Наедине.

Капля крови медленно стекла по свисающей с бортика ванны руке, капая на пол. Туманные глаза заворожённо смотрели как из проделанной раны вытекает кровавая дорожка, грациозно оборачивая руку в своем бархатном шнурке. Столь красивое зрелище влекло, вырывая воспоминания о прошлом из глубин бездонной ямы памяти. Казалось, это было не так давно. Руки опустились в воду, окрашивая ее в алый цвет. Кажется, умереть так совсем не глупо, зная что грядёт. Так не хотелось бросать его... Хотелось хоть раз показать, что в этом мешке костей и плоти есть что-то хорошее. Но, как видно, даже в свой последний час он будет эгоистом, каким был всегда.

Прости меня...

***

Эрих подорвался на кровати, стягивая ночную рубашку на груди. Сердце предательски выбивало рокерские рейвы под орущий голос в голове. Сонный Иван кое-как разлепил свои глаза и посмотрел на взбудораженного немца. — милый... Ты чего? Парень оборачивается на русского и тот слабо вздрагивает. Сонливость как рукой сняло, когда он увидел как по бледным щекам бегут дорожки слез. — опять приснился кошмар? Садясь, коммунист нежно обнял немца, пряча его в своих объятиях от всего плохого. От чего-то такие родные руки сейчас не могли успокоить накатывающее чувство безысходности и отчаяния. Но что это... Откуда? Нежно взяв одну из рук немца, Иван провел большим пальцем по линии вен, аккуратно перехватывая под запястье и целуя костяшки. Что бы он не увидел во сне, это было нечто ужасное. Но вместо ожидаемого успокоения со стороны Эриха раздались тихие всхлипывания, которые он пытался глушить свободной рукой. Теперь русский был озадачен... — хочешь горячего чая? Там осталось немного конфет, я мог бы... — его речь оборвал тихий вой. Прижав колени к груди, немец уткнулся в них лицом и выл, кусая одеяло. Спина заходилась прерывающимися, рваными всхлипами. Выдернув руку из осторожной хватки, парень закрыл голову, сжимая волосы на ней с такой силой, что создавалось ощущение будто он хочет их выдрать. Растерявшись, русский тут же включил слабый ночник со стороны немца, силясь понять что с ним случилось. Истерики по ночам - не редкость, но чтобы настолько... Обняв скрутившегося парня, Иван решил просто ждать, пока ему не станет хоть немного легче, прежде чем отправиться на кухню за кружкой успокоительного чая. Он не помнил когда видел немца таким в последний раз. Наверное, ещё глубоко в детстве, когда... В один момент он просто стих. Иван не переставал обнимать свой комок, перетащив его к себе на колени. Допытывать его сейчас не было смысла. Осторожно приподняв голову немца за подбородок, русский заглянул в покрасневшие, заплаканные глаза, из которых не переставали течь слезы. Боль, которую он увидел в них заставила самого русского чуть поджать губы. Оставалось только гадать, прав ли он в своих догадках. Осторожный поцелуй опустился на лоб, а после на носик. — пойдём... Подхватив комок на руки, Иван обул домашние тапки и прошел к двери, открывая её коленом. Благо, возраст позволял дотянуться до ручки таким необычным образом. Кутаясь в одеяло, парень прикрывал уголком нижнюю часть лица, то и дело скрываясь в нем полностью. Хотелось снова завыть, но он сильно пытался подавить этот порыв. Ещё весь дом разбудит, если уже не разбудил. Тихо выйдя в коридор, Иван с подозрением глянул на кухню, где все ещё горел свет. Неужели кто-то из детей забыл его выключить, прежде чем уйти спать? Пройдя, русский с удивлением обнаружил кружку чая на столе и пару конфет рядом. Выяснять кто здесь сидел он не стал. Сейчас перед ним стояла куда более важная задача. — я достану успокоительное. Хорошо? Получив слабый кивок, русский осторожно опускает парня на один из стульев, вновь оставляя поцелуй на лбу, а после отправляется к шкафам, в поисках аптечки. Немец сидел, глядя на полную кружку пустым, ничего невыражающим взглядом. До него наконец дошло, что произошло вот только что и от этого в уголках глаз снова собрались слезы. Закрывшись одеялом, он прикусил собственную руку, пытаясь угомонить новое желание разреветься, но все было тщетно. Вернувшись к парню с парочкой белых таблеток, Иван присел рядом и снова обнял немца, откладывая лекарство на стол. Тот закрывал лицо руками, дрожа от вновь накативших чувств. Иван ничего не говорил, лишь нежно обнимал, поглаживая по спине и спокойно ждал, когда его маленький комок вновь подуспокоится. Они просидели в таком положении минут восемь. Наконец Эрих приподнял голову, утирая мокрым одеялом мосю. Его бледные руки сильно тряслись. — выпей... Шмыгнув носиком, парень кое как взял таблетки и положил себе в рот. Русский взял кружку с чаем и помог ему отпить немного, запивая лекарство. В полной тишине они сидели ещё несколько минут. Иван не решался спрашивать что же произошло, и немец не спешил рассказывать. — пойдём в кровать? Получив слабый кивок, мужчина поднял тушку на руки, все ещё прижимая плотно к себе. Зайдя в комнату, он подтолкнул дверь, чтобы она закрылась и прошёл к кровати, опуская парня в её мягкий плен и тут же ложась рядом. Вымотанный истерикой и прижатый успокоительным мозг быстро отключился, пока тело всё ещё немного подрагивало.

