Светлый Лорд-2. "За что боролись, на то и напоролись"

Жизнь в магической Британской демократической республике теперь бурлила, словно зелье в котле. Ни один день работы народного парламента не обходился без скандалов. На каждое пленарное заседание представители большинства — Дамблдоровской партии, Либерально-прогрессивной и примкнувших к ним «Цветов» — выносили законопроекты, от которых у аристократов-консерваторов волосы вставали дыбом. Таковым, к примеру, как и обещал Гарри в интервью «Ежедневному Пророку», был закон «О гендерном равенстве и легализации нетрадиционных браков». Обсуждение его перешло в настоящий мордобой, после которого Рон Уизли, пользуясь властью спикера, велел мракоборцам, исполнявшим обязанности парламентских приставов, удалить из зала всю фракцию консерваторов во главе с их лидером сэром Гринграссом. Те, конечно же, возмущались, но их слова утонули во всеобщем реве большинства. После этого работа пошла как по маслу. Вслед за геями, лесбиянками и транссексуалами, которым разрешили регистрировать их отношения как браки и усыновлять детей, оставшихся без родителей, равные права с людьми — по другому закону, предложенному либералами, — получили гоблины. На следующий день, после восторженной статьи в «Пророке», на рассмотрение народного парламента был вынесен закон «Об отмене рабства эльфов-домовиков и установлении для них восьмичасового рабочего дня». Согласно этому закону, те эльфы, которые захотят и дальше служить своим хозяевам, получат от них не только одежду, которая придется им по вкусу, но и статус наёмных работников со всеми вытекающими последствиями. Свободным эльфам предоставлялись равные права с людьми. Аристократы снова устроили бучу в зале заседаний. — Это неслыханно! — потрясал кулаками седовласый старик по фамилии МакКензи, из шотландских магов: — Вы хотите разрушить порядок, существовавший на протяжении веков! — Да, хотим! — со своего места ответил ему первый вице-спикер Дин Томас. — Хватит вам, разжиревшим бездельникам, эксплуатировать труд этих безобидных существ! Министерству магии, которое теперь возглавлял Невилл Долгопупс, было поручено обеспечить каждого эльфа — как свободного, так и наёмного рабочего — паспортом гражданина Британской демократической республики. На сей раз консерваторы сами молча покинули сессионный зал, не дожидаясь, пока их выведут силой. Первое заседание нового Кабинета министров во главе с премьером Кингсли Бруствером тоже началось не совсем обычно. Собравшиеся в огромном помещении министры были немного удивлены присутствием здесь двух неизвестных волшебников в восточных одеяниях. Оба они были смуглыми, в халатах, у одного на голове чалма, у второго — шапочка-феска. Когда вошёл премьер-министр, все встали, а эти двое ещё и склонили головы в знак почтения. Кингсли Бруствер занял надлежащее место во главе стола, после чего, приподняв обе руки с полусогнутыми локтями и ладонями вверх, громко произнёс: — Ля́ Иля́ха илля Лла́х, Муха́ммадун — расу́лю-Лла́х! — что в переводе с арабского означало: «Нет Бога, кроме Аллаха, Мухаммад — Посланник Аллаха.». Он коснулся ладонями лица, точно умываясь. Этот жест повторили двое смуглолицых мужчин, хором ответив: «Амин». Министры ещё не отошли от шока, когда премьер Бруствер сделал объявление: — Отныне моё имя Мустафа Аль-Мансур. Впредь требую называть меня именно так. Члены Кабинета закивали, кто-то пожал плечами: «Мустафа так Мустафа, Аль-Мансур так Аль-Мансур…». Но на этом неожиданности не закончились. — Познакомьтесь с вашими новыми коллегами. — Новообращенный мусульманин обнажил белые зубы, которые ярко контрастировали с его черной кожей и выпуклыми глазами цвета смолы. — Это достопочтенный мулла Абу Юсуф Насрулло, Верховный муфтий магической Британии, — мужчина в чалме снова учтиво поклонился, — и профессор богословия Лондонского шариатского университета, имам Наджметдин Хусейн-оглы. — Этим оказался второй выходец с Востока. После небольшой паузы премьер-министр Мустафа Аль-Мансур продолжил свою речь: — Уважаемый Насрулло назначен мною министром по делам религии. Возражений не последовало. Данная вакантная должность и так висела в воздухе из-за отсутствия претендентов. — Профессор Наджметдин Хусейн-оглы станет новым министром магического образования. Лица некоторых членов правительства недоуменно вытянулись, а министр экологии Моника Фейджин даже выкрикнула с места, перебив своего шефа: — Этот портфель был обещан представителю нашей Либерально-прогрессивной партии! Премьер-министр недовольно сжал толстые губы, злобно зыркнул на возмутительницу спокойствия, а потом произнёс: — Вашей партии зарезервирован другой пост — министра науки. Думаю, это равноценная замена. Если в ведении министра магического образования только школа Хогвартс, которую ещё предстоит отстроить, то министру науки подчинены пять исследовательских институтов