Истинный джентльмен

Сколько людей во всём мире испытывают симпатию к такому учреждению, как больница? Наверняка, есть те, кого притягивает этот особый «больничный» аромат, вызывающий мурашки и мгновенный плач у множества детей и даже взрослых. Это резкий запах фенола, который пробивает нос так сильно, что возникает желание потерять нюх. Это будоражащий душу запах лекарств, который носят следом за собой пациенты. Иногда это запах еды, изредка прилипающий к докторам и интернам, недавно покинувшим буфет, реже – запах чьих-либо духов. Вот это самый неожиданный и яркий букет ароматов, который только можно получить. Но самый интересный здесь – запах человеческих эмоций. Когда пациента выписывают и за ним приходят члены семьи – это запах радости и простого счастья, отдающий сладостью шоколада такой сильной, что непроизвольно начинают болеть зубы. Ещё это кислинка апельсина или лимона – по-своему освежающая и бодрящая, от которой веет солнцем и летним безделием. Этот запах всегда вырывается вперёд среди других, потому привлекает внимание и вызывает улыбку. Когда пациента увозят в операционную, а члены семьи смиренно ждут у дверей – это запах тревоги, смятения и болезненного, давящего ожидания. Такой запах можно уловить в старом, заброшенном поместье, где вся мебель укрыта кусками белых простыней и покрылась слоем столетней пыли, а в тёмных углах вполне можно услышать шёпот призраков. Этот запах по-своему нейтрален и стабилен, он сильно отстаёт от насыщенных нот радости, но привлекает особое внимание своей безжизненностью. И пускай походы в больницу Зода Миллера в детские и подростковые годы сводились к посещению психиатра – этого хватило, чтобы вызвать в его душе неприязнь. Он не испытывал к ним страха или ненависти. Просто, если ему предложат провести неделю в больнице или месяц в диких просторах Африки с крокодилами и львами, он начнёт изучать язык животных, чтобы понимать, когда на него захотят напасть. Директор строительной компании позволял себе болеть крайне редко, а походы к психиатру сменились беседами с психологом по необходимости, пока вовсе не сошли на нет. Поэтому, оставив машину на стоянке и встав у крыльца городской клиники, Зод точно не почувствовал приливов эндорфина. Он уже видел эти однотонные стены и квадраты света на потолке, мигающие именно в том ритме, коим обладает фоновая музыка фильмов ужасов. Прямо над головой зажегся фонарь, со светом тёплым и по-своему согревающим, отчего желание входить в эту бледную обитель становилось ещё меньше. Раскаты грома послышались где-то вдалеке, в следующую секунду светло-серые тучи одарили город лёгкой моросью. Но свинцовые баррикады с подсветкой в виде природных вспышек молний ветер гнал очень уверенно. К моменту, как опустятся сумерки, наверняка хлынет очередной ливень. Зод сунул руку во внутренний карман и сверился с адресом, который ему на листочке черканула Сара после разговора с парамедиком. С очередным приглушённым раскатом грома директор вспомнил, что Скарлет ненавидит больницы куда сильнее, чем он сам. Просто на дух не переносит. И, если ей придётся просидеть там хоть на секунду дольше из-за того, что мужчина не мог сделать несколько шагов, Найтуокер скорее всего прибьёт его. — Вам помочь? Чей-то голос упорно пытался пробиться сквозь призму дождя и дрожащего света фонарей. Подняв голову, Зод увидел в дверях женщину в тёмных брюках и рубашке с несколькими привлекающими взгляд нашивками на плечах и груди. Парамедик. Она смотрела на мужчину с немым вопросом в глазах и терпеливо ждала его ответа, придерживая дверь. Поправив портфель на своём плече и сбив с рукавов крохотные капли дождя, Миллер подошёл ближе к крыльцу и обратился к женщине с вежливой улыбкой: — Мне позвонили около десяти минут назад: вероятно, кто-то из ваших коллег. — начал он учтиво, медленно поднимаясь по невысоким ступенькам до тех пор, пока не оказался под крышей козырька. — Сообщили об аварии и попросили приехать. К Скарлет Найтуокер. Толика непонимания пробежалась в женских глазах: медик внимательным взором изучила мужчину перед собой с ног до головы, будто пыталась что-то для себя понять. Она приоткрыла было рот, чтобы сказать что-то, но лишь покачала головой, спрятав губы за своим кулаком. — Эм, простите, если мой вопрос покажется вам странным, но… — парамедик провела ладонью по своим волосам, зачесав их назад. Вид у неё был такой, будто она слабо верит в происходящее. — Вы – секретарь Милли? Зод на мгновение замер. И пускай ощущалось это так, будто ему на плечи сбросили пару бетонных плит, он старался не подавать вида. Бровь его