Истинный джентльмен

Ему следовало бы лечь спать, чтобы набраться сил и бодрости для грядущего дня. Перенести записи из забытого ежедневника, чтобы не потеряться в своих обещаниях, как это случилось с Сарой. Ему следовало бы выключить свет, закрыть наконец окна, по которым продолжает тарабанить дождь, пускай и с меньшей силой. Задёрнуть шторы, чтобы огни города перестали манить его взор своей красотой и блеском. Ему следовало бы просто закрыть глаза и, скажем, посчитать овец, убегающих через ограду. Прекратить подниматься каждые пять минут, скидывая одеяло в сторону. Ему следовало бы заснуть. Но стоит ему закрыть глаза и в его ещё даже не начавшийся сон врывается женщина, которая и после личного знакомства не даёт ему покоя. Миллер был уверен, что причиной его беспокойства был «долг» – этот несчастный кофе, который был выпит за непростительно короткий срок времени, но продолжал отдавать своей крепостью и горечью до конца дня. Запах корицы и цитруса мерещится ему до сих пор, хотя в здании больницы и во время поездки он был куда слабее, чем при первой неофициальной встрече. Но теперь было ещё труднее – теперь Зод знает, как выглядит женщина, что сама того не зная, забрала у него беззаботный сон. Директор строительной компании попросту боялся брать в руки чертежи и макеты, уже представляя что вытворит карандаш в его руках, стоит мужчине замечтаться. Это очень и очень сильно отвлекало от выполнения обязанностей. А делегировать свою работу вечно Миллер точно не может. Вздохнув недовольно, Зод убрал руку со своих глаз – всё равно это не помогает ему заснуть – и повернул голову к часам на прикроватной тумбочке. На деревянном квадрате отчетливо светились не самые приятные цифры. 02:57 До звонка будильника осталось чуть больше двух часов, но для Миллера даже завтра не превратилось в сегодня – он не смыкал глаз с тех пор, как зашёл на порог собственной квартиры. Но будет несправедливо и неправильно, если он проспит завтра. Сара будет переживать, Хэнк будет нервничать, его работники… Короткий, но мелодичный звук – новое сообщение – застал мужчину врасплох. Обычно спокойная и плавная музыка уведомления вдруг показалась непростительно громкой и даже раздражающей, особенно вкупе с ослепляющим бликом света, озарившим стену. Поднявшись с недовольным стоном, мужчина несколько секунд сидел недвижно, попросту пытаясь собрать мысли в кучу. Зод не пытался даже найти домашние тапки в темноте, когда наконец решился встать на ноги и лениво зашагать к комоду, где заряжался телефон. Цифры на экране первым делом сообщили, что Миллеру потребовалось почти пять минут, чтобы просто дойти до другого края комнаты – очень обнадеживающе. Лишь спустя пару секунд он приметил уведомление. Уильямс, Джеб: «Непривычно видеть тебя в сети так поздно. Что-то с Найтуокер?» Зод примерно вспоминал – насколько ему позволял не отдохнувший разум – что недавно обсуждал с Джебом ситуацию Скарлет, а также причины, по которым эта ситуация произошла в принципе. Уильямс тогда ещё начал перераспределять свои планы на день, чтобы спланировать визит в компанию грузоперевозок. «Я встречаюсь с ней завтра после работы. Если пожелаешь, я передам, что ты обеспокоен её состоянием.» Было по-своему забавно наблюдать как меняется статус его собеседника в переписке: печатает… – в сети – и снова печатает… Впрочем, в три часа ночи довольно трудно сформулировать мысли, даже таким совам, как Джеб. Уильямс, Джеб: «Если я правильно помню, именно после такой твоей фразы Берни стал у неё мальчиком на побегушках, так что... » Зод не успел дочитать какой-то пары словосочетаний, когда сообщение было удалено, а Джеб вновь перешёл к быстрому – по его собственному мнению – печатанию. Очевидно, это займёт некоторое время, пока собеседник снова выразит свои мысли в полноценные предложения. Миллер подошёл ближе к большому окну, откуда открывался вид почти на весь город. Дождь прекратился чуть после полуночи, асфальтированные дороги всё ещё были украшены зеркалами воды, в которых так ярко и красочно отражались огни зданий и улиц. Словно портал в некий сказочный и такой похожий на этот мир, эти зеркала продолжали линии домов и световых вывесок. Но уходили куда-то под землю. Телефон завибрировал в руках Зода, мелодия вновь донеслась до его ушей. Уильямс, Джеб: «Пожелай ей скорейшего выздоровления от лица всей компании – это всё, что я могу сказать. При всём уважении, но я предпочту избежать личной встречи с ней. Прямо сейчас уровень моих нервных клеток слишком низок для этого». Зоду хотелось посмеяться над подобной ремаркой собеседника, но в тоже время он испытывал редкую степень негодования от того, как Джеб отзывается о его подруге. Верно, Скарлет может быть невыносимой и трудной в общении, особенно – когда она раздражена или обозлена. Тем не менее, сам Миллер никогда не находил дружбу с ней выматывающей. «Я передам следующее: Джеб тревожится о твоём состоянии и желает всего хорошего. Он хотел сказать тебе это лично, но мы оба знаем, что ему не достаёт уверенности и смелости.» «Согласуете такую трактовку, адвокат Уильямс?» Несколько секунд прошли без каких-либо действий со стороны собеседника. Казалось даже, что он и вовсе покинул диалог. Быть может, он уснул прямо за рабочим столом в своём кабинете – как это часто бывает. Уильямс, Джеб: «Вместо острого языка лучше бы унаследовал от своего отца способность засыпать по щелчку пальцев.» «Я уже забыл, зачем вообще написал тебе…» Так у него была причина, чтобы начать этот диалог? Немногие люди решаются завести беседу с Зодом на уровне простой переписки, тем более начинать её первыми. Даже Скарлет предпочитает бездушному набору букв и картинок живую беседу в виде телефонного или – что куда чаще – видеозвонка. Тихая мелодия оповестила мужчину о новом сообщении: неужели Джебу так быстро вернулась память? Миллер продолжил наблюдать за красотой зеркального города с редко проезжающими машинами, постоянно сменяющимися цветами светофоров и нескольких неоновых вывесок. Была в этом пейзаже своего рода магия и очарование. То, как органично современная стилистика ярких красок и причудливых форм вклинилась в классические формы и серость зданий, построенных, вероятно ещё до рождения Королевы Елизаветы II. Эпохи и ритмы – такие разные и чуждые друг другу – смешивались воедино, создавая свою собственную реальность. Но лично Зод всё же предпочтёт классические улицы города: их шарм и историческая мистика привлекали его куда больше. Звук сообщения, повторившийся и