Наедине.

            Утро медленно всттупало в свои права, уволакивая пелену тёмных облаков за горизонт. На Востоке поднималось солнце, освещая землю стран своими лучами. Этот день обещал быть особенным. Пока часы ещё не оповестили весь дом о подъёме, на кухне тихо хозяйничал Эрих. Он старался не шуметь, чтобы не привлечь внимание. Сегодня и правда был особенный день. Перевернув блинчик на сковородке и ловко его поймав, немец отстранился от плиты и обернулся к столу. У него оставалось всего 15 минут до того, как дети проснутся и побегут на завтрак. Все почти было готово, оставалось всего пара, завершающих штрихов. Всего за 5 минут до восьми часов он принялся раскладывать более-менее подостывшие блинчики на тарелки, Убеждаясь, чтобы всем хватило поровну. Каникулы у детей были закончены, а это означало только одно - настала школьная пора. В доме Советов были дети разных возрастов, но в основном все они посещали школу в мире людей. Эрих ни раз удивлялся тому, как Иван мог отпускать детей в столь небезопасное место. Хотя с его пребывания там прошло не мало лет. Много ли там изменилось? Кыш, до этого спокойно лежавший на стуле, приподнял свою голову и дёрнул ухом, видимо, уловил чужие шаги. И в правду, через несколько секунд в дверном проёме показался силуэт хозяина дома. Сонно потирая глаза Иван прошёл в кухню. — доброе утро, Соня. — улыбнулся немец, оставляя Лопатку на специальной подставке. Пробурчав что-то неразборчиво в ответ, русский прошёл к Эриху, заключая в его нежные, ласковые объятия. Родной запах врезался в нос, приятно будоража сонное тело. Руки чуть спустились с талии на бедра, нежно их оглаживая, а после переместились к завязкам фартука, в которой было облачено тело немца. Потянул за красный шнурочек, Иван развязал нижний бантик. На губах немца промелькнула улыбка. Иван не собирался останавливаться на одном бантике. Руки снова поползли вверх, нежно оглаживая спину и выпирающие Лопатки. Остановившись под собранными в хвост волосами, он снова потянул за одну из ленточек, развязывая и второй бантик. Фартук, в котором готовил немец, стал плавно опускаться на пол. Подхватив вещицу Иван чуть её сжал, не давая упасть. Положив вещицу на столешницу русский, полностью обратил своё внимание на немца. Наклонившись к аккуратной шее, он оставил лёгкий поцелуй, а затем ещё один, и ещё. — ммм, Иван... Сюда скоро спустятся дети. — но пока мы здесь одни. — лукавая улыбка промелькнула на потрескавшихся губах. Внезапно со стороны стульев раздалось громкое мяуканье. Спрыгнув с насиженного места, трехцветное чудо отправилось прямо к ногам хозяев. Потеревшись сначала о ноги Ивана, Кыш перешёл к ногам хозяина. Русский на это лишь закатил глаза. Точно. Он и забыл про эту меховую шубку. — всю малину обломал. — очень недовольно. Немец тихо хихикнул и поднял своё чудо на руки. Словно в насмешку кот повернул голову к ванну и чуть высунул язык. Надо же какой наглый! В прочем, в этом они со своим хозяином очень похожи. Прям 1 в 1. Тем не менее Иван, все же не стал разводить из этого конфликт и оставил мягкий поцелуй на кончике носа немца. Им ссоры были ни к чему, тем более за такого вредного кошака. — я пойду в душ. Спасибо за завтрак. Ты сможешь положить мне несколько блинчиков в контейнер? — а как же... Ты не будешь кушать с нами? — нет. — русский нежно жамкнул его щеки. — сегодня у нас собрание рано. Одному любителю тюльпанов пришла в голову умопомрачительная идея. И теперь из-за этой умопомрачительной идеи нас собирают в такую рань. — понятно... Немец вздохнул и отправился перекладывать завтрак Ивана ему в миску. Когда тот вышел с кухни, туда, сонно потягиваясь, зашли младшие дети. Постепенно кухня заполнилась маленькими голдящими тушками. К ним присоединилась и Тамара, держащая в руках какую-то книгу. Отведя немца в сторону, подальше от детей и Ивана, она чуть улыбнулась ему. — спасибо тебе за помощь. — не за что, Тамар. Мне только в радость. — сможешь сегодня приготовить ужин? Мне нужно сходить по делам, в мир людей. Не беспокойся, я заберу детей, если Иван опять задержится. — конечно. Нет проблем. — спасибо. Тамара похлопала его по плечу. Кажется, всё действительно начинает налаживаться. Даже Тамара теперь не ворчала на него. Дети его приняли... Но вопрос лишь в том - долго ли он проживёт. От этой мысли слабо скрутило живот, а губы поджались. Как и любому ему было страшно, ведь приближался тот самый день, когда его дело достанут из архивов и созовут последнее собрание. Помотав головой, он похлопал себя по щекам и улыбнулся. Все будет хорошо. Все должно быть хорошо. Да. Так оно и будет. Проводив всех, немец лениво потянулся. Никого нет дома, а значит можно и поваляться на диванчике. Только