дёргалась очень слабо, и мужчина, как никогда, был благодарен мигающему освещению улиц. Но его вежливая улыбка осталась неизменной также, как и взгляд – серьёзный и только немного изумлённый - направленный на женщину. Он вовсе не смущался клички, придуманной Скарлет в далёком детстве: в некотором роде, он даже находил её милой. Просто это первый раз, когда кто-то посторонний произносит её вслух. — Ещё раз простите, дело в том… это я звонила насчёт мисс Найтуокер. Ответила мне девушка и я ожидала увидеть… — Девушку, я понимаю. — отвечает Зод тоном нейтральным и собранным, стараясь не засмеяться в голос. Смятение парамедика по-своему комично для него. — Вам ответила мой секретарь, а я – Зод Миллер. Видите ли, у мисс Найтуокер весьма… творческий подход к наименованию её контактов. — Мистер Миллер, Милли… Оу, теперь я понимаю, что… — улыбка женщины постепенно переходила в смех, который было трудно сдержать. Зод мог только терпеливо ждать, когда парамедик о нём вспомнит. Не прошло и нескольких секунд, она постаралась взять себя в руки и спрятала улыбку ладонью. — Мне очень жаль, я вовсе не хотела обидеть вас… — Уверяю вас, если я и должен держать на кого-то обиду, то точно не на вас. — Ха-ха, кхм… идите за мной, я проведу вас к доктору. — женщина открыла дверь чуть шире, позволив Зоду войти внутрь как раз в тот момент, когда порывы ветра усилились, а дождь начал набирать силу. Медленно шагая по длинному коридору, Миллер невольно сжал руку на своём портфеле: подсознательно он пытался приготовиться к той обстановке, что ожидает его в этих стенах. Кроме холодного белого цвета, постоянно бликующих ламп и тошнотворного запаха, его, наверняка, встретит ещё и недовольный персонал. В конце концов, самому Зоду оставалось тридцать минут до официального окончания рабочего дня. Пускай он не совсем знаком с местным графиком, но возникало ощущение, что и здесь люди планировали уйти домой вовремя. А под самый вечер им привезли новую пациентку, пускай она и не задержится здесь надолго… Однако уже сейчас Зод улавливал некий диссонанс между своими ожиданиями и тем, что видел по итогу. Свет в помещении не был столь же тёплым и согревающим, как уличные фонари, но он исходил от редких точек софитов и встроенных в потолок квадратных светильников. И работали они просто прекрасно: не мигая и не издавая скрипучего треска проводки. Это можно было сравнить со светом звёзд – приятным и мягким – от которого не слепнешь, но в тоже время прекрасно всё видишь. Стены не были мертвецки бледными, как того ожидал Миллер: окрашены они были в пастельные, мягкие цвета. И судя по лестнице, мимо которой его провела парамедик, на каждом этаже, а – быть может, и в каждом отделении – покраска была различна. В отдельных уголках, вероятно, предназначенных для отдыха – больных или врачей – стояли диваны и висели на стенах картины. Простые, неброские и приятные на глаз, на которые можно было смотреть и представлять, как погружаешься в изображённый пейзаж леса или моря. Там же стояли автоматы с едой или кофе, изредка пищащие терминалы, если и привлекали внимание, то вовсе не действовали на нервы. И пахло здесь… чистотой. Зод не мог до конца понять: приятен этот запах или нет, но он точно был терпимым. Когда они с парамедиком проходили мимо комнаты с хозяйственным инвентарём, мужчина также почувствовал слабый запах хлора. И в этот момент ему в голову пришло сравнение с душевой бассейна: где запах хлорированной воды смешивается с мылом или гелями для душа, а также с паром. То ли интерьер клиник так изменился за последние десять лет, то ли та клиника, в которую его когда-то водили родители – по крайней мере, пытались – была очень и очень… низкосортной. Последний вариант огорчал его особенно сильно. — Доктор Хон! Крик – нет, это не было криком. Голос парамедика вовсе не был… громким, как когда человек кричит. Но для погружённого в свой мир Миллера, который реагировал только на неслышный звук её шагов, слова парамедика прозвучали столь же мощно и неожиданно как полноценный боевой клич. Женщина остановилась слишком резко на вкус Зода, но он успел выставить ногу чуть вперёд, чтобы предотвратить своё дальнейшее движение и не врезаться своей сопровождающей в спину. Пожалуй, никогда раньше он не был так благодарен своим рефлексам, ведь эта особенно острая на вид шпилька в волосах парамедика была в нескольких сантиметрах от его глаза. — Доктор Хон, можно вас на минутку? Судя по пока глухому звуку шагов, доктор Хон только спускался по лестнице, когда раздался громогласный – да нет же – просто голос коллеги. Зод пока не