по всей стране. Так что вы ничего не потеряли. «Ничего, кроме Хогвартса», — шепнул кто-то. Моника на мгновение потеряла дар речи, не зная, что ответить, а затем села на своё место с кислым выражением лица. Наджметдин Хусейн-оглы тут же объявил о нововведениях в Хогвартсе, которые вызвали ропот и возмущение некоторых министров. — На территории школы будет построена мечеть для учеников-мусульман. Премьер-министр утвердительно кивнул. Другие министры переглянулись: Хогвартс славился своей религиозной терпимостью, здесь обучались ученики разных вероисповеданий, но культовых сооружений никто специально не сооружал. — Также будет создан отдельный, исламский факультет — медресе, в котором, кроме основных предметов, будут изучаться законы шариата. Тут не удержался и подал голос министр финансов Маркус Торнби, тоже некогда обучавшийся в Хогвартсе на факультете Пуффендуй: — Но позвольте, уважаемый коллега, в Хогвартсе должно быть четыре факультета, как во времена Основателей, а не пять и не семь! Нельзя нарушать устоявшуюся традицию… — А их и будет четыре, — вмешался в дискуссию сам глава правительства. — Факультет Слизерин, где пропагандировались зловредные идеи чистоты Крови и на котором обучались большинство темных волшебников, включая Пожирателей Смерти и их лидера, моим указом упразднён раз и навсегда. На его месте создаётся новый, о котором объявил профессор Наджметдин Хусейн-оглы. Зелёный цвет факультетского знамени мы оставим, а эмблемой станет полумесяц и звезда вместо змеи. Министры загудели, как пчелиный рой. Такое новшество большинству из них явно не понравилось: да, Слизерин — факультет с подмоченной репутацией, но мусульманский вместо него — это уже слишком! — И как же будет называться новый факультет? — язвительно спросил всё тот же Торнби. — Кем замените одного из основателей Хогвартса? Несколько министров засмеялись. Наджметдин Хусейн-оглы прищурил свои темно-карие глаза и улыбнулся. При этом его черные усы, свисающие к самому подбородку, слегка дернулись вверх. — Дабы не нарушать вашей устоявшейся традиции, — мусульманин явно передразнивал министра Торнби, — новый факультет будет назван по имени инициатора его создания… Министры снова зашумели, но потом вдруг притихли. Имам посмотрел на главу Кабинета и громко произнёс: — Аль-Мансур. В честь нашего глубоко уважаемого премьер-министра. Думаю, никто из вас не станет возражать? Черная кожа Мустафы, казалось, начала сверкать, точно затемненное стекло на солнце, а его толстые губы расплылись в ухмылке, снова обнажая его белоснежные ровные зубы. — Благодарю, достопочтенный имам, за оказанную честь. Клянусь Аллахом, что возьму под личную ответственность новосозданный факультет и создам для учеников-мусульман самые комфортные условия, дабы они ни в чём не были ущемлены. Да будет так! — Протестую! — откуда-то с галерки раздался голос оппозиционного депутата Паркинсона, который присутствовал на заседании Кабинета министров в качестве наблюдателя: — А где будут обучаться наши дети? Моя дочь Пэнси не хочет, по примеру многих своих однокурсников, покидать Британию, здесь наша родина, наш дом. И она такая не одна среди студентов факультета Слизерин… Все взоры устремились на него. Невилл Долгопупс, новый министр магии, совсем недавно получивший этот пост согласно договоренности тогда ещё Бруствера с Гарри Поттером, встал со своего места. У него были личные счёты со слизеринцами, в том числе с упомянутой Пэнси Паркинсон. Одутловатое лицо толстяка стало красным, глаза налились кровью. — Вы ещё смеете заявлять какие-то претензии? — обратился он к депутату-консерватору. — Вам, сторонникам Волан-де-Морта, и вашим ублюдкам самое место в Азкабане, а не в школе магии! Остальные министры загалдели — кто-то одобрительно, а кто-то и нет. — Но, — продолжал Невилл, — наша власть не так деспотична, как режим Пожирателей Смерти, мы не мстим детям за грехи их отцов. — Губы министра магии исказила язвительная улыбка, не предвещавшая ничего хорошего. — Мы строим новое, демократическое общество. Поэтому бывшим слизеринцам, если они пожелают остаться в нашей молодой республике, придётся пройти курс перевоспитания в специальном исправительном учреждении, которое мы назвали, — Долгопупс сделал небольшую паузу, — Лицей имени Сириуса Блэка, сдать тест на лояльность и лишь после этого восстановиться в Хогвартсе, на других факультетах. Если вашей дочери, — эти слова он адресовал лично мистеру Паркинсону, — так по душе зелёный цвет, то почему бы ей не принять ислам, взяв пример с нашего уважаемого премьер-министра? Кто-то из членов правительства засмеялся, некоторые даже зааплодировали. Речь министра магии Долгопупса показалась им остроумной и смелой. Паркинсон побледнел от негодования и покинул зал, громко хлопнув дверью. Обсудив с министрами ещё несколько текущих вопросов, глава правительства закрыл заседание.