прерванный несколько раз подряд, вынудил Миллера оторвать взор от большого окна и переключить своё внимание на экран телефона. Где, вопреки всяким его ожиданием, высветилось уведомление от человека, про которого Зод успешно позабыл. Мишель: «НЕ ИГНОРИРУЙТЕ МЕНЯ!!!» Мужчина в буквальном смысле представил и услышал всё то негодование, что девушка вложила в это сообщение. Из-за заглавных букв ему показалось даже, что на него кричат, но… это не может быть правдой: Мишель никогда не повышала на него голос. Очевидно, до этого момента. Стоит заметить, что начиналась беседа очень и очень цивильно. Мишель: «Доброй ночи, Зод. Почему мне звонит МакКи и спрашивает, когда Скарлет выпишут из больницы?» «Скарлет не отвечает, а МакКи удалил переписку( Но у меня сохраняются удалённые сообщения):D» «Когда она попала в больницу и почему я об этом не знаю? Она сказала мне, что будет занята делами по работе, поэтому эту неделю останется в вашей квартире, чтобы не приходилось добираться с дома чёрт знает сколько» «И я не ругаюсь – я цитирую, поэтому не начинайте меня учить) Так что случилось? Берни говорил что-то о машине и что пригонит её сам по готовности» «Зод?» «Мистер Миллер?» «Генерал Зод, ответьте мне в конце концов…» Мужчина едва ли успел дочитать последние сообщения, отправленные девушкой вдогонку, когда её имя высветилось на экране. Зод нажал ответить до того, как успел всё обдумать: — Слушаю тебя… — Ну наконец-то хоть кто-то мне ответил! — голос девушки был весьма бодрым для… уже половина четвёртого… просто замечательно. — Что происходит, Зод? — Ты звонишь мне глубокой ночью, Мишель. — отвечает Миллер полусонным тоном, устало потирая переносицу и с силой зажмуривая глаза. Может, ему удастся насильно заставить себя заснуть. — Скарлет не обрадуется, если узнает, что ты нарушаешь свой режим сна. — О, да, конечно. Как только вернётся домой, обязательно накажет меня. — язвительность теперь просто зашкаливала в её тоне и Зод не сдержал добродушного смешка. — Но знаете в чём вся шутка? Я не знаю, когда она вернётся домой! От МакКи я получаю какие-то обрывки информации, от которых у меня только больше вопросов! И теперь он не отвечает мне! Существует небольшой шанс, что «Мишель» и «Миллер» стоят друг за другом в контактах Берни МакКензи. И по совершенной случайности он промахнулся, когда хотел позвонить Зоду, чтобы выяснить всё. Но до чего же роковую ошибку он должен был допустить… Скарлет убьёт его. — Мишель, глубокий вдох. — дыхание тяжёлое и рваное, явно вызванное тревогой и злостью, отдавалось эхо в его ушах. Девушка ворчала что-то недовольно, но спустя несколько секунд Зод услышал, что она выполняет его просьбу. — Могу предположить, что Скарлет не хотела расстраивать тебя, поэтому ничего не рассказала. Если вкратце, то да – она попала в больницу после автомобильной аварии. Но у тебя нет причин для беспокойства: твоя сестра в порядке. — А причём здесь МакКи? — Берни занимается ремонтом её машины. — тихое «оу» послужило ему единственным напоминанием того, что девушка всё ещё здесь, разговаривает с ним по телефону. Но даже сейчас он может представить её в обнимку с большим плюшевым авокадо, который помогает девушке ладить с тревогой. — Она вряд ли позволит тебе навещать её в больнице, Мишель. — Да знаю я. — вздохнула она рассерженно. — Но это не даёт ей повода врать. Как бы ни хотелось мужчине согласиться с подростком, он не мог этого сделать. Миллер прекрасно понимал, что у Мишель есть все основания быть обиженной, расстроенной и требовать от старших объяснений любого рода. Но точно также он принимал причины, по которым подруга могла не поделиться своим состоянием с сестрой. Причины весьма спорные и даже странные в каком-то смысле, но Скарлет имела на то право. — Ты не могла бы оказать мне небольшую услугу? — на другом конце телефона послышалось неоднозначное хмыканье или даже бурчание: младшая Найтуокер прижалась лицом к большому авокадо. — Скарлет вернётся домой уже в эту пятницу. Можешь проследить, чтобы водитель забрал её из клиники и привёз точно домой? Не на работу или конюшню – домой. Будет идеально, если ты поедешь вместе с ним. Я бы и сам проследил, но у меня будет занятой день. — Это значит, что я буду главной? — ноты радости и азарта появились в голосе подростка, что само по себе вызвало улыбку у Зода. Отвлечь её от дурных мыслей оказалось проще, чем боялся Миллер. — Можно сказать и так, да. Я ведь могу доверить тебе безопасность и здоровье сестры? И проследи, чтобы никаких физических нагрузок по возвращении домой. — Ги-хи, вас поняла. Как же она взбесится. — не слишком ли мечтательно была произнесена последняя фраза? Точно ли это безопасно? — Ну ладно, договорились. Доброй ночи, мистер Миллер. Мне лучше сделать вид, что я сплю, пока Аарон не зашёл. — Постарайся заснуть, доброй ночи. Едва ли Зод успел отвести телефон от своего уха, когда на экране высветилось новое уведомление. Уильямс, Джеб: «А писал я тебе потому, что мы хотим собраться на обеденный перерыв. Ты с нами?» Не сказать, чтобы это было неожиданно. Но прошло некоторое время с тех пор, как Миллер проводил отдых с кем-то, кроме Скарлет и её семьи. Парочка друзей с бунтарским духом сейчас заняты делами бизнеса, его напарник в работе недавно взял себе отпуск, остальные с головой погрузились в творческий астрал, из которого их и огнём не выгнать. Предложение Джеба вдруг показалось… на редкость своевременным. «Приму твоё приглашение с радостью. Присоединюсь, как только закончу с делами. Не поделишься со мной, кто ещё будет присутствовать?» Уильямс, Джеб: «Никаких новых лиц – это я тебе обещаю. Будущего жениха с братом нужно отвести в приличное заведение после их неудержимого кутежа на мальчишнике. МакКензи обещал подойти, если сможет» Что же, такую компанию Зод может принять. Возможно, ему удастся даже принести извинение за своё отсутствие на праздновании, куда он также был приглашён. Вот что бывает, когда он прекращает проверять записи в ежедневнике… Его вниманием вновь завладела переписка с младшей из сестёр Найтуокер. Он хотел лишь проверить: легла ли Мишель спать, как ей следовало бы сделать, или продолжила блуждать по миру социальных сетей. К счастью и успокоению мужчины, её статусом значилось крайнее время, что она провела онлайн, и ничего более. Зод ещё раз пролистал те растерянные и гневные сообщения, что прислала ему девушка: на тот случай, что он пропустил нечто важное из её слов. Мужчина добрался до момента, где шли поиски той девушки с кофейни… то