спешил обращать внимание на нового человека. Он сделал медленный, аккуратный шаг назад, не сводя взгляда с этой шпильки, и столь же осторожно поднял руку, пальцем невесомо надавив на «потенциально опасный предмет» и заставив его тем самым встать на место в волосах женщины. — Что такое? Когда к ним присоединился новый голос – расслабленный и спокойный, несмотря на творящийся снаружи шторм и поздний час – Зод вынужден был вернуться в реальность. Его взору предстала женщина (китаянка, вероятно?) с улыбкой такой профессионально доброй и умиротворяющей, которую Миллер и сам носил даже в сложные рабочие часы. Но, пускай губы её и были натянуты, тёмные, почти полностью чёрные глаза излучали дружелюбие и примирение. Вот уж чего явно не хватало врачам в подростковые годы самого Зода. — Этот мужчина пришёл к пациентке доктора Уилсон. — кивнула в его сторону парамедик, попутно собирая со стойки несколько папок и прижимая их к своей груди. — Мне нужно отдать это всё в регистратуру, вы не могли бы… — Конечно, я его провожу. — отвечает доктор Хон, слабо хлопая предплечье коллеги, чтобы та не уронила стопку папок. — Беги, пока Бэйли не ушла. — Об этом и переживаю. — женщина заглянула за стойку, мало ли там осталось что для неё, и, сжав уже собранные бумаги немного сильнее, спешно удалилась. Зод наблюдал за ней недолго, пока её фигура не исчезла на лестнице второго этажа. Мысль о том, что он не поблагодарил её за помощь, пришла в голову довольно поздно, и от того вызвала недовольный вздох директора. Периферийным зрением он заметил движение в стороне от себя и в ту же секунду перевёл своё внимание на доктора. Очевидно, она заметила некоторую рассеянность мужчины и воспользовалась этими секундами, чтобы подписать бумаги на стойке. — Приношу извинения за столь поздний… визит. — как бы ему хотелось оказаться дома сейчас. Но вежливая улыбка и доброжелательные ноты в голосе существовали уже априори, даже без ведома самого Зода. Как только шариковая ручка щёлкнула точку и врач повернулась к нему, мужчина приложил ладонь к груди и наклонил голову совсем немного: — Зод Миллер. Будем знакомы, доктор Хон. Подобное приветствие, если и удивило женщину, то явно в хорошем смысле. Недоумение промелькнуло в её взгляде, задержавшись там лишь на секунды, но она не позволила шоку взять над собой верх. Только вот огоньки озорства и доброй, даже дружеской, издёвки, что появились в её глазах чуть позднее, отчего-то вызывали странную тяжесть на плечах Зода. — Милли, надо полагать? Она не пытается оскорбить его – Миллер это понимает. Понимает ровным счётом так же, как и тот факт, что именно такую реакцию ожидала получить его подруга от каждого, кто когда-либо услышит кличку. Но это определённо забавляет, и людям нужно иногда смеяться. Если же ещё детская выходка Скарлет вызывает улыбку, то Зод не обидится, если вся эта ситуация однажды станет локальной шуткой. — Верно. — отвечает он с неизменно вежливой улыбкой. — Доктор Уилсон прямо сейчас беседует с мисс Найтуокер, давайте я пока введу вас в курс дела. — женщина обращается к регистратору за стойкой, ритмично постукивая по поверхности стола. — Отправь доктора Уилсон в мой кабинет, как только увидишь. Признаться честно, Зод даже не заметил девушку в смешной почти квадратной шапке, что сидела за компьютером стойки. Она сидела на стуле и казалась ещё меньше, чем она есть на самом деле. — Прошу за мной, мистер Миллер. — в словах доктора проскользнули ноты актёрства. Вероятно, речь мужчины произвела на неё такое впечатление, что она решила… подыграть, что ли? Кабинет был просторным, светлым и в той же степени приятным на глаз, что и вся клиника. Пускай Зод побывал только на первом этаже, но всё же. Из открытого на проветривание окна выл сильный ветер, от которого дрожали железные жалюзи и колыхались шторы. Дождь бил по стеклу с такой силой, будто со всей серьёзностью намеревался пробиться сквозь него. Доктор Хон спешно закрыла его, бормоча что-то невнятное себе под нос, поправила жалюзи и только после этого предложила Миллеру присесть. Типичная установка: два стола, поставленных буквой «Т». Один – классический компьютерный стол с маленькой табличкой на нём «заведующий отделением», второй – чуть длиннее, с шестью стульями по обе стороны. Зод оставил свой портфель на рядом стоящем стуле, сам сел за тот, что был ближе всего к столу доктора Хон. Он сложил руки перед собой в слабом замке и обратил всё своё внимание к заведующей, как только она села на кресло. — Итак, мистер Миллер, ситуацию в целом вам объяснили? — По телефону мне сказали, что в машину мисс