Наедине.

Утро выдалось на редкость приятным. Может, от того что привычная шумиха в доме сейчас отсутствовала, а может, потому что ему просто удалось выспаться за это долгое время. Кстати, а который сейчас час? Приподнявшись на локтях, немец потянулся к будильнику, что должен был прозвенеть, по ощущениям, несколько часов назад. Стрелки на циферблате упрямо показывали семь часов утра. Выдохнув, Эрих перевернулся на бок и плюхнул руку на вторую половину кровати, не сразу осознав что русского рядом с ним не было. -- Ваня? – позвал тот, приподнимаясь на локтях. Бегло осмотрев голову, немец не увидел искомого, от чего внутри закралось неприятное чувство. Обычно он просыпается раньше советов, а не наоборот. Что-то всё же случилось, пока он спал, верно… выдернув ноги из-под мягкого одеяла, парень хотел уже было встать, как в комнату зашёл русский, держа в руках поднос с едой. -- ты уже проснулся? – взволнованно. – прости, я думал что успею вернуться до твоего пробуждения… -- закрыв за собой дверь, Иван прошёл к кровати, садясь рядом с немцем. – знаю, ты не большой любитель покушать в кровати, но я подумал что это могло бы поднять тебе настроение, поэтому… вот… Немец смотрел на растерянного русского. Тот выглядел как тогда, когда впервые, после начала их отношений, Эрих остался у того с ночёвкой. Даже… мило. Вздохнув, парнишка взял вилку с принесенного подноса и подчерпнул кусочек омлета, отправляя его к себе в рот. -- спасибо, Вань… -- уголки губ слабо приподнялись в улыбке. – поешь со мной? Обрадовавшись такому предложению, Иван отставил поднос на тумбу, сам же подвинулся ближе к подушкам, облокачиваясь о спинку кровати. Немец сам пересел к нему на колени, ткнувшись носиком в шею, чувствуя как на душе стало спокойнее. Улыбаясь этому действию, русский взял отставленный поднос и переставил на колени к немцу. Поддев ещё один кусочек, парень отправил его в открытый рот русского, не отрываясь от его шеи. Всё происходящее сейчас казалось лишь приятным сном, который придумал его разум, лишь бы дать себе минутку отдыха. Но тепло русского было настоящим, а еда вкусной, хоть и подгоревшей немного, как это обычно бывает, когда Иван готовит в спешке. -- нужно обсудить наши дальнейшие действия. – заснув вилку в рот. – мы не можем просто так сидеть и ждать очередного удара. -- ты прав… -- выдохнул Иван, уткнувшись в черновласую макушку и прикрывая глаза. Поднос с пустой тарелкой был отставлен обратно на тумбу, а немец разлёгся на русском, не желая подниматься. -- Цайлинь так и не ответил тебе? -- нет. После смерти Кийоми он перестал общаться со мной. Я бы наведался к нему, но ты сам знаешь где он работает. Франц должен зайти сегодня. Он сказал что у него есть важные новости. -- ты ему доверяешь? – вскинул бровь. – он один из первых, кто готов убить тебя и, тем более, меня. -- тише. – русский аккуратно взял пассию за подбородок, заглядывая в эти взволнованные алые звёздочки. – я знаю, Эри. Я знаю. И я убью его, если он попытается что-нибудь выкинуть. Тем более рядом будешь ты и Тамара. Я знаю что вы вместе зададите взбучку и ему, и пендосу, если на то пойдёт дело. Губы Ивана накрыли губы Эриха, сливаясь с ним в мягком, нежном поцелуе. Как бы сейчас не думал русский, но союзники ему не помешают, а от лишних земель он не откажется, когда доттого дойдёт. -- хочешь ещё поваляться или пойдём к остальным? – руки аккуратно огладили бочок. -- нужно проведать детей. Послушно убрав руки с чужих бёдер, русский оперся ими о подушку, став наблюдать как его любимый быстро переодевается из пижамного наряда в домашний, завязывает волосы в низкий хвост и что-то делает перед зеркалом. -- кажется, появилось больше седых прядей… -- ты в любом цвете прекрасен. Но, если это не нравится тебе, я мог бы сходить за краской в мир людей, только скажи. -- нашёл из-за чего париться. – обернулся. – льстец. Русский улыбнулся во все тридцать два зуба и поднялся, подходя к немцу. Он не льстил, лишь говорил то что думал. Эрих в любом виде был красив, но седые пряди не могли не печалить. Теперь за этой тушкой нужно присматривать более тщательно, чем прежде. Ведь люди такие хрупкие… руки легли на талию, притягивая парня к себе. Они смотрели друг другу в глаза, оба хотели многое сказать, пока не стало слишком поздно, но никто из них не решался беспокоит своими страхами второго. И если у Эриха это проявлялось в виде ночных кошмаров, то Иван всячески скрывал своё плохое самочувствие, чтобы у немца было меньше повода для новых страхов. -- как же я люблю тебя… -- я тоже себя люблю, Вань. – хохотнул немец, оставляя краткий поцелуй на его губах. – переоденься лучше. Иван ничего не сказал, лишь опять молча отпустил его, направившись к шкафам, за новой одеждой. Оставшись один, он перестал улыбаться, а к горлу подступил комок. Нельзя проиграть. Выйдя на кухню, немец обнаружил крох Иси и Ази, а так же Яна, под чьим руководством дети и готовили. Прислонившись к дверному косяку, парень наблюдал за слаженной работой трёх малышей. Даже не хотелось прерывать их, но всё же. -- доброе