрыгивая и хлопая в ладоши. - Видел, видел! Точнее...НЕ видел! Нет, не видел! Совсем! ПАМ! И нет. Тебя - и нет! - Тише ты, тише, - очнулся от ступора вампир, нахмурился и задумчиво продолжил: – Он нас заметил. - Нет, нет, не заметил, не видел! Ты исчез, исчез! Как я, совсем как я! Исчез! ПАМ! Неонат взглянул на компаньона и перевел взгляд на свою руку. Такая же, какой была и всегда: крепкая, волосатая и ничуть не бледная. Заляпанная свежей кровью разве что. Парадокс был в другом: буквально несколько мгновений назад ее не было. Нет, она, конечно, никуда не пропадала, оставалась на своем месте; Фрэнк мог свободно шевелить ей и все, как обычно. Кроме одного: он не видел ее. Собственно, парадокс этот коснулся не одной только руки. Фрэнк не видел себя вообще. Как не видел и прилипшего к нему Лори; чувствовал, но не видел острые когти, оставившие на его руках глубокие раны. Это все исчезло. Ровно тогда, когда мутант должен был увидеть его, он исчез. И ровно тогда, когда мутант скрылся в проеме, Фрэнк обрел свое тело вновь. - Вода кругами идет, - повторил неонат, - конечно, мы же, черт возьми, стоим в ней. Да и тебя так трясло, что тут не просто круги, все геометрические фигуры бегали, - Фрэнк запнулся, заметив, что его буйный друг все еще носится вокруг, радостно взвизгивая, и совершенно его не слушает. - Эй. Идем, - подтолкнул неонат носферату, на что Лори громко хрюкнул и весело пошлепал вперед. Фрэнк молча последовал за ним. - Месье – лгунишка! – в очередной раз повторяя одну и ту же фразу и мерзко хихикая, не унимался Лори. – Нет! Нет, месье не Каитифф. Месье – лгунишка и Носферату! - Лори, уже год прошел с момента, когда меня обратили. Я не могу быть носферату, иначе бы давно уже ходил с перекошенной мордой. - Лгунишка, лгунишка! - Твоя взяла, давай попробуем. Что вы там еще умеете? Быстро бегать? - Могущество! - И что мне нужно сделать? - Представь, что месье – Геракл! Или Халк! Фрэнк собрался с мыслями и с силой вмазал по стене. Показалась малюсенькая трещина. - Прости, кажется, не сработало. - Плохо представил! Плохо! - Послушай… - Гэри! – внезапно завопил носферату, запрыгивая на Фрэнка, - мы идем к Гэри! Гэри все знает. Гэри поможет месье. - Послушай, Лори, как тебя обратили? – переменил тему неонат, желая угомонить уродца. Лори споткнулся от неожиданного вопроса и кубарем полетел вниз по спуску. Содрогнулся всем телом, поднялся и захлопал большими влажными глазами. Помолчал. Кажется, даже подумал о чем-то, после чего не спеша начал: - Был дома. Спал в кроватке. Открыл глаза. Нет кроватки, нет дома. В пещере сидел один. Грустно, голодно. Кушал крыс, ну да они же дохленькие…голодно, совсем голодно. Плохо. Дурно. Выхода нет. Долго сидел. А потом…потом Лори видел сияние. Яркое, яркое сияние! И пошел к нему. Оно пело. Медленно, плавно, но чисто и ярко. Оно нравилось Лори. У него не было глаз, не было носа, не было рта. Но оно смотрело, смотрело на Лори! И Лори смотрел! Понимал: недостоин. Но смотрел. Лори будто видел солнце, но не мертвое, живое! Оно переливалось. Рябило. Спасло, вывело из пещеры. Обещало появиться. Но не появляется. Молчит…тишина. Носферату подозрительно прищурился и принялся внимательно рассматривать Фрэнка. - Лори понял. Все понял. Месье хочет отнять у Лори сияние! - Чего? - Нужно идти к Гэри. Месье нужно к Гэри. Лори нужно к Гэри. - Нет, Лори, месье не нужно к Гэри. Месье нужно к Лакруа. - Гэри все знает. Гэри поможет месье. - Гэри никому задаром не