есть, доктора Уилсон. Теперь Миллер знает, как к ней нужно обращаться, и ему надо привыкнуть к этому небольшому факту. Диалог пестрил фотографиями рыжеволосых женщин с редкими вставками Скарлет о том, что ей всё это надоело. Тем не менее, подруга продолжала свою самопровозглашённую миссию довольно долго – до тех пор, пока Мишель насильно не отняла у неё свой телефон. Стоит заметить, что «претендентки» вовсе не были дурной наружности, но, пройди одна из них мимо, мужчина бы даже не моргнул. Для него все эти девушки не выделялись бы из общей массы, средь которой Зод проходит каждое утро. Они бы не осветили своим присутствием серость улиц и не согрели бы холодный осенний воздух. — Очевидно, что-то во мне сломалось… — бормотал Миллер невнятно, плашмя падая на расправленную кровать. Есть ли смысл ложиться спать вообще? Пожалуй, провести некоторое время в компании друзей было не таким уж плохим решением. По крайней мере сейчас, выслушивая их проблемы, редкие жалобы и шутки, Зод мог хотя бы на час забыть о распрях в собственной голове, улыбаться открыто и искренне над кажущейся абсурдностью и несерьёзностью чужих дилемм. Заведение, куда всех пригласил Джеб, Миллер мог бы назвать кафе со скрытым потенциалом ресторана. Добавь в меню больше «сложных» блюд, несколько дополнительных залов и обслуживающий персонал, который будет по этим залам работать – и voilà можно смело давать статус ресторана. Организация заведения, уровень обслуживания и даже интерьер были выполнены по высшему разряду. Не все рестораны могут похвастаться таким уровнем. — Кенем, я надеюсь, что ты больше не будешь жениться. Второго твоего мальчишника я не выдержу. Почему, собственно, Зод выпал из беседы? Товарищи за столом обсуждали последствия их «наверняка, весёлого, потому что они мало что помнят» мальчишника – того самого, о котором Миллер успешно позабыл. Но, к счастью, никто не держал на него обиды. Даже наоборот – это стало поводом для смеха среди друзей. — Ты и во время первого едва копыта не откинул. — усмехнулся молодой человек со всегда смеющимися блестящими глазами и чарующей улыбкой, поднеся к губам чашку чая. — К тому же, Софи забрала моё сердце окончательно и бесповоротно… — Да, сердце, печень, лёгкие и прочую требуху. — то смеялся младший брат и свидетель жениха, без зазрений совести вырывая из рук Кенема сэндвич и уплетая его почти за два укуса. — Будущая миссис стала монополистом и скупила контрольный пакет акций на это… тело. — Ты просто завидуешь, что твоё тело никому не сдалось. — Не нашёлся ещё акционер, которому хватит капитала на приобретение такого самородка. — улыбкой Тибальта можно было осветить весь город. Он замотал головой, взлохматив свои непослушные волосы, и пригладил шевелюру по всем канонам агента 007. — Ну а теперь серьёзно: если кто-то из вас планирует играть свадьбу в ближайшее время, дайте знать заранее. Я начну готовиться. Подобная, казалось, безобидная шутка отчего-то вызвала серьёзный спор у сидящих за этим столом. А в глазах директора строительной компании трое – уже толпа, плюс опаздывающий МакКензи где-то по пути сюда. Зод всегда был далёк от таких бесед и даже сторонился их с завидным упорством. В подростковые годы, пока его одногодки обсуждали актрис и певиц, с которыми хотели бы пойти на свидание, Миллер думал о том, насколько ярок и аристократичен образ Хью Джекмана в картине «Кейт и Леопольд». Разумеется, подобные размышления приходилось держать при себе, дабы не стать посмешищем для наглых и озлобленных подростков. И тот факт, что в то время Зод ещё посещал психиатра, не особо помогал коммуникативным способностям юноши. — Ну а ты, генерал Зод? Следует признать, что эта кличка ему куда более ненавистна, чем женоподобное «Милли», придуманное Скарлет. Из того, что Зоду известно о персонаже-тёзке, можно сделать не самые лестные выводы. Внезапно, внимание всех сидящих было приковано к его скромной персоне. Мужчина и не заметил, что уже некоторое время его взгляд прикован к панорамным окнам. С того угла, что они с товарищами заняли, можно было видеть улицу, ведущую к злосчастной кофейне. Ему, действительно, надо освежить голову… — Приношу извинения. Кажется, я отключился. — джентльмену не следует вот так отвлекаться от беседы. — О чём шла речь? — Как дела, говорю! — засмеялся Тибальт, наклонившись ближе к столу, чтобы стащить ещё пару закусок. — Ты же идёшь на окольцевание моего дорогого брата? — Разумеется. — Зод одарил товарища своей фирменной, вежливой улыбкой – ничего не скрывающей, но и слабо выдающей какие-либо эмоции. — Я не могу позволить себе пропустить столь важные для вас мероприятия дважды. — Да кстати, тебе нужен +1 или… ты, как обычно, идёшь вместе с Найтуокер? — вопрос был задан тоном учтивым и лишь немного напуганным, что не скрывала даже доброжелательная и, казалось бы, беззаботная улыбка будущего жениха. Но для Миллера слова товарища скрывали в себе странного рода упрёк, о существовании которого, наверняка, не догадывался и сам Кенем. Молодой человек был натурой выискивающей и любознательной, но, порой, он не придавал особого значения своим словам. — Если тебя это устроит, я бы попросил оставить за мной право привести гостя. — уголки губ заболели совсем немного от того, что Зод улыбнулся чуть шире, чем обычно. — Насколько мне известно, Скарлет намерена взять с собой сестру. — Да, Мишель с друзьями обещали развлечь нас, как подобает. — адвокат Уильямс скрыл язвительную улыбку за чашкой горячего чая, пар от которого даже ослеплял немного. — Подростки считают, что такие старики, как мы с вами, не умеют «оттягиваться». — Говори за себя, старик! — возмутился младший из братьев, едва ли не подпрыгнув в своём кресле от негодования. — Я всего-то на восемь лет старше всей этой банды. — Да-да и на восемь лет глупее… — Чего пробубнил, братишка? За несколько месяцев погружения в работу и пару недель витания в облаках Зод успел позабыть о причине, по которой предпочитает не становиться частым гостем таких посиделок. У молодых людей горячая кровь, малой толики провокации достаточно, чтобы их голоса стали громче, а жесты ярче и красноречивее. Их энтузиазм и активность могли быть весьма… утомительными. Внимание Миллера практически сразу переключилось, когда до его ушей донёсся звонок дверного колокольчика и чей-то стремительный, неровный шаг. Среди лабиринтов столов и кресел он замечает краски тёмных шоколадных оттенков – лишь через несколько секунд принимая во внимание, что это цвет пиджака и брюк. И