Найтуокер врезался грузовик. Неудивительно, с такой-то погодой… грузовым автомобилям ещё сложнее, чем личным. — спокойствие, с которым говорит Зод, кажется, настораживает женщину. Но он ничего не может с этим поделать. — Я могу забрать мисс Найтуокер? Как только доктор Уилсон вернётся, разумеется. За доли секунды лицо доктора становится почти нечитаемым. Она моргает медленно, наклоняясь чуть ближе к собеседнику, будто бы его слова послышались ей. Женщина пытается прочитать что-то в его глазах, его мимике, но сам Зод молчит упрямо, терпеливо дожидаясь ответа на свой вопрос. И его молчание, кажется, только сильнее сбивает с толку. — Мистер Миллер, авария была серьёзной. Водитель грузовика буквально влетел в машину мисс Найтуокер. — начинает говорить врач чётко и медленно, разделяя и выделяя интонацией все нужные моменты. Выглядело это так, будто она пытается разъяснить что-то неразумному ребёнку – вероятно, именно такое впечатление сложилось у неё о директоре строительной компании. — Я не видела её результатов – об этом вам расскажет доктор Уилсон – но с уверенностью могу сказать вам, что парой гематом дело не обойдётся… — Я ознакомлен с травмами, которые можно получить в результате автомобильной аварии. — если тон и отношение доктора обижало Зода, то совсем немного. Не она первая и точно не последняя, кто будет считать его… эксцентричным. — И могу заверить вас: это не первая авария, в которой бывает мисс Найтуокер. И даже не первый раз, что я забираю её из больницы. А, впрочем… именно в этой клинике я, действительно, бываю впервые. Я редко посещаю этот район, вы здесь давно? Простое недоумение на лице женщины сменилось удивлением, граничащим с шоком и даже ужасом. Её глаза не были столь же узкими, как, например, у начальника отдела Чхвэ (не то чтобы Зод знаком с достаточным числом азиатов для должного сравнения), но он мог покляcться, что веки доктора Хон распахнулись вдвое шире в немом потрясении. Её охватил странного рода ступор и, кажется, женщина ненароком поглядывала на входную дверь, а заодно и на часы, над ней висящие. Она открыла было рот совсем немного, но никаких слов так сформировать и не смогла, потому вздохнула глубоко и сложила руки на столе, как самый послушный из учеников. Доктор улыбнулась как будто снисходительно, вновь обратив взгляд на мужчину перед собой. — Мистер Миллер… Звук её голоса утонул со стуком в дверь. Кто-то аккуратно и будто невесомо постукивал пальцами по закрытой двери кабинета, прося разрешения зайти. Но Зод услышал скрип дверной ручки ещё до того, как доктор Хон успела переключить своё внимание и ответить. Облегчение недюжинное прояснилось улыбкой на лице женщины, когда она наконец поняла, кто зашёл в её кабинет. Миллер следил за её реакцией недолго, но казалось, будто в дверях сейчас появился тот, кто должен спасти этого работника медицины от жуткой пытки. — Ты просила зайти. Женский голос показался странно знакомым – и Зода это настораживало. Он не мог вспомнить лицо человека, что говорил этим голосом – значит, это было не столь важно. Но в тоже время Зод прекрасно осознаёт, что не запоминает голоса тех, кто ему не важен. Из-за этого его разум начинает играть в кошки-мышки сам с собой, что запутывает куда сильнее. — Да! — тон мисс(ис) Хон был слишком восторженным на вкус Миллера, но он промолчит об этом. — Это Мистер Миллер, он пришёл к твоей пациентке. Которая недавно поступила после аварии. А-ха, так значит, в кабинете теперь и доктор Уилсон. Зод поднимается на ноги и поворачивается, чтобы поприветствовать её. За пару мгновений до того, периферийным зрением он замечает рыжие огни и невольно хмурит брови – совсем немного, практически незаметно. Слишком неожиданно он чувствует приятный аромат корицы и цитруса, который выбивал его из колеи вот уже чуть больше двух недель. Когда же встречается лицом к лицу с новой собеседницей… Кажется, даже заученная улыбка, которую просто вырезали на его лице, исчезает. На её месте появляются чуть приоткрытые губы, будто замершие на полуслове. Море синих глаз потеряло блеск снобизма и аристократизма, оставив после себя блики простого человеческого недоумения. Та девушка… — Я лечащий врач мисс Найтуокер – доктор Уилсон. — судя по её деловому, но вежливому тону, Зод ожидал, что она попытается пожать ему руку. И рука её, действительно, дёрнулась с таким намерением, но по упрямой воле хозяйки осталась держать снимки, что были прижаты к груди. Она собиралась, но что-то остановило её. Неужели, лицо Зода сейчас настолько потерянное, что она побоялась вырывать его из мыслей? Нет же… она пришла с