Я обещаю тебе.

Вода окрашена в красный, а посреди лежит тело. У Антона к горлу подступает ком. Дышать становится трудно, мутит. Но глаза всё равно неотрывно смотрят на парнишу, который лежит на воде. Это что-то за гранью, когда смотришь на труп в крови. Тем более, если это в лесу, на смене в лагере. -Антон,—На плечи опускаются руки, сжимая их, и глаза поднимаются на вожатого.—Идём. Нужно предупредить Серёжу и позвонить в скорую. Кажется, словно мужчина спокоен. Движения ровные, голос не дрожит. Но в глазах такая же паника, как и у него самого. Шторм, буквально сметающий всё на пути, который больно разбрасывает мысли, царапая кожу с внутренней стороны, холодит нервы. Но ведь это нельзя почувствовать? Тогда почему так страшно? Он слепо следует за Арсением, поджимая губы и сжимая в ладони руку. Руку? Глаза резко опускаются вниз, и Шастун натыкается на ладонь, которая сжимает его пальцы в ответ. Потом поднимает взгляд вверх и смотрит на лицо Арсения. Ничего. Никаких эмоций, кажется, на его лице и не должно быть. Но приподнятый уголок губ сдаёт его с потрохами. Они доходят до лагеря примерно за минуты 2, и Арсений уходит к себе в палатку, дабы растолкать Серёжу и взять телефон. А Шаст остаётся на улице, переминаясь с ноги на ногу и поджимая губы. Становится жарко, и парень снимает толстовку, стеля её под деревом и присаживаясь сверху. Ночь ещё только начинается, а приключений хватает на ближайшие месяцев 5. Спустя минуту из палатки вылетает заспанный Матвиенко, с взлохмаченным хвостиком и донельзя злым лицом. Матерится, пролетает мимо парня и несётся по направлению к озеру, а за ним летит Попов, на ходу набирая скорую. Перед глазами снова появляется образ мёртвого тела, и парня начинает мутить. Кто был этот человек? Почему он оказался в воде? Судя по хлопку, он упал со скалы. Но что же он тогда делал там? Столько мыслей, столько каких-то догадок, что становится чисто физически больно думать. Нет, всё, это уже слишком. На его плечо ложится рука, и Шастун резко вздрагивает, поднимая взгляд наверх. Перед ним сидит Эд, смотря на него слегка обеспокоено. Хотя, казалось бы, откуда в таком холодном человеке эмоции? Не уж то он как в сказке про красавицу и чудовище? Злой и грубый, но в глубине души достаточно добрый и сентиментальный. Эд слегка сжимает его плечо, и Антон снова вздрагивает, каждый раз пугаясь, когда его выдирают из собственных мыслей. -Антон, всё хорошо?—Парень оглядывается, поджимая тонкие губы,—Я слышал разговор Арсения Сергеевича и Сергея Борисовича. Они у озера сейчас? Парень лишь кивает головой, переводя взгляд в сторону места, где сейчас буквально лежит труп. -Всё будет хорошо, ты главное туда не суйся, и сиди тут,—Выграновский поднимается, поворачивается в ту сторону и уже собирается идти, как на них направляются два луча света, быстро приближающиеся к ним. Антон подрывается с места, внимательно следя за силуэтами, и замечает двух вожатых. Они останавливаются рядом, и парень снова садится, шмыгая носом. -Я пойду встречу скорую,—Арсений, коротко улыбнувшись младшему, уходит в сторону дороги. -Так, Антон, что произошло?—Матвиенко смотрит на парня, ожидая ответа, но видит только, как он пожимает плечами,—В смысле? -Я не знаю,—Шаст кусает губу, снова вздымая плечи вверх,—Без понятия. -То есть человек буквально перед вашим носом совершил суицид, а ты не знаешь? Как можно было этого не заметить? -Мы не видели. Мы были внутри, а не снаружи. Да и когда подходили, на скале никого не было,—Он начинает крутить кольца, явно закипая. -Это ж просто ахуеть. Как оно произошло? Почему именно в мою смену? Господи…—Он взмахивает руками, метая взгляд с одного на другого,—И что теперь? Как нам это замять?—Серёжа, как в жопу ужаленный, ходит от одного дерева к другому и держит руки на голове.—Нас же прикончат. -Иронично,—Эд, кажется, вообще не паникует, только чуть хмуря брови и перекатывая на языке пирсинг. -Нет, серьёзно, это же пиздец,—Вожатый снова взмахивает руками, останавливаясь напротив Антона и пристально смотря на него.