несомненно, такой выбор одежды кроме самого Зода, был присущ не слишком большому числу людей. — Простите за задержку, я не мог подняться с постели – и прежде, чем ты что-нибудь скажешь… — Берни МакКензи упёрся руками в спинки кресел, на которых устроились товарищи, и опустил голову в попытке перевести дух. Вероятно, проснувшись с таким сильным опозданием, он начал собираться вдвое быстрее и прибежал сюда со всех ног. На его бронзовой коже виднелись тёмные круги под глазами, брови были нахмурены так сильно, что формировали самый острый угол, какой Зод когда-либо видел в человеческой мимике. Аккуратная – на так давно после барбера – борода, скрывающая подбородок и скулы мужчины блестела каплями пота также сильно, как и его лоб. Берни сделал глубокий медленный вдох, выдохнул он, казалось, ещё более нерасторопно и буквально упал на кресло рядом с Уильямсом, что уже любезно предлагал ему платок из своего кармана. — Прежде, чем ты что-нибудь скажешь, Зод… — МакКензи расслабил ворот своей рубашки и залпом выпил стакан воды, стоящий на столе. Правда, в следующую же секунду скривился, когда понял, что вода была тёплой. — Я просто жёстко напортачил с Мишель – осознаю и глубоко раскаиваюсь, но, друг… два часа ночи! Ты не можешь винить мою замученную душу за такой прокол. — Я вовсе не виню тебя, МакКензи. И в твоих раскаяниях я также не нуждаюсь. — в конечном итоге, ошибка товарища не будет стоить Зоду ровным счётом ничего. — Но если Скарлет спросит меня, откуда Мишель знает о случившемся, я просто наберу твой номер – договорились? — Что ж, я найду достойные причины для Найтуокер не убивать меня вот так сразу. — понадобилось ещё несколько секунд, чтобы успокоить дыхание. Но следующую фразу Берни говорил тоном собранным и крепким, как сама твердыня земли. — Ты думаешь, почему я не спал так долго? Я пытался найти запчасти для её машины. — Значит ли это, что она подлежит восстановлению? — Да, вполне. Вмятины подправили, нужно только найти дверь на замену и… На сей раз Миллер не позволял себе отвлекаться от беседы. Ещё несколько минут назад он попросту не улавливал шуток, разделённых среди присутствующих, не мог вспомнить как Тибальт поскользнулся и упал в бассейн – прямиком на огромного надувного фламинго, купленного Софи не так давно. Он не мог подшутить над Кенемом, который разревелся как девица перед свадьбой и не успокоился, пока не перечислил все те причины, по которым решился на этот шаг. Но приход МакКензи направил беседу в более серьёзное русло – то, в котором Зод принимал участие так или иначе. Ближе к окончанию их обеденного перерыва будущий жених даже изъявил желание навестить Скарлет в клинике и узнать, не понадобится ли ей что-нибудь на праздновании: в понимании Кенема она, очевидно, была неспособна даже ходить и это «что-то», что может ей понадобится – костыли или коляска. Стоит ли говорить, что юноша отказался от своей идеи после слов Берни: ты же в курсе, что у неё с левой смертельный удар? Пожалуй, об этом можно и умолчать. Особенно в беседе со Скарлет. Выход с друзьями оказался куда более освежающим, чем мог подумать Зод. Он ожидал прилива усталости после нахождения в столь шумной компании, желания побыть в одиночестве и, быть может, насладиться трелью дождя, изредка падающего на землю в течение дня. Но, вопреки самым смелым его предположениям, небольшая смена обстановка – даже простенький перерыв на обед – казалось, освежил голову директора. Вернувшись в офис, он смог спокойно заняться отложенными проектами и рассмотреть рабочий план на этот месяц. Безо всяких посторонних мыслей, что так и норовили засесть в его голове на долгое время. Он наконец вернулся к заброшенному чертежу и даже смог сделать несколько дельных нововведений… хотя, он до сих пор не знает, какой результат хочет увидеть в конце. Но ведь в этом вся прелесть вдохновения и энтузиазма: никогда не знаешь где именно твои плану решат свернуть на другую дорожку. В редких перерывах он вёл беседы с Хэнком, который сегодня был явно не в лучшем расположении духа. Всякий раз прежде, чем зайти в кабинет начальника, он останавливался у рабочего стола Сары. И всякий раз находил повод сделать ей замечание о самых, казалось бы, непримечательных делах. Сегодня вдруг выяснилось: что секретарь неправильно организовывает своё рабочее место, заваленное кучей ненужных вещей, что вокруг её стола слишком часто вертятся другие работницы и сплетничают обо всех подряд, что она постоянно заходит без стука и слишком громко разговаривает. На самом деле, Зод даже не понимал откуда в его помощнике столько энергии и кто его укусил перед выходом на работу. И пускай бедняжка Сара не показывала этого, но слова Хэнка явно задевали её – Миллер видел это в чуть менее широкой улыбке на её лице, в опущенных плечах и даже в том, как она стала тише ходить по его кабинету и опускать голову. Никогда раньше Зод не испытывал столь сильного желания сделать выговор своему помощнику. Его останавливал лишь тот факт, что он сам не совсем отошёл от шока, испытанного утром. — Сара, ты не собираешься домой? Рабочий день уже двадцать минут как подошёл к концу, но мужчина этого даже не заметил. Он и продолжил бы выводить линии чертежей, если бы не получил гневное сообщение от Скарлет с требованием привезти её вещи. Наскоро закончив со всеми делами и стянув пальто со спинки своего кресла, Зод вышел из кабинета только чтобы увидеть своего секретаря, глубоко погружённую в какие-то бумаги. — Мне нужно закончить с парой документов и я смогу пойти. — сказала девушка едва слышно, заправив свои непривычно короткие светлые волосы за ухо и одарив директора доброжелательной улыбкой. — Передайте мисс Найтуокер скорейшего выздоровления. — Она будет рада. — ответил мужчина, накинув пальто и повесив сумку на плечо. Краем глаза он заметил раскрытый шкаф и приготовленную обувь, брошенный на столе телефон и открытый рюкзак, с которым Сара пришла сегодня утром. Кажется, она тоже собиралась уйти. — Не засиживайся допоздна. Погода может ухудшится в любой момент, как ты будешь добираться домой? — Метро мой лучший друг! — пошутила девушка, но смех её показался неискренним и вымученным. — Я буду в порядке, директор Миллер, правда. К тому же, я сегодня ночую у подруги – а это не так далеко. — Что ж, если ты в этом уверена. — ответом стал положительный кивок, даже пара таковых для большей убедительности. — До завтра, мисс Хопкинс. И почему все сегодня ведут себя так странно… Дорога в клинику заняла меньше времени, возможно, потому, что