беседы со Скарлет. Найтуокер, вероятно… Мужчина с силой сжал руки в кулак, пока не ощутил, как ногти слабо впиваются в кожу, что позволило ему вернуть самообладание. Прикрыв рот ладонью, он прокашлялся едва слышно, не будучи полностью уверенным, что его голос не охрипнет в самый неподходящий момент. — Прошу простите мой ступор, доктор Уилсон. Позднее время и бушующая погода, должно быть, замедляют мою реакцию. — Миллер старался реабилитироваться за столь грубое поведение при первой (пускай не совсем) встрече. Он подождал, пока девушка сделает несколько шагов до стола и сядет на стул напротив, и лишь после этого сел сам. В знакомой манере приложив ладонь к груди и наклонив голову, он произнёс: — Часть меня уверена, что мисс Найтуокер уже рассказала вам всё, что можно, но это будет значить только, что я повторюсь… Зод Миллер. Рад знакомству, доктор Уилсон. — Взаимно, мистер Миллер. — её улыбка в той же степени профессиональная, что и у её коллеги, но в тоже время она кажется более… искренней. Приятная улыбка. — Итак, мисс Найтуокер поступила к нам без пятнадцати пять. Она пришла в сознание по дороге в клинику и на момент нашей беседы чувствовала себя прекрасно – с её слов. Девушка обратилась к тонкой папке, которую принесла с собой. И по тёмным, скользким на вид листам Зод понял, что сейчас ему будут говорить о травмах. Переломах, вероятно. Вряд ли его смогут удивить чем-то новым: Скарлет уже успела сломать почти все кости в своём теле, а её друг детства, в свою очередь – невольно выучил человеческую анатомию. Ему, правда, не очень хочется слушать уже знакомую песню. — Доктор Уилсон. — Миллер почти забыл о своём вопросе, когда встретился взглядом с глазами карими и тёплыми, словно горячий шоколад. Но он молчал не больше трёх секунд – это не должно вызвать подозрений. — Ваша пациентка уже сказала, когда её нужно забрать? — Мы согласились, что она останется до выходных. — отвечает врач совершенно спокойно, что не может не радовать Миллера. По крайней мере, он не стал странным после такого вопроса. — Ушиб головного мозга помог убедить её в этом. — Оу, понятно. — не понятно, потому что такие травмы не останавливали Найтуокер от побега из больницы. — Что ещё? — Перелом Коллеса и несколько ушибов. — продолжает травматолог, передавая Зоду снимки. Он изучает их недолго: сломанные запястья он уже видел. — Это… — мужчина поворачивает руку как на снимке, прикидывая в своей голове: — Левая рука, верно? — Верно. — Что же, значит, у них ничья. — говорит Миллер с добродушной улыбкой и краем глаза примечает, что в очередной раз шокировал своими словами доктора Хон. Но теперь она с тем же недоумением смотрит на свою коллегу, у которой совсем нет проблем в общении с этим индивидом по имени Зод. — Значит, пять дней. Должен заметить, что это рекордное число. Вы, доктор Уилсон, должны быть прекрасным переговорщиком. — Благодарю, но мне не пришлось уговаривать её так долго, как вам кажется. — Вот как? — Найтуокер ударилась головой слишком сильно. — Я могу её увидеть? — Конечно, я провожу вас. — В этом нет необходимости. — прямо сейчас он должен пойти один. — Просто скажите в какой она палате – я найду. К счастью, противиться его желанию доктор не стала. Она улыбнулась почти понимающе и вновь устроилась на стуле, который уже успела отодвинуть немного. — Девятнадцать. Направо по коридору, третья дверь – тоже справа. — Премного благодарен. — Миллер накинул свой портфель на плечо и встал на ноги чуть быстрее, чем обычно, и задвинул стул. Ему катастрофически срочно нужно увидеть Найтуокер. — С вашего позволения, дамы… разрешите откланяться. Уже закрывая за собой дверь, директор невольно услышал шокированный голос доктора Хон, что воскликнул тихо «как ты это делаешь?!». Он не может её винить, на самом-то деле. Для человека, который впервые общается с Зодом (пускай и не совсем), доктор Уилсон воспринимала все его слова очень спокойно и понимающе. И не смотрела на него, как на лунатика. Её улыбка была непростительно светлой и искренней, а в карих глазах не было и капли осуждения – даже на реплике про ничью. Доктор Хон нахмурила тонкие брови, явно недовольная подобным комментарием, а добрая девушка только продолжила улыбаться ему снисходительно. Третья дверь направо… Зод борется с желанием просто зайти, но пересиливает себя и стучит пару раз костяшками по деревянной поверхности. Только ответа не дожидается, всего за пару шагов покидая коридор. Он закрывает дверь плотно и прислоняется к ней затылком, закрывая глаза и выдыхая. — У тебя такой вид, будто за тобой гналась стая диких