—Вы там были. Неужели не видели? Это же буквально перед вашим носом произошло. -Да не знаю я, сказал же,—Шастун уже взрывается, вскакивая с места и сжимая кулаки.—Я на нервах не меньше вашего, и поверьте, увидел бы я что, то не стал бы просто уходить туда. Я повторяю вам это который раз, и как об стену горох. Хватит! Парень разворачивается, подхватывая с земли толстовку, на которой сидел, закидывает её на руку и быстрым шагом направляется вглубь леса. Слушать их сейчас вообще не было сил, да и желания тоже. Ощущение, словно они винят в этом именно его. И не важно, что он не знал. И не важно, что не увидел. Всё не важно. Эд смотрит в сторону ушедшего и хмыкает, поджимая губы. Может, Матвиенко и перегнул, но здесь что-то явно не сходится. Чуть подумав, он бросает взгляд на вожатого и следует за Шастуном. Оставлять его одного в лесу, да к тому же злого явно плохая идея. -Эй, Антон,—Выграновский догоняет его, кладя руку на плечо парня и заглядывая в глаза.—Далеко собрался? -Не знаю. Может и далеко,—Он останавливается, сжимая кулаки и скидывая его руку с плеча. -Успокойся, тихо,—Эдуард выдыхает, обдумывая, что сейчас лучше сделать. Было бы славно его успокоить, но как? -Да не могу я спокойно! Не могу, понимаешь?—Парень начинает повышать голос, взмахивая руками и как-то истерично вздыхая.—Они не понимают. Они просто не понимают, что это не прикольно. Это, блять, вообще не прикольно. Он умер! Этот человек умер! А они думают лишь о том, как бы прикрыть свой зад. Не знаю, думает ли так Арсений Сергеевич, но Сергей Борисович уж точно о трупе не думает! Он просто… Договорить он не успевает, как его притягивают за руки ближе и крепко обнимают, выбивая воздух из лёгких. Антон замирает, явно не готовый к такому исходу его истерики. Тёплое дыхание куда-то в район уха заметно успокаивают его пыл, и через минуту он отодвигается, смотря на парня впереди с явным непониманием в глазах. -Идём уже, тут холодно,—Эд, покачав головой, направляется в сторону лагеря. Думать о том, что он сейчас мог в порыве бурных эмоций сделать ну очень не хотелось, по этому он просто повёл его обратно. Сзади слышаться шаги и разговоры, и парни оборачиваются на звук. Арсений идёт впереди, что-то объясняя одному из докторов и светя фонариком прямо. Всего врачей четверо. Из которых двое несут носилку, один несёт ящичек—видимо с лекарствами на случай, если тот парень вдруг окажется жив,—а другой идёт с бумагами, то ли записывая детали самой ситуации, то от устанавливая личность Попова. Вожатый смотрит на Антона, подходит ближе и поджимает губы, выдыхая. Его явно беспокоит, что подросток так реагирует на всё произошедшее, по этому поднимает глаза за Эда и просит его отвести Шаста в палатку. И ничего не остаётся, кроме как кивнуть и направиться в сторону лагеря. Там, кстати, кроме спящих детей никого не было. Видимо, Серёжа свинтил ближе к месту происшествия, а Оксана, которая и вообще не в курсе происходящего, тоже сейчас мирно посапывает у себя. Выграновский, заведя парня к себе в палатку, опускается рядом и смотрит с таким сочувствием, словно это умер его друг или брат. Хотя, личность ещё не установлена…Парень было подрывается с места, но ему и выйти до не дают. -Нет, Антон. Ложись спать, пожалуйста, мы всё узнает завтра,—Он расстилает ему мешок, хлопая по месту спальника и слегка приподнимая уголок губы.—Ложись, давай-давай. -Я не могу, мне надо…—Шастун снова пытается встать, но его снова удерживают, и он просто хмурится, закатывая глаза. -Ничего тебе не надо. Пожалуйста, просто ложись спать,—Парень уже силой опускает его на спину, накидывая сверху плед. Сам же садится чуть дальше, выдыхая и смотря в пол. Первый час ему пришлось рассказывать какие-то истории, чтобы отвлечь соседа от мыслей. В какой-то момент он говорил быстрее и громче, даже смеялся, а всё для того чтобы перекрыть голоса на улице. Потом он молчал, дожидаясь, когда слегка сбитое дыхание выровняется и станет тихим. И только после этого он позволил себе тоже лечь спать. *** На часах было 2:37. К машине скорой помощи несли труп. Руслан, 16 лет.