утро, малыши. – зашёл в кухню, обращая на себя чужое внимание. -- доброе утро, дядя Эрих! – в один голос ответили казах и белоруска, на мгновение отрываясь от миски с разбитыми яйцами. -- Герман и Костя сидят со Шварцем. Тамара отводит детей в людской мир. Оставшихся заберёт через час. Ничего страшного не произошло, ты можешь идти и поспать ещё. Мы позаботимся о завтраке. – отрапортовал Ян, наблюдая как шустрики размешивают яйца с молоком. -- ты сам то как… тебе лежать надо, а не за книжками сидеть. – он прошёл в кухню, доставая из холодильника несколько фруктов, чтобы нарезать детям салат. -- всё в порядке. Я не могу целыми днями лежать в кровати, особенно когда другим нужна помощь. Эрих тяжело вздохнул. Положив мытые фрукты на столик, он вытер руки и направился к детям, осторожно заключая всех троих в объятия. Ази так же неуверенно обнял, а вот Изабелла прижалась, обнимая в ответ. Ян же не отреагировал. Не тактильный ребёнок, не любит подобное. -- что ж, тогда… дашь мне указания? – улыбнулся немец, отпуская детей. – буду тоже помогать! -- как хочешь. – пожал плечами Ян. – сделаешь салат? Думаю, ты это и хотел сделать. -- точно. Дети вернулись к замешиванию основания для омлета, а Эрих к фруктам. Достав плошечку, парень ещё раз оглянулся на детей, пробегаясь взглядом по каждому из них. Вина болезненно кольнула сердце. Бедняги много всего натерпелись. И теперь, вновь из-за него, им угрожает новая опасность. Завтрак выглядел скуднее, чем обычно. Всё же из всех детей Ивана здесь осталось шестеро, кого Тамара не смогла забрать с собой за один раз. Всем нужно было быть готовыми к тому что грядёт. Немного в напряженной атмосфере расставив всё по местам, дети сели за стол, пока Ян накладывал в тарелки еду для троих, кто не мог посетить кухню. -- позволишь мне это сделать? А ты садись кушать. Обернувшись на немца, украинец коротко осмотрел его, понимая что отказом вызовет больше волнения, от чего отошёл к столу, садясь на своё место, провожаемый взглядом дяди. -- спасибо, Ян. Быстро разложив завтрак по трём тарелочкам и разлив по кружкам теплый сладкий чай, парень направился в комнату к трём ребятам. Герман сидел на кровати рядом с братом и гладил его по голове, неотрывно смотря за спящим Костей. Всё происходящее несильно нравилось маленькому мальчику, особенно учитывая что братик стал совершенно другим. папа говорил что они это исправят, ему хотелось самому в это верить, ведь старший братик не мог так сильно ненавидеть всех обитателей этого дома, а в частности своего родителя. -- лучик… -- тихо позвал Эрих, замечая сидящую тушку на кровати. – я принёс завтрак. Ты не хочешь? Герман вмиг оживился. Перебравшись через брата, мальчик слез с кровати и подошёл к родителю, обняв его маленькими лапками и уткнувшись мосей ему в живот. Костя от лишних голосов лениво приподнял голову. Увидев пришедшего немца, парень поднялся на локтях, тут же отходя от сна. -- тише, тише. Лежи, всё хорошо. Я просто принёс вам покушать. – выдохнул немец, огладив макушку сына и ставя поднос на столик рядом с диваном. -- Шварц не просыпался? – он обернулся на старшего сына. -- просыпался. Посверлил меня взглядом, но когда Герман перелёг к нему уснул снова. – русский перевёл взгляд на спящую тушку. – Эрих, вы сами как? -- в порядке. Покушайте пожалуйста и покормите Шварца, когда он проснётся. Тамара отвела большую часть детей в людской мир, скоро придёт за тобой и остальными. Сможешь собрать свои и Германа вещи? -- да, конечно. А что… делать с ним? – кивком указал на спящего. -- Иван перенесёт его. Как голова, не болит? -- нет, уже второй день. Я крепкий орешек. – неловко улыбнулся, пытаясь пошутить. -- да, весь в родителей. – улыбнулся Эрих, подмигнув. Щёки русского залились румянцем. Видимо, он по-своему понял эту фразу. -- сегодня придёт важный гость. Пожалуйста, постарайтесь не шуметь и не выходить из комнаты, хорошо? Лучше не попадаться ему на глаза. Взяв малыша на руки, Эрих перенёс его на диван к русскому, нежно цемкнув в кончик носа, получив ответное цем в щёку. Какое же Герман солнышко… -- будет сделано. – приобняв младшего одной рукой, произнес Костя. -- спасибо. Отдыхайте. Если будет что-то нужно – обращайтесь. Получив очередной кивок, Эрих направился на выход из комнаты, даже не подойдя к старшему сыну. Проснётся, опять будет рычать. Может, снова попробует напасть. А этого ему ох как не хотелось. Внезапно его руку мягко перехватили, притягивая тушку к сильному телу, утыкая в себя. -- попался. – произнесли на ушко, подхватывая на руки. – пошли ка, дорогой мой, в спальню. Почитаешь мне какой-нибудь своё роман. -- тебе же они не нравятся. – расслабился. -- да, но мы так и не дочитали ту книгу, ещё на прошлой неделе. Помнишь? Так дела не делаются, мне интересно узнать продолжение. Эрих слабо улыбнулся и поцеловал русского в висок, укладывая голову на его плечо и прикрывая глаза. Может, это не такая уж и плохая идея. Всё равно с детьми не посидеть, из-за одной маленькой ошибки, а узнать конец истории ему и самому было интересно.