помогает. - Информация очень ценная, очень… - зашипел носферату, отшатываясь от Фрэнка и искоса на него поглядывая. Неонат ответил озадаченным взглядом, нахмурился и в упор посмотрел на безумца. - Лори, ты же понимаешь, что о произошедшем никто не должен знать? - Ценная информация…Гэри даст много, много. Много жирненьких крыс. Может, даже целого человека…защитит сияние, которое хочет украсть месье! - Лори, подойди-ка сюда, - поманил Фрэнк, в то же время медленно приближаясь к напарнику. - Лори не дурак, Лори не пойдет к месье! Месье хочет сделать Лори больно! Уродец выудил откуда-то несколько дротиков и швырнул их во Фрэнка. Большинство не достигло цели, но два попали точно в не успевшие зажить раны. Неонат попытался успокоить носферату, но тот будто подхватил бешенство и так и норовил вцепиться в вампира своими кривыми крепкими когтями. Устав от бестолковой беготни, Фрэнк накинулся на носферату, придавив его своим мощным телом, и остервенело дернул костлявую руку, заломив ее за спину. Послышался хруст. До неприличия похожий на хохот вопль вырвался из горла Лори. Он, окончательно обезумев, заметался из стороны в сторону, разбрызгивая кровавую слюну, и все-таки сумел выскользнуть из рук Фрэнка. Поцарапав напоследок своему врагу лицо, он шустро шмыгнул в ближайший люк и скрылся в темноте. *** В просторном, ярко освещенном зале мрачными силуэтами застыли три фигуры. Одна, широкая и долговязая, неподвижно стояла у входа. Неподалеку от нее, в антикварном кресле, закинув ногу на ногу, сидел Принц Лос-Анджелеса и наблюдал за танцующим в камине пламенем. Позади него, облокотившись на спинку кресла, стоял другой знатного вида вампир. Приемная Принца очаровывала с первого взгляда. Золотой орнамент, украшавший бежевые панели, отражал в себе теплый огонь свеч. Высокие окна позволяли синеве ночного мегаполиса проникнуть сквозь стекла и приглушить обворожительный блеск внутреннего убранства. Мраморные колонны подпирали стены, на которых располагались картины, демонстративно помещенные в золотые рамы. Самые внушительные из них иллюстрировали убийство Каином своего брата и его падение; еще одна представляла Пьера Сегье, восседающего на бравом коне; и последняя, самая скромная по размерам, но совершенно не уступавшая по своей значимости другим, картина с изображением Людовика XIV - Великого Короля Франции. Все эти полотна, нарочно расположенные под самым потолком, чтобы показать величие собранных в одном зале персонажей, с самого первого знакомства с ними внушали какой-то трепет перед хозяином этого пропитанного пафосом и культом жестокости места. - Себастьян, отнесись к этому серьезно. Юстициар не доверяет тебе. - Твое беспокойство тут излишне. Все сомнительные связи, если таковые и были, я разорвал до вступления в Камарилью. - Однако как раз они и вызывают повышенный интерес. Они не должны быть "разорваны", Себастьян, их не должно быть вообще. - Я все сказал. Неужели у тебя не нашлось дел поважнее, чем нянчиться со мной? - Выбирай выражения, Лакруа. Мое положение в пирамиде по-прежнему много выше твоего. Я буду в городе ровно неделю; если за это время у меня не возникнет сомнений в том, что ты чист, как младенец, то обо мне ты больше не вспомнишь. Гость отстранился от кресла и направился к выходу. У самых дверей он остановился, покосился на портрет Людовика, всей своей знатной фигурой нависавшего над ним, еще раз обернулся к Принцу, желая что-то добавить к своей речи, но промолчал и покинул башню.