теперь Зод точно знал куда ему нужно ехать. Прошлым вечером он был вынужден положиться на голос навигатора, который и сам запутался в поворотах, из-за чего пришлось сделать несколько лишних кругов. Он припарковался на том же месте, достал с заднего сиденья спортивную сумку, любезно собранную работниками дома Найтуокер, и направился в здание. Девушка в регистратуре… Кейти, кажется, улыбнулась ему осторожно и ладонью указала в нужный коридор на случай, если он забыл направление. Но что удивило его чуть больше, так это факт, что Кейти запомнила его. — Не прошло и полвека! — У тебя всегда есть заготовка для меня, верно? — в другой ситуации Миллер посчитал бы такое начало разговора оскорбительным. Но он слишком давно знает Скарлет и прекрасно видит добродушную улыбку, сияющую на её лице. — Простое приветствие для тебя слишком скучно. — Нет, но ты не тот человек, с которым я буду довольствоваться формальными нудностями. — девушка хлопает по матрасу рядом с собой, не обращая особого внимания на громоздкую сумку, принесенную Зодом. Мужчина может только помотать головой на поведение подруги. Он оставляет вещи на кресле и садится на больничную койку, краем глаза замечая на тумбочке отцовскую книгу с кромешно-чёрной закладкой где-то на середине. Стоит Миллеру присесть на матрас, как Скарлет оказывается в его личном пространстве: упирается здоровой рукой о его колено, немного поднимая корпус, и буравит его выискивающим взглядом: — Ну-ка скажи мне, почему док отдаёт мне твой зонт с просьбой вернуть его? — девушка кивает в сторону чёрного зонтика, всё это время неприметно стоящего в углу. Она упирается в лоб Зода собственным и шепчет едва слышно, но требовательно: — Признавайся, Милли. — Во-первых, я всё же придерживаюсь мнения, что называть своего лечащего врача «доком» не совсем уважительно, Скарлет. — на подобное замечание она, естественно, лишь выгнула бровь недовольно, но промолчала. — Во-вторых, я предложил доктору Уилсон подвезти её до дома в силу не самой подходящей для пешей прогулки погоды. — Слушай, может тебя напоить… — бормотала себе под нос брюнетка, что скорее походило на мысли. — Тогда ты начнёшь говорить по-человечески. — Шутка услышана, но не воспринята аудиторией, Скарлет. — Тц, тоже мне гений нашёлся! — не так сильно, чтобы вызвать боль, но достаточно, чтобы заставить отшатнуться, Найтуокер ударила друга по плечу и кивнула в сторону зонта. — Но серьезно, забери его. А то у дока явно душа была не на месте из-за этого. Ты ж не заставил её ехать с тобой? — Найтуокер, что за подозрения?! — Да шучу я, Милли, расслабься. — засмеялась брюнетка заливисто и искренне, стирая с глаз выступающие слёзы. — Не смущайся, как подросток, пойманный за развратом. — Однажды, ты сведёшь меня с ума… — Зод встал на ноги, чтобы забрать свой зонт и начать раскладывать вещи подруги. Но он мог поклясться, что слышал невнятное бормотание: — Ты меня явно недооцениваешь. — Что ты говоришь? — но Скарлет наклоняет голову набок, невинно хлопая ресницами и наигранно поджимая губу. — На самом деле, я хотел спросить у тебя кое-что. — Вся внимание, Милли. — Найтуокер поднялась с больничной койки и встала рядом с мужчиной, здоровой рукой она потянулась внутрь сумки, где смогла разглядеть целую стопку книг. — О, ты привёз их из своего дома? — Они лежат без дела с тех самых пор, как отец разобрал свои книжные стеллажи. — вздохнул Зод чуть устало, вспомнив гору книг, которые ему следовало бы разобрать уже очень давно. Только вот мечта о порядке продолжает оставаться мечтой, а баррикада из рукописей увеличивается каждый месяц. — Правильнее будет сказать: с тех пор, как они поломались. — Так, что ты хотел спросить? — выбрав для себя подходящий рассказ, Скарлет вновь села на кровать. Книга на её коленях подождёт немного, пока они не с Зодом не закончат беседу. — Какая причина может быть у девушки, чтобы поменять причёску? Брюнетке понадобилось некоторое время, чтобы прокрутить вопрос в своей голове и хоть немного осознать его значение – во всяком случае, именно так Миллер судил о её молчании. — Мы говорим о ком-то конкретном или этот вопрос чисто теоретический? — Стыдно признать, но сегодня утром я не узнал своего секретаря. — сказал мужчина, недовольно сжав переносицу и закрыв глаза. — Она покрасила волосы светлым и постригла их до плеч. — Покрасилась? И постриглась? Хопкинс? — уровень скептицизма в голосе подруги был настолько велик, что вполне мог переплюнуть высоту Килиманджаро. — Сара Хопкинс, которая проревела два дня, когда вместо обещанных десяти сантиметров ей состригли двадцать. И та же самая Хопкинс, которая терпеть не может стереотипных блондинок. — Именно по этой причине мне и интересно твоё мнение. — А-ха, ну… вряд ли она просто захотела сменить имидж – да и чтобы так кардинально. — Зод мог слышать скрип шестерней, упорно и надрывно работающих в голове Скарлет. Быстрый ход её мыслей он ощущал, даже стоя к подруге спиной и будучи полностью погружённым в поиск зарядки от её ноутбука, упавшей куда-то на дно сумки. — Должно быть, там что-то серьёзное. Не замечал за ней ничего странного последнее время? — Она приходит на работу на тридцать минут раньше, уходит позже, она больше не носит каблуки, не выходит на обеденный перерыв, чаще допускает ошибки в документах – не делового рода, скорее орфографические или пунктуационные – и… О, ещё она перестала отвечать Хэнку на его шутки. Это всё, что я могу вспомнить прямо сейчас. — осторожный взгляд, брошенный на подругу через плечо, позволил Миллеру увидеть плохо скрываемый шок на её лице. — Что такое? — Это чертовски… детальное странно, Милли. — Оу… в самом деле? — утвердительный кивок подруги заставил Зода лишь сильнее нахмурить брови. — Я всего лишь немного наблюдателен. — Ну да, всего лишь чертовски наблюдателен. — Скарлет закатила на него глаза – она любит это делать – но в следующую секунду девушка погрузилась в состояние глубокой задумчивости. Подруге нравилось делать это играючи. Она выбирала удобную позу – как, например, сейчас, облокотившись о большую подушку – сгибала ногу в колене и запускала руку в волосы, жеманно расчёсывая длинные пряди тонкими пальцами. В такие моменты она закрывала глаза, полностью сосредотачиваясь на своих мыслях, ни один мускул на её лице не был напряжён – мимика девушки всегда отражала спокойствие и умиротворение, вне зависимости от того, насколько серьёзными были размышления. Её дыхание замедлялось, словно постепенно брюнетка засыпала, и иногда