***

Костя хвостиком ходил за обеспокоенным другом. Герман с самого утра не находил себе места и метался из одного угла в угол сначала по комнате, потом по кухне и затем уже у комнаты родителей. Ночью он проснулся от воя, но идти смотреть что там происходит не стал - побоялся. — ну поговори со мной.... Наконец маленький немец остановился и обернулся на русского, обеспокоенно смотря на него своими глазками. Расставив руки в стороны, парень обнял кроху, утыкая в себя. Конечно, маленький мало понимал его речь... Какое тут поговорить... — волнуюсь... Что-то случилось... — тихо вымолвил мальчик, подняв мордашку на друга. Цемкнув подставленный носик, Костя жамкнул его бочка и одним рывком поднял на руки. Он и сам понимал что ничего хорошего не произошло. Отцы с самого утра не выходят из комнаты, так ещё и этот вой ночью. Вздохнув, он чуть покружил кроху вокруг них и отправился в кухню, что-то рассказывая немцу о птицах. Он явно ничего не понимал, скорее всего даже не слушал, смотря на удаляющуюся от них дверь. Но Костя не смолкал. На кухне сидели Ази и Ян. Первый старательно крутил в руках цветной кубик, а второй утыкался в книгу, делая вид что ничего не замечает. Усадив немца к ним, русский достал из вазона парочку конфет. Ян смерил его раздраженным взглядом. — после обеда. — отстань, я не себе, я Герману. — всё равно. Нечего перед едой конфеты трескать. — звучишь как зануда. Костя положил перед братьями по одной конфете и подсел к немцу, обнимая его и весело ему улыбаясь. Отвлечь кроху от плохого. Ян выдохнул и отложил книгу. — кто-то помер. — фыркнул он, чем привлек всеобщее внимание. — с чего ты взял? — напряженно спросил Ази, отрываясь от головоломки. — я видел их ночью. Эриху было плохо. Так что можете не ждать. Сегодня не увидитесь. — ну, необязательно чтобы кто-то умер... Может... Просто кошмар? — Костя тискнул взволновашегося немца. — в отличии от тебя я знаю что это за чувства. Не удивлюсь, если нам сообщат о чей-нибудь смерти в ближайшее время. — Ян прикрыл рот рукой, находясь в рваном кашле и поднялся из-за стола. Троица проводила его взглядом, а после переглянулись. Они знали, что Ян не станет врать. Больно он взрослый для таких придумок... — ты же не думаешь что это... — надеюсь это не он. Но Герман ничего не почувствовал... Значит кто-то другой. Мальчик опустил голову, погружаясь в глубокие раздумья.