собак. — язвительна, как всегда. — Или что, тебя напугали белые халаты? Миллер делает пару глубоких вдохов прежде, чем бросить серьёзный взгляд на подругу. Её волосы распущены и слишком сильно выделяются на фоне белого постельного её койки. Синяя повязка на её запястье тоже смотрится не к месту, и Зод заранее знает, что эта вещь раздражает Скарлет. Она уже написала на ней что-то чёрным маркером, который, наверняка, умудрилась выудить у кого-то из врачей. — Самое время сказать: Милли, я сделала это не специально. — Зод буравит подругу взглядом, но не видит в её глазах и малейшего укола совести. Она неспешно выгибает бровь в немом вопросе, но только пожимает плечами. — Милли, я сделала это не специально. И сразу вопрос: а что я сделала, Милли? — она сгибает ногу в колене и кладёт на него здоровую руку, облокачиваясь на приподнятую спинку больничной койки. Следит внимательно за приближающимся Зодом, пока он двигает к ней стул и садится рядом. — Ты чего такой потерянный? — Почему ты согласилась остаться? — он не планирует ходить вокруг да около. Он не зол и не раздражён, но этот вопрос просто не даёт ему покоя. И если причина та, о которой он думает… беды не миновать. — Ты сама говорила: не для того был нанят семейный врач и оборудована комната, чтобы Найтуокер торчали в клиниках. — Ух ты, да ты меня слушаешь? — её вздох был наигранным, оттого ещё более смешным. Но когда Миллер не ответил на её улыбку, Скарлет стала чуть более серьёзной. — Честно, я не знаю, как это произошло. Она меня просто… уговорила. — Просто уговорила? — Не поверишь, сама в шоке. — и это было честно, на удивление. Зод иногда просто знал, когда подруга дурачится. Но сейчас её слова были правдой. — Мне кажется, всё дело в морфине. Он как-то усыпил мою бдительность. Вот это уже издёвка. — То есть, рыжие волосы, корица и цитрус здесь не при чём? — что ж, может, морфин на самом деле усыпляет её разум немного, поэтому она плохо усваивает его слова. — А причём здесь… — она замолчала на секунду и отвела взгляд в сторону: она что-то вспоминает. Но когда подруга цокнула языком, а веки её распахнулись, Зод понял, что только что собственноручно выкопал себе яму. — Да ты шутишь, это она?! — Скарлет… — Это она? Незнакомка с кофе? Нет, это точно она?! — Скарлет… Да, её энергичность не усыпить даже морфину. — А я говорила, что найду её! Но вообще-то не так я планировала концовку дня… И она начала рассказывать, как вечером ей, наконец, позвонили с мастерской и сказали забирать машину. Как она добиралась на метро, пускай там и было мало людей, но радости ей это не прибавило, потому что потом пришлось пешком тащиться несколько кварталов по такой погоде. Забрала машину и уже ехала по главной дороге, когда какой-то грузовик не справился с управлением и проскользил ей в бочину. — Слушай, может мне поменять машину? Эта какая-то не фортовая! — Тебе просто не повезло с погодой. — Миллер говорил тихо, потому что Скарлет жмурилась даже от собственного громкого голоса: ей не нужен ещё один раздражитель. — Машина опять там? — Ещё чего… — цокнула языком Скарлет, подняв с матраса телефон. — Как только от меня отстали со всеми снимками и прочим, я позвонила МакКензи и попросила забрать машину. И пускай парни хоть скулят, когда увидят её… — МакКензи построит их, как следует, чтобы не спорили. — замечает Зод с доброй улыбкой. — Ты знаешь, как он тебя любит. — Тц, он меня боится. — только усмехается в ответ девушка, подпирая щеку здоровой рукой. — И знает, что я буду спрашивать с него. — И это тоже, разумеется. Взор подруги становится отдалённым и даже отрешенным немного, что не может не привлечь внимание Зода. Скарлет не может вот так замолчать посреди разговора. Миллер садится на край кровати и осторожно притягивает девушку к себе, пока её голова не ложится ему на плечо. — Испугалась? — она не отталкивает его и не пытается вырваться, что уже многое говорит мужчине. — Кто? Я? Смеёшься, что ли? Хорошо, она не испугалась аварии. В это он может поверить, но что-то всё же тревожит её. — Просто… я вдруг поняла… что согласилась торчать здесь целых пять дней. — она усмехается, но улыбка у неё грустная. Девушка вздыхает громко, закрывая глаза и лишь немного расслабляясь под боком друга. — А ты знаешь, я… не в восторге. — Мне поговорить с доктором? — Пф, да брось, я большая девочка, как-нибудь выдержу. — когда Скарлет ровно садится на кровати, Зод понимает, что ей лучше. Насколько это возможно. Девушка ударяет его по плечу, подмигивая: — К тому же, тебе ведь нужна причина встречаться с доком. Но с тебя должок! — Доком? — Мисс незнакомкой, Милли. — ухмыляется