сопровождалось тихим напеванием какой-то мелодии. — Слушай. — голос показался Зоду чуть более хриплым, чем обычно, но он мог свести это на усталость. — А насчёт бинтов… это ведь ты посодействовал? Миллер успел только выложить пару тёмных футболок, когда вопрос Скарлет вынудил его повернуться. Девушка показывала ему свою руку с бинтом чёрным, словно сама ночь, который почти сливался с её тёмными локонами. Она вдруг решила поменять тему? — Я лишь поделился своими переживаниями о том, что клиника понесёт потери эластичных бинтов, если оставит тебя с тем жутким синим цветом. — отвечает мужчина спокойно, продолжая разбирать сумку. — Ты бы его порвала, без сомнений. Есть недолгая тишина, в которой Миллер может отчётливо слышать шорох складываемой им одежды и трель начинающегося дождя, что мелкими каплями бьет по стеклу. — Спасибо. — говорит девушка неслышно. И по тихому скрипу Зод может предположить, что она полностью ложится на матрасе. — Он реально… раздражал меня… Когда её голос стал ещё тише, мужчина обернулся в тревоге. И выдохнул спокойно, осознав, что подруга задремала – верно, обезболивающие ведь вызывают сонливость, так у организма есть лучший шанс на отдых. Скарлет сопит тихонько, носом утыкаясь в подушку, и бормочет во сне что-то неразборчивое. — Имя, дарованное матерью – Скарлет. — шептал Зод ласково, но с определённой толикой издёвки. Он подошёл к уже крепко спящей подруге и забрал книгу, что так и норовила сползти с её колен. Оставив рассказ на тумбочке рядом, он опустил спинку больничной койки и натянул тонкое одеяло до плеч девушки. — Имя, определённое природой – Соня. Брюнетка ворчала что-то недовольно, вероятно, даже сквозь сон воспринимая голос друга, и лишь сильнее вжалась головой в подушку. Было нечто по-детски очаровательное в спящей Скарлет – это единственное её состояние, в котором девушка не пытается бороться со всем и вся. — Мирных сновидений. Все ждут твоего возвращения. Выключив свет, Зод вышел из палаты подруги, тихо закрыв за собой дверь. Коридор клиники встретил уже почти привычным мягким светом и запахом хлора, хотя… он был в разы слабее, чем всего одну ночь назад. Теперь стены здания были наполнены свежестью – осенней, дождливой свежестью. Самой лучшей для раздумий. Мужчина повернул в нужный коридор, который должен был привести его к регистратуре и Кейти – нужно попрощаться с девушкой и поблагодарить её за помощь. Пускай Миллер и не нуждался в оной, но сам жест был очень милым со стороны работника клиники. Но стоило стойке появится в радиусе его зрения, Зод замер: с ней рядом, словно яркое пламя в лесу, полном блеклых светлячков, была доктор Уилсон. Она заполняла какие-то бумаги, изредка обращая свой взгляд Кейти, что вела с ней беседу. Девушка с огненными волосами улыбалась коллеге столь лучезарно и добродушно, но что занятно – её улыбка не ослепляла. Не вызывала желания отвернуться или закрыть глаза, наоборот – так и манила глядеть как можно больше. — Закончили с визитом, секретарь Милли? — Кейти… именно в этот момент решила заметить появление мужчины и позвать его. Отчего Миллеру пришлось спешно отвезти взор от созерцания доктора Уилсон, что оказалось практически невозможным, стоило ему заметить взмах огненных волос. Девушка теперь тоже смотрела на него. Уголки её губ приподнялись едва заметно, делая черты женского лица лишь немного острее. Но даже так они оставались удивительно мягкими и плавными для взора. Глаза цвета горячего шоколада горели тёплом точно так, как Зод запомнил после их официального знакомства. — Не сочтите за грубость, но нахождение здесь выматывает мисс Найтуокер. Она заснула вскоре после моего прихода. — ответил он Кейти прежде, чем переключить своё внимание: — Рад видеть вас в добром здравии, доктор Уилсон. — Взаимно, мистер Миллер. — девушка держала его взгляд совсем недолго, пока не вернулась к заполнению бумаг. — У мисс Найтуокер всё в порядке? — Никаких жалоб я от неё не получил и могу заверить вас: моя подруга не из тех, кто станет молчать о своём дискомфорте. — повзрослев, Скарлет стала в разы сдержаннее, но своё недовольство и раздражение она высказывает всё также ярко. — Надеюсь, она не доставляет вам сложностей? — Вовсе нет, она весьма сговорчива и… — Эй, Билли! Незнакомый голос – по-нездоровому громкий и жизнерадостный – принадлежал мужчине в белом халате, что так целенаправленно и уверенно гарцевал в их сторону. Он сбавил темп, спотыкаясь на собственных шагах, когда увидел Зода – выражение его лица в тот момент трудно назвать дружелюбным. Лишь на доли секунды он потерял контроль над своим лицом, когда единственная мысль пробежала в его голове: до чего же грубо. Незнакомец… бейдж на грудном кармане его халата заявлял, что обращаться к человеку нужно доктор Финч. Так или иначе он ворвался в пространство, занимая его всей своей громкой натурой, и повис на стойке регистратуры, не прекращая разговаривать. — Билли, вот ты где! Ты меня избегаешь, что ли? Весь день пытаюсь тебя поймать и не могу. Мужчине понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что невежа всё это время обращался к доктору Уилсон. Он, очевидно, не обращал и малейшего внимания на тот факт, что прерывает чужую беседу. Финч подошёл ближе к девушке, легонько толкнув ту локтем, чтобы привлечь внимание, и ухмыльнулся так самодовольно, что будь здесь Найтуокер… она бы определённо ударила его. — Билли, ты игнорируешь меня? Зод наблюдал, как доктора Уилсон буквально передернуло, когда Финч в очередной раз назвал её «Билли». Она сжала ручку в своих руках чуть сильнее прежде, чем отложить предмет в сторону – теперь Миллер точно замечал помарки на бумаге. Должно быть, это произошло в тот момент, что Финч позвал её первый раз, или рука доктора дёрнулась, когда её толкнули локтем. Глубокий вдох и куда более медленный выдох девушки Зод скорее увидел, чем услышал. Также, как и отсутсвие той искренней улыбки, что сияла на её лице лишь секунду назад. На её месте стала другая – вежливая и собранная, куда более знакомая самому директору, чем хотелось бы. — У меня много работы. — ответила она спокойно, извинившись перед Кейти за испорченный документ, и облокотилась спиной о стойку. Она так и не повернула корпус в сторону Финча, как сделала бы, будь настроена на приятную беседу с ним. — У вас всё в порядке, доктор Финч? — Почему так официально? — брови невежи так и подпрыгнули в наигранном изумлении, но только теперь он, кажется, заметил присутствие ещё одного человека. — О, салют! Доктор Джеймс Финч, рад