***

Часы уже отсчитывали два часа дня, когда на весь дом разнеслась трель дверного звонка, оповещая жителей о пришедшем госте. Отложив книгу на тумбу, немец слабо толкнул Ивана, прикорнувшего у него на животе. -- вставай. Кажется, он пришёл. Этой фразы было достаточно чтобы сонный, недовольный Иван мигом проснулся, став подниматься с кровати. -- расчешись, чудо ты моё… -- улыбнулся Эрих, поднимаясь следом за русским. – а я пока встречу Франца. Хорошо? -- как скажешь, милый. – выдохнул Иван, направляясь к зеркалу. Желания спорить с немцем не было. – нет, стой… -- позвал его, когда парень уже почти вышел из комнаты. – подожди, сейчас вместе пойдём. Хорошо? Прислонившись к дверному косяку, Эрих скрестил руки на груди и нешироко зевнул, ожидая русского. Быстро проведя по волосам расческой, он поспешил за немцем, встречать гостя. Франц стоял у двери, нажимая кнопку звонка уже в третий раз, гадая – это дома никого нет или его обитатели попросту не торопятся открывать ему дверь? Когда он уже захотел уходить, замок в двери щелкнул, а после та распахнулась. Вздрогнув и обернувшись, француз встретился взглядом с Иваном. -- эм… привет? – неуверенно улыбнулся тот. -- заходи. Обувь сними и поставь на этажерку. Голодный или просто чай? – в своей холодной манере сказал мужчина, пропуская гостя внутрь. -- чай… чая будет достаточно… Пройдя внутрь, француз как ему и сказали, снял обувь и поставил её к остальным на этажерке, поспешив за коммунистом вглубь дома. Он принёс с собой небольшой кейс, который немного насторожил коммуниста, от чего тот шёл, поглядывая то и дело через плечо. Франц чувствовал недоверие, но ничего не говорил. О понимал как это выглядело со стороны и не имел права спорить. Они никогда не были друзьями. Не они, не их отцы. -- Ре… Эрих… -- в шоке выдохнул француз, увидев немца, готовящего чай. – здравствуй… ты… выглядишь иначе. -- здравствуй, Франц… -- он обернулся, поприветствовав гостя. – проходи, садись. Чувствуй себя как дома. Француз впервые видел немца таким… домашним. И одновременно с этим настолько вымотанным и усталым – нельзя было отличить от обычного человека. Даже седина в волосах заметно проступала. От чего-то такой страшный когда-то диктатор сейчас предстал перед французом маленьким, беспомощным человеком. Иван был прав. Немец сильно изменился. Сев за стол, мужчина посмотрел на Ивана, севшего напротив, чтобы видеть глаза оппонента. Те выражали растерянность, даже лёгкий испуг, но вместе с тем жалость и не пойми откуда взявшуюся вину. -- Штаты совсем обезумел. – начал он, подняв свой взгляд на русского. – по началу в его планах не было ничего такого, что могло привлечь чужое внимание. Простая ненависть и синдром величия. Высокомерный, напыщенный придурок. Но сейчас… он пугает даже меня. Перед ним опустилась кружка с горячим чаем, а на противоположную сторону стола ещё две, для Ивана и Эриха. -- спасибо. – француз приложил холодные руки к горячей поверхности, немного улыбнувшись. Наконец-то можно было погреться обо что-нибудь. Взгляд опустился на отражение его самого. -- расскажи нам что происходит, пожалуйста. -- он… решил пойти планом Эглоу. Брови коммуниста встали в две дуги, выражая всё удивление мужчины, а немец потерянно опустил голову, устремив взгляд себе под ноги.