для начала проверить Германа... Маленький немец все ещё спал, обнимая подушку и утыкаясь в нее носиком. Рядом с кроватью на тумбочке стоял поднос с тарелкой блинчиков и бутербродом, с кружкой горячего чая. Так же там был клочок бумаги с улыбающимся смайликом. По корявому почерку Эрих сразу догадался кто это все устроил и от этого не смог сдержать улыбки. О его мальчике точно позаботятся, когда его не станет... Оставив нежный поцелуй у виска, Эрих тихонько вышел из комнаты. Пускай кроха отдохнёт и поспит как следует, нечего его тормошить. Разлеглись на диване перед телевизором, немец включил его и сделал громкость поменьше, чтобы не разбудить сына. Новости. Новости. Новости. Криминальная хроника. Детектив. Какой-то фильм.... Детский канал. Вспоминая, как Иван застукал его за просмотром мультиков, немец улыбнулся и тихо хихикнул. Это было так давно... Но, кажется... Только вчера. За просмотром телевизора он и не заметил как уснул. Поспать долго ему не дали. По всей квартире прокатилась яростная трель звонка. Нетерпеливый гость раз за разом нажимал на кнопку. Подорвавшись с дивана, немец посмотрел на время. Было ещё слишком рано для прихода детей. Может, Иван вернулся? Тогда чего сам дверь не откроет... Потирая мордаху, немец прошел в коридор, где уже стоял Кыш. Выгнув спину и вздыбив шерсть, он громко шипел на дверь. Эрих настороженно надел цепочку и приоткрыл дверь. — что вам нужно? Из щели на него смотрело довольное лицо американца. Неизменный аксессуар, солнечные очки, по прежнему были на его самодовольной роже. — поговорить. — Ивана нет дома. Тем более, он должен быть на собрании, как и ты. — мне не нужен Иван. Я хочу поговорить с тобой. Могу я войти? — он улыбнулся. — это не мой дом. Сомнительных личностей на порог я не пускаю. Только немец хотел закрыть дверь, как американец поставил ногу, не давая этого сделать. Улыбка медленно пропала с его губ. — я думал ты окажешься не таким глупым. Что ж, как жаль. Видимо, нам придётся разговаривать с Иваном. Как жаль что ему осталось немного. — что за чушь ты несёшь... — а ты не знал? Иван болен. Надо же, так сильно переживает, что не сказал тебе. Какой благородный. — он убрал носок ботинка, понимая что теперь Эрих точно не закроет дверь. — говори. — очень скоро тебе придётся выбирать, Рейх. Между Иваном и Собой. Знаешь же прекрасно что по правилам страны не могут уходить в одно время без надлежащего соглашения. А ты подумай... Кто будет заботиться об этих маленьких детях? Неужели ты? Как только Иван уйдёт - ты моментом станешь для всех угрозой. Дети возненавидят тебя. Тамара выгонит из дома. А в людском мире тебе быстро найдут применение на местном черном рынке. А что будет с твоим сыном? Думаешь, после смерти Ивана его оставят здесь? Какая наивность. Его выбросят на улицу, даже несмотря на то что он ребенок. — закрой пасть. — оскалился немец, сжимая руки в кулаки. Как же он бесил... — я всего лишь предупредил тебя. Либо уходишь ты. Либо Иван. Для всех будет лучше, если умрешь именно ты, а не Союз. Здесь ты не больше чем отброс, о котором никто не беспокоится. А Иван... Или, нам лучше забрать Кийоми? Бедняга так отчаянно боролась за жизнь вместе с Линем. Неужели допустишь её смерти? — чего ты от меня хочешь. — а ты так до сих пор и не понял? Я хочу чтобы ты погиб. Принес себя в жертву. Умер, как должен был умереть давно. Я хочу чтобы ты принял решение и сам пришёл к нам. — мечтай. Дверь перед носом американца грубо захлопнулась. Он выровнялся, поправляя очки и улыбаясь. Просто прекрасно. Эрих взялся за голову, сжимая её. Нужно успокоиться. Успокоиться. Внезапно он почувствовал как его аккуратно, нежно обнимают маленькие ручки. Посмотрев вниз, он увидел проснувшегося Германа, беспокойно смотрящего на него. — лучик мой... Подняв сына на руки, он осторожно прижал его к себе и оставил поцелуй на его макушке. Ему стоило поговорить обо всем с Иваном, когда он вернётся. Но как... Что ему сказать... Как начать этот разговор? "Хэй, ко мне тут один очкастый приходил, сказал что ты болен и что хочет чтобы я сдох. Давай обсудим?" может, именно так. Кыш потерся о ноги хозяина и громко мурлыкнул. Осталось лишь дождаться вечера...

***

Эрих посмотрел на закашлевшегося Ивана. Слова американца твердо врезались в память, не давая покоя. — милый... Все хорошо? Иван утер уголок губ и глянул на любимого, улыбнувшись ему. — конечно. Просто приболел немного, ничего страшного. Попью сироп от кашля и пройдёт. — русский лег рядом с немцем, обнимая его за талию и прижимая к себе. Прижавшись ухом к груди русского, парень слушал, пытался услышать столь родное биение сердца, но там слышались только громкие, противные хрипы.

Неужели... Он не врал?