Скарлет, щёлкая друга по лбу. — Как насчёт… начать возвращать мне должок уже сейчас? Миллер и хотел бы злиться на неё, но не может. Не после пятнадцати лет дружбы, восемь из которых она была его единственным другом. Он слишком хорошо с ней спелся. — Хорошо, мисс Найтуокер, что вам будет угодно? — Можешь привезти пару вещей завтра? — просит она умоляюще. — Я с ума сойду, если буду таскаться в больничной одежде. — Хорошо, что-нибудь ещё? — Хм, не-а. Если что, я тебе напишу, идёт? — Как скажешь. Вспышка молнии озарила и без того светлую комнату, заставив обоих обратить взоры на окно. А синоптики не шутили, когда говорили о штормовом предупреждении: дождь не собирался стихать. Да и ветер стал только сильнее. — Ладно, Милли, давай домой. — отказа она не примет, судя по тону. — Пока не пришлось менять машину на лодку, езжай домой. — Да, пожалуй, пора. — Зод гладит подругу по голове, прекрасно осознавая, что ей это не нравится. Подтверждением тому становится недовольный стон, почти рык, со стороны Найтуокер. — Завтра заеду к тебе за вещами, доброй ночи. — Стой! — Миллер только успел коснуться дверной ручки. — Слушай, а у тебя нет с собой чего-нибудь от отца? Не хочу искать книги в телефоне. Зод иногда носил с собой отцовские книги. Кажется, сейчас у него есть одна… Да. Нащупав в портфеле твёрдую обложку, директор достаёт из сумки книгу, одну из немногих, что была оформлена, как следует. Он отдаёт рукопись прямо в руки подруги. — Спасибо. — Я не уверен, читала ли ты эту… — Да не важно. — улыбается девушка, прокручивая книгу в своей руке. — Всё, что от дяди Криса, помогает мне заснуть. — Иногда и мне тоже… — шепчет Миллер неслышно, чтобы не давать Скарлет лишнего повода для шуток. — Ну что ж, отдыхай. До завтра и добрых снов. — Осторожнее на дороге, Милли. Остерегайся Бэмби! Последняя фраза вызывает смех, который мужчина старательно пытается скрыть, уже закрывая дверь с другой стороны. Он думает о том, что нужно ещё заглянуть к доктору и сообщить о своём уходе, но смотрит на часы и понимает, что время уже позднее и, возможно, она ушла домой. Зод прощается с регистратором, когда проходит мимо стойки, и возвращается к выходу – шум ливня и грома снаружи становится громче с каждым шагом. Он оставил зонт в машине. Но если побежит сейчас, намокнет слишком сильно. Быть может, есть смысл дождаться затишья и тогда… — Как прошла встреча с мисс Найтуокер? Ушла домой… разумеется. — Относительно плодотворно. — замечает Миллер осторожно, ожидая пока доктор Уилсон станет с ним бок о бок, чтобы продолжить историю. — Сцену столкновения я слушал так, будто смотрел сцену из очередного кино про гонки, а также убедился, что во время шторма лучше не ездить на машине. О, и ещё кое-что: если есть такая возможность, сделайте ей чёрную повязку на запястье. Вы даже не заметите, как она порвёт синюю. — Так не любит синий цвет? — Так любит чёрный. — поправляет её Миллер. — Чёрную она точно не попытается снять. Зод не ожидал услышать что-либо в ответ, но всё же… за его словами последовало молчание – оно не тревожило его и не пугало, но заставляло задаваться вопросом: не сказал ли он нечто странное, как это обычно происходит. На свой страх и риск он осторожно, даже чуть боязно, поворачивается к доктору. И едва ли не отходит в сторону, когда понимает, что она смотрит на него. Будто она ждала, что он обратит на неё взгляд, чтобы заговорить: — Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Её голос убаюкивающий и такой… убедительный. На месте Найтуокер он тоже не стал бы спорить с ней. И, раз уж его заставили повернуться, Зод постарается получить от этого как можно больше. Он запоминает легкую улыбку – лишь уголки губ подняты немного – но от того она кажется куда более честной и человечной. Черты лица – плавные и мягкие – только подбородок острый немного, но в остальном никаких острот и резкостей. Что удивительно, ведь лицо немного худощаво, но это здоровая худоба – Зоду так кажется. Прекрасные рыжие волосы скрыты под шарфом, что завязан на её шее, но и те, что предстают взору кажутся чуть менее огненными в белом освещении больницы. Под тёплыми гирляндами кофейни они смотрелись в разы лучше. — Мистер Миллер. — кажется, она пытается достучаться до него уже некоторое время. И Зод одергивает себя, когда понимает, что смотрит на неё слишком долго. — Прошу прощения, это… — директор точно уверен, что его взгляд не был оценивающим и, никогда в жизни, похотливым. Если в его глазах и была хоть какая-то эмоция, то чистой воды восхищение. — Это было мне не подвластно. Карие глаза изучают