познакомиться, мистер… Он вытянул свою ладонь, вероятно, в намерении пожать руку Зода, как это часто делают при встрече с новым человеком. Но его улыбка – донельзя широкая, тянущаяся до самых его ушей, вызывала некоторое сходство с тем персонажем… Мишель называла его клоуном, но его имя пришло из колоды карт… Джокер. Верно, не наноси Джокер столь агрессивный красный акцент на свой рот и щёки, вероятно, его улыбка выглядела бы примерно так. Но были характерные морщинки у его глаз, говорящие об искренности приветствия. И во взгляде его не было намёка на презрение и раздражение. Однако же, когда человек слишком сильно выставляет свои эмоции напоказ, Миллер находит доверие к такому индивиду весьма затруднительным. Нотки сомнения и непонимания появились на его лице, вместе с тем улыбка его медленно превращалась в потерянную гримасу, когда секунды продолжали идти без всякого движения или даже слова со стороны директора строительной компании. — Вы начали своё приветствие столь задорно, что я решил, вы попытаетесь угадать моё имя самостоятельно. — пожалуй, это жестоко с его стороны, но Зод не смог сдержать улыбки, когда всего на несколько секунд, но доктор Финч остался безмолвным. Пока новый знакомый находился в прострации, Миллер пожал его руку. — Зод Миллер, будем знакомы, мистер Финч. Быть может, он сжал его ладонь слишком сильно, если поражённый вздох и лёгкая нахмуренность бровей говорили хоть о чём-то. Но улыбка самого Зода не дрогнула ни на секунду, даже когда явно обиженный Финч раскрыл рот, чтобы что-то ответить. Его возможные возражения были прерваны звонком телефона, что в мгновение ока подняла Кейти и спустя несколько секунд сказала: — Доктор Финч, вас просят немедленно вернуться в ваше отделение. — Эм… да, конечно, сейчас вернусь. — ответ его был настолько тихим, что даже Кейти не смогла скрыть удивления на своём лице. Джеймс потряс правую руку и потёр запястье, одарив Зода довольной, почти смеющейся ухмылкой: — Качаешься? — Качается судно на волнах, доктор Финч. — ответил мужчина, прикрыв глаза. — И я не большой фанат спортивных клубов. — Ну, значит, сильный от природы, да? — вновь засмеялся собеседник, пускай и с явным добродушием, похлопав Зода по плечу. Вся сила воли Миллера сейчас ушла на то, чтобы не отбить чужую руку. — Ладно, буду иметь ввиду и в следующий раз надену боксерскую перчатку. До встречи, Билли. Прыгающая походка с явными намёками пританцовывания, которой Джеймя удалялся к лестнице была по-своему забавной и… неуклюжей. За пару пройденных метров он успел врезаться уже в одного мед. брата и вынудил сделать резкую остановку пациента в инвалидной коляске. — Потенциальный кавалер? — вопрос слетел с его губ до того, как Зод смог остановить себя. Он вовсе не намеревался озвучивать свои мысли вот так прямо – это оскорбительно и мужчина не имеет права вмешиваться в чужую личную жизнь, даже если… — Скорее, навязчивый ловелас. — смеющимся тоном ответила доктор Уилсон, но выдохнула с облегчением, когда громкоголосый коллега исчез из поля её зрения. — Почему не сказать, что его поведение неуместно? — на взгляд Миллера это было бы самым логичным поступком. По крайней мере, сам он предпочёл бы именно такое развитие событий, чем продолжение чьих-либо мучений. — Говорили много и много раз. — голос Кейти донёсся позади, но она даже не подняла взгляда. Раздражительность мелькнула в её тоне, куда более сильная, чем Зод мог бы себе представить. Девушка закатила глаза и сдула в сторону длинную чёлку. — Но он не слышит даже прямого отказа в лоб, этот… — Кейти, ты уже ознакомилась с новым планом отпусков? — спокойный голос девушки с огненными волосами, кажется, прервал очень долгую и гневную тираду. — Что-то поменялось? — как быстро переключается внимание у работника регистратуры. Её глаза-васильки расширились совсем немного в удивлении и зарождающейся тревоге. — Есть небольшие корректировки, ознакомься завтра утром, хорошо? — доктор Уилсон отпрянула от застеклённой стойки, встав ровно настолько, что казалось струна музыкального инструмента была натянута вдоль её спины. С удивительной грацией девушка повернулась к Миллеру, кудрявые волосы каскадом закрывали её спину. — Мне нужно вернуться к работе. Всего доброго, мистер Миллер. — Не смею задерживать. — кивнул в ответ мужчина и позволил себе проводить взглядом удаляющийся силуэт девушки. Улыбка осторожная, словно нарисованная кропотливой рукой художника, отказывалась сходить с его лица. — Лёгкой работы, мисс Кейти. И безопасной дороги домой. — Спасибо, вам того же, секретарь Милли. Бровь его дёрнулась едва заметно от услышанной клички и Зод остановился, не успев сделать и одного шага к выходу: — Я не имею ничего против, если это станет вашей локальной шуткой, но всё же… — он повернул голову совсем немного, бросив на девушку внимательный взгляд через левое плечо. — Могу я попросить вас, не выносить её за пределы этого отделения? Кейти хихикнула добродушно, но изобразила жест, словно закрывает рот на замок. Правда, не прошло и пары секунд, как её плечи вновь начали содрогаться в порыве смеха. Что ж, пускай у девушки будет повод развлечь себя во время работы – в конце концов, хуже от этого никому не становиться. На улице всё ещё достаточно светло, чтобы фонари-длинношеи оставались выключенными. Лучи солнца упорно пытаются пробиться сквозь завесу грустных туч. Дождь редкий и мелкий играл свою мелодию по крышам зданий и стёклам припаркованных машин. Проезжающие мимо автомобили поднимали брызги даже с ничтожно малых, только появившихся луж, из-за чего пешеходам приходилось быть ещё более осмотрительными. Золотые листья деревьев теперь блистали хрустальными бусинами капель, что собирались на самом кончике и падали на тротуар или зонты проходящих мимо горожан. В самом-то дело, это не тот дождь, от которого нужно скрываться. Он был недостаточно сильным, чтобы промочить одежду насквозь, его максимум – это оставить пару кривых крапинок на плечах и спине, превращая пальто и ветровки в шкуру гепарда. И ведь ветер совсем не дует, влага не будет попадать в лицо до тех пор, пока ты не подымешь голову. Как же привлекательно звучит осенняя трель. Мужчина садится на лавочку, стоящую рядом с парковкой – какая-то пара шагов и он сможет сесть в свою машину, но такой сценарий вовсе не прельщает директора строительной компании. Вероятно, в любой другой обстановке… но разве можно променять свежий вечерний воздух и приятно морозящие кожу капли дождя на ничем не примечательный салон