***

— как. Это. Могло. Произойти?! — с каждым словом голос ученого становился все злее и злее. — я.. Я не знаю... Я пришел... Это... Это уже... Подчиненный закрылся руками, когда нервный мужчина замахнулся на него стопкой бумаг, тут же ударяя беднягу по голове. Затем ещё раз, ещё. Казалось, разьяренного человека нельзя было успокоить, но раздавшийся голос за спиной заставил обернуться. — успокойся, Психо. Иначе следующим в изолятор пойдешь. Цайлинь сурово смерил взглядом напуганного подчиненного и слабо кивнул головой на дверь. Говорить не нужно было, избитый бумагами парень мигом выскочил из кабинета, захлопывая за собой дверь. — нет смысла срываться на нем. Он не виноват. — подойдя к столу, мужчина опустил бумаги на его край. — но он...! — было начал мужчина, как его снова оборвали. — если бы я кидался на тебя всякий раз, когда ты допускаешь ошибки, ты бы уже давно лежал дохлой тушей в земле. Но как видишь - ты ещё живой. Хотя это очень легко можно исправить. — глаза азиата недобро сверкнули из под блестящих стекл очков. Ученый фыркнул и пригладил свои волосы, отвернувшись. — что нам делать с трупом? — тоже что и всегда. Утилизировать. — вы уверены? — ученый развернулся к азиату. — она же была... — ты меня не расслышал? — Цайлинь обернулся на человека, просверливая в его голове дыру. — может, мне стоит найти того, у кого нет проблем со слухом? Понимая что спорить с главой бесполезно, Психо немного поклонился и вышел из кабинета, что-то неразборчиво бурча себе что-то под нос. Оставшись наедине с самим собой, китаец плюхнулся в кресло, обмякнув на нем. Сердце неприятно сжимало от мыслей что теперь её нет... Но почему... Почему она это сделала... Все же было хорошо... Протерев стекла очков, азиат запрокинул голову, посмотрев на потолок. Он узнал об этом гораздо раньше, чем те, кто наблюдали за ней ночью. Как забавно... — неужели... Я ошибся...

***

Американец расхаживал по своему кабинету взад-вперёд, щелкая ручкой. Он поверить не мог что эта придурошная могла сорвать его план. Вот же идиотка. И чего это ей в голову взбрело мысль сдохнуть раньше времени? Остановившись, он обернулся на стол. Нужно было что-то придумать, совет состоится всего через неделю, а из-за этой дуры казнь немца перенесут на ещё больший срок. Неееееееет, он этого не допустит. Нужно было вывести королеву из игры, чтобы её король впал в отчаяние. В этой игре обязательно победителем выйдет он. Быстро пройдя к столу, он одним махом сбросил документы на пол и достал из потайного отсека карту. Его план по захвату мира мог увенчаться успехом, но из-за этой... Агх.... Нет. Нужно что-то придумать. И придумать срочно, пока они подбиты горем от смерти Кийоми. В его власти все ещё находился сын Рейха, мальчишка, который хвостиком ходил за ним, веря каждому слову. А что если... Зловещая, безумная улыбка расползлась на его лице так, словно щеки вот вот порвутся. Маленькая пешка сыграет свою роль совсем скоро. — как же я гениален. — зашедшись смехом, американец принялся что-то писать на карте. Франц, смотревший на это из-за приоткрытой двери свел брови к переносице. Этот псих снова сходил с ума. И как Брит мог его терпеть в своем доме? Тихо прикрыв дверь, француз как ни в чем не бывало направился дальше по своим делам. Нужно было предупредить Ивана, что Штаты опять что-то замышляет. И судя по всему... Его следующий удар будет куда серьёзнее, чем планировалось.