недолго, но он не замечает в них обиды, только блеск улыбки. — Ничего страшного, такое бывает. Те же слова, той же интонацией. Может ли быть? — Вам есть на чём добраться домой, доктор Уилсон? Он не вынесет идеи, что в такую погоду кому-либо придётся добираться пешком. Даже в соседний квартал. Женщина переводит взгляд на улицу, где бушует стихия, и сжимает сумку в руках немного неуверенно. — Не думаю, что смогу вызвать такси, так что… придётся дойти до метро. — отвечает она, пожимая плечами. Зод осматривает её ещё раз, чуть более внимательно. — Зонт? — вопрос скорее риторический. Нет и шанса, что даже складной зонтик поместится в её сумку. — Я… не взяла его сегодня. — она признаёт это с трудом и отказывается вновь смотреть на Зода. Кажется, она собирается с силами и готовит себя к не самой приятной прогулке. — Позвольте подвезти вас, доктор Уилсон. — предлагает Миллер, не задумываясь. И это не потому, что именно эту девушку он ждал четырнадцать суток. — Я не хочу вас напрягать. — говорит она вежливо, поправляя шарф на шее. — До метро не так далеко. До ближайшей станции идти пятнадцать минут. Это не далеко – когда на улице не льёт дождь и ветер не сбивает ветки деревьев. — В таком случае, подождите немного, пока я дойду до машины и принесу вам зонт. — предложил Зод, не намереваясь сдаваться так просто. — Двадцать четыре спицы должны справиться и с таким ветром. Он слышит смех – звонкий и добродушный – но осторожный, будто она пытается скрыть его. В самом деле, она прячет губы ладонью, а тёплый шарф скрывает плечи достаточно, чтобы их дрожь не была такой заметной. Когда она снова обращает на него свой взгляд, есть определенная игривость в карих глазах. — Кофе не даёт вам покоя, верно? Дыхание на мгновение перехватывает в груди мужчины, когда он не до конца уверен: ему радоваться или паниковать такому исходу событий. С одной стороны, это до боли в сердце приятно, что его запомнили, с другой – как же глупо он выглядел всё это время? — Так вы… — Разумеется, я вас узнала. — улыбается ему собеседница, медленно отводя взгляд. — Во всём городе я ещё не встречала людей с такими же глазами, как у вас. Это был комплимент или? — Приятно слышать, доктор Уилсон. — в любом случае, лучше поблагодарить. И не ляпнуть ненароком, что он уже четырнадцать дней ищет с ней встречи. — Так, мне идти за зонтом? Её вздох он скорее увидел, чем услышал. Отчего-то мисс(ис) Уилсон вдруг показалась ему расстроенной, особенно с таким пытливым, почти осуждающим взглядом. — Вам так не нравится быть в долгу у женщины? — есть в её голосе упрёк. Пока не окончательный, но даже Зод слышит его. — Мне не нравится быть в долгу. Конец предложения. — не сказать, что такое предположение его оскорбило, но есть острое желание расставить все точки над i. — Мужчина или женщина – не имеет значения, мне не по нраву само ощущение, что я остался кому-то обязанным. И, поскольку оно мне не нравится, я предпочитаю избавляться от него при лучшей возможности. Серьёзный тон, с которым он говорил, кажется, убедил доктора. Возможно, даже напугал немного, потому что Миллер уверен, что лицо у него сейчас было такое, будто он кому-то угрожал. Но когда речь заходит о его принципах, моральных в том числе, он не шутит. Вспышка молнии вновь озарила улицу – уже тёмную, как оказалось. Электричество не выдержало капризов погоды? Раскат грома последовал почти сразу, выходит, удар пришёлся совсем близко. С долей грусти Зод отмечает, что женщина чуть сильнее сжала руки на своей сумки, и в глазах её проявилась толика тревоги. Она выдыхает медленно прежде, чем обратить теперь осторожный взгляд на Миллера. — Вам точно удобно… подвозить меня? — молния произвела сильное впечатление, раз она вернулась к первому предложению Зода. — Я вас не побеспокою? — Могу вас заверить, что я буду не спокоен, если вы пойдёте пешком. — Вы уверены? Она не доверяет Зоду или самой себе… говоря откровенно, ни один из вариантов мужчину не устраивает. — Вы окажите мне большую честь, если позволите подвезти вас, доктор Уилсон. — обещает он спокойным тоном. — Кроме того обеспечите мне спокойную ночь, ведь я буду уверен, что вам не пришлось пробиваться сквозь шторм. Кажется, это её убеждает. Она не говорит ничего вслух, но кивает благодарно и вновь одаривает его своей тёплой улыбкой. Но что радует Зода куда больше, так это тот факт, что его выбор слов не смущает собеседницу. Некоторые считают его старомодным и наигранным. — В таком случае, подождём затишья и… — Миллер открыл дверь, предвкушая спада ливня. И как раз через пару секунд дождь стал заметно слабее. — Вперёд!