автомобиля? Зод закрывает глаза, подставляя лицо падающей с неба воде, облокачивается о спинку скамьи и полностью расслабляется. Его плечи опускаются едва заметно, всякое напряжение покидает его тело, когда мужчина выдыхает медленно и сосредоточенно, стараясь при этом улавливать все окружающие его звуки. Собравшаяся на крышах вода стекает по трубам самодельным водопадом, создавая чуть больше шума, чем, например, шебуршание упавших листочков, липких под ногами прохожих. Где-то в стороне слышится радостный собачий лай и неровный бег хозяина, что пытается поспеть за питомцем по скользкому тротуару. Кто-то на парковке включил музыку в ожидании, пока прогреется его машина, и открыл окна. Но барабанная трель капель не позволяет Миллеру разобрать, что именно слушает водитель. Но Зод прекрасно разбирает шёпот проходящих мимо людей: иногда недоумевающий, порой сочувствующий (вероятно, они считают, что лишь расстроенный чем-то человек может вот так сидеть под дождём). Но чаще, чем хотелось бы, шёпот ехидный – и ехидство того рода появилось не из дружеской шутки или добродушного розыгрыша, нет… Это были слова почти злорадные, словно бы сам Миллер обидел этих прохожих и теперь они шепчутся за его спиной. Пора, когда мужчине было дело до такого гомона, прошла уже довольно давно. Как сказал адвокат Уильямс: у меня недостаточно нервных клеток для этого. Пожалуй, есть смысл в такой философии… Есть нечто странное. Зод точно слышит, как дождь продолжает красить город в свой меланхолично-серый, но он не чувствует, чтобы капли падали ему на лицо. Раскрыв глаза медленно и нехотя, он едва ли сдерживает желание вздохнуть от неожиданности, когда его взору предстаёт тепло яркого пламени. — Я знаю наверняка, что мисс Найтуокер вернула вам зонт. — даже удивительно, как её голос может оставаться таким чистым среди всеобщего шума. И ей даже не нужно кричать, чтобы быть услышанной. — Вас что-то тревожит? Пускай и не сразу, но Миллер понимает, что происходящее вовсе не является плодом его воображения или сном, в который он неосознанно погрузился прямо на улице. Прямо сейчас с ним рядом стоит доктор Уилсон со всегда неизменной осторожной, но доброй улыбкой на лице. Собственным зонтом она укрывает мужчина от дождя, смотря на него сверху вниз. Огненные локоны так красиво падают ей на лицо, обрамляя скулы и щёки. В очередной раз черты девушки предстают перед Зодом ещё более мягкими, чем он запомнил с их прошлой встречи. Паника медленно, но верно находит путь к его душе, когда до Миллера наконец полностью доходит вся реальность настоящего. Как долго бедная девушка держит зонт над его головой? Её рука, должно быть, уже затекла от неудобной позы, а Зод продолжает витать в облаках, как ни в чём не бывало. — Не стоит! — мужчина резко поднимается на ноги, головой ударяясь о край зонта, он немного задевает конец спицы затылком. Неприятное ощущение заставляет его зашипеть и тут же схватится за голову. — Приношу извинения, я этого не планировал… как же больно. Неосознанно, Зод начинает потирать ушибленное место, словно это поможет ему избавиться от призрачного режущего укола, оставленного спицей зонта. Но мужчина замирает на месте, ощущая чужое прикосновение на своём затылке – невесомое и, он бы осмелился сказать, нежное. Женская ладонь отвела его собственную и теперь осторожно проводила линии по голове мужчины. — Не нужно так делать. — её голос был почти понукающим. Такой же обычно бывает у матерей, когда их чадо вернулось домой с испачканными джинсами или ссадинами на коленках. Женский голос в такие моменты полон тревоги и заботы, но в нём всё ещё присутствуют стальные ноты укора. — Нет и царапины, лишь небольшое покраснение… скоро пройдёт. — Эм, кхм… благодарю, доктор Уилсон. — мужчине потребовалось проглотить странный ком в горле прежде, чем подать хоть какой-то голос. — Рад видеть, что сегодня вы готовы к капризам погоды — Вы тоже к ним готовы, но я должна заметить: наличие зонта не сильно помогает вам остаться сухим. — её смех добродушный и по-своему уютный. Она вовсе не пытается обидеть или жестоко подшутить. Хотя, в том виде, в каком Зод сейчас предстал перед ней… — У вас всё в порядке? — Признаться честно, я чувствую себя неловко от того, что вам пришлось отвлечься от своих дел, чтобы закрыть глупого рассеянного меня от дождя. Девушка смотрит на него тогда – цепко и интенсивно – принимая во внимание, казалось, любую деталь, что может попасться ей на глаза. От промокших плеч его пальто и зонта, позабытого на скамье, до светлых кончиков его волос – теперь чуть более тёмных, промокших. Мужчина замечает, как доктор Уилсон хмурит брови едва заметно и поджимает губы, когда её взгляд останавливается на рассечённой брови и шраме, её разделяющем. Беспокойство пробегает в карих глазах слишком быстро, чтобы Зод смог запомнить эту эмоцию в её мимике. Наконец, как будто довольная своим крохотным изучением, она останавливается на глазах цвета глубокого синего моря и немного наклоняет голову. — Рассеянный – быть может. Глупый… едва ли. — говорит девушка неслышно, улыбаясь чуть хитро, но тем не менее настороженно. — И пускай знание переломов не говорит о вашем интеллекте, но… вы меня впечатлили. — Трудно не знать травмы, когда часто имеешь с ними дело. — отмахивается от похвалы Миллер, но искренне принимает и запоминает её. — Разумеется, до ваших познаний мне ещё далеко. — Льстец, мистер Миллер. Зоду очень хотелось возразить, но его внимание привлекла дверь клиники, раскрывшаяся широко и резко. И он не сдержал недовольного рычания, когда увидел человека, вышедшего на улицу. Безо всяких сомнений, он быстро увидел зонт насыщенного бордового цвета на парковке. Наблюдая за его поведением и проследовав за его взглядом, доктор Уилсон также поворачивается в сторону клиники. Джеймс начинает активно махать ей рукой и спрыгивает со ступенек, как молодой сайгак. Трудно не заметить усталость, вдруг накатившую на девушку. — Мне украсть вас, доктор Уилсон? — предложение было дано тоном мягким и добродушным. Миллер и сам с радостью откажется от возможности разговаривать с этим слишком активным человеком. Девушка взирает на него неуверенно, медленно переводя взор в сторону стремительно приближающегося Джеймса. — За пару кварталов от дома, также как и вчера. Лишь на сей раз я не буду переживать, что вас может снести ветром. Последняя фраза вызывает улыбку на лице рыжеволосой. Она поворачивается медленно и плавно, неотрывно глядя на мужчину в промокшем пальто. — Да, пожалуйста.