Светлый Лорд-2. "За что боролись, на то и напоролись"

Рон и Джинни Уизли сидели за столом в особняке на площади Гриммо и дожидались возвращения Гарри, который зачем-то отправился в маггловскую часть Лондона. После насыщенного пленарного дня спикер народного парламента решил расслабиться, поэтому не отказывал себе любимому ни в еде, приготовленной услужливым Кикимером, ни в спиртном, запасов которого здесь хватило бы на небольшой бар в Хогсмиде. Старый эльф, несмотря на закон об отмене рабства для его соплеменников и восьмичасовом рабочем дне, продолжал жить, как прежде. Джинни еле уговорила его сменить рваную наволочку, заменявшую одежду, на детский костюм одного из её братьев, зачем-то прихваченный Молли из «Норы». Теперь Кикимер выглядел настоящим джентльменом и чем-то напоминал официанта в ресторане. Джинни, опустив глаза, думала о Гарри и бессмысленно вертела ложкой в овсяной каше, которая давно уже успела остыть. То, что чудил Поттер и его однопартийцы, обладавшие безоговорочной властью в магической части Британии, ставшей теперь демократической республикой, переходило все рамки не только приличия, но и благоразумия. Со слов Рона девушка знала, что на повестке дня — ещё несколько десятков законов, якобы призванных уменьшить влияние в обществе чистокровных аристократов и скрытых Пожирателей. Например, о межрасовых браках между людьми и гоблинами, кентаврами, эльфами, великанами, даже троллями и прочими магическими существами, живущими как в самой Британии, так и за её пределами. Гибридное потомство от подобных связей наделялось равными правами с людьми со всеми вытекающими отсюда юридическими последствиями. А ещё Джинни мучил всё тот же вопрос, витавший в атмосфере особняка вместе с дымом от сигарет её брата: зачем Гарри в очередной раз отправляется в маггловскую часть Лондона? После отмены Статута о секретности пересекать невидимую грань двух миров стало ещё проще, чем раньше. Неужели он всё ещё надеется вернуть в их компанию Гермиону, несмотря на её явную любовь к Малфою-младшему? Джинни Уизли никогда не одобряла этого болезненного, по её мнению, влечения своей бывшей подруги к белобрысому слизеринцу, презрительно называвшему её «грязнокровкой» и нередко унижавшему влюбленную в него девушку перед своими дружками по факультету. Впрочем, сам Драко об этой запретной любви вряд ли догадывался. Но сердцу не прикажешь, и со временем Джинни смирилась, что у Гермионы синдром привязанности жертвы к своему палачу. Она когда-то слышала от своего папы Артура Уизли, что магглы даже придумали название этой болезни, но не могла вспомнить, от какого города оно происходит. Кажется, это столица Швеции или Швейцарии… Ее размышления прервал радостный возглас Кикимера: — Хозяин Гарри вернулся! — после чего эльф добавил: — Добрый вечер, мисс Грейнджер, давненько вас не видел. Эти слова подтверждали худшие опасения Джинни: Поттер снова применил к Гермионе «Империус», непростительное заклинание, подавляющее волю человека и подчиняющее его тому, кто осмелился выпустить красный луч в свою жертву. Когда на пороге гостиной появился Гарри в сопровождении курчавой девушки, одетой в маггловский свитер и протёртые джинсы, Рон округлил от изумления осоловевшие глаза, а кусок непрожеванной заливной рыбы вывалился из его рта обратно в тарелку. — Герми? Ты? Язык Уизли заплетался, мысли путались в голове, он даже решил, что это белая горячка после изрядно выпитого огневиски. Но нет: мисс Грейнджер стояла перед ним, из плоти и костей, живая и настоящая. — Рон, Джинни, привет, — мелодичным голосом произнесла нежданная гостья. — Простите меня за то, что было… Я находилась под заклятием и сама не понимала, что творю, а теперь хочу всё исправить. Она виновато опустила глаза. — Прошу вас дать мне ещё один шанс. Мне так было плохо и тоскливо без нашей компании, без друзей и преподавателей… Джинни хотела спросить её о Драко, но Рон опередил: — А как же твой белобрысый хорёк? — съехидничал он, опрокидывая ещё одну рюмку с горячительным напитком. — Неужто не сумел удовлетворить тебя в постели? Ты ведь с ним трахалась, да? Отвечай, сучка, когда я спрашиваю! Пьяные глаза и раскрасневшееся лицо неудачливого жениха Гермионы выражали злобу и ревность. Её щёки покраснели от стыда, по ним потекли две солёные слезинки, а Рон не унимался: — Теперь ты плачешь? Поделом. Не следовало связываться с проклятым слизеринцем! Кому ты теперь нужна такая, испорченная? Всхлипывания Гермионы перешли в рыдания, она закрыла лицо ладонями и развернулась, чтобы выбежать из помещения, но Гарри остановил её. Уизли еле держался на нетрезвых ногах, но кулаки его были сжаты. Казалось, ещё немного — и он станет колотить Гермиону, как злейшего врага, пока она не умоется собственной кровью. Джинни тоже встала из-за стола и бросила брату: — Заткнись, придурок! — на что он только нелепо заморгал глазами и процедил сквозь зубы: — И ты с нею заодно? Предательница! За эти слова подвыпивший Рон получил от сестры звонкую пощечину, да так и застыл, как статуя, держась за место удара двумя руками, точно боялся, что его вздувшееся лицо сейчас развалится на куски. Подойдя к бывшей подруге, Джинни приобняла её за плечи и погладила по кудрям. Герми повернулась к ней и посмотрела заплаканными глазами. — Успокойся, не плачь, оно того не стоит, — шептала ей младшая Уизли. А потом повернулась к брату: — И не стыдно тебе? Дурацкое выражение застыло на физиономии Рона. — А что я? Я ничё… — пробубнил рыжеволосый балбес. — Это всё они, она и он… А я так. Я люблю её. Слова давались ему с трудом, и Рон умолк. Улыбнувшись Джинни и Гарри, Гермиона снова направилась к столу. Уизли, шатаясь, задевая тарелки и опрокидывая чашки, вылез навстречу ей. Ноги его не слушались, но это сейчас было неважно. — Рон, — Гермиона подошла к рыжему и посмотрела ему прямо в глаза. — Прости меня за всё, за всё. Я знаю, что виновата перед тобой, перед Гарри и Джинни, перед твоей семьёй и всеми нашими друзьями. Этот мерзавец Малфой околдовал меня и заставил спать с ним… — Девушка снова всхлипнула, пуская ручейки слёз из карих глаз по розовым щёчкам. И вдруг зашептала на ухо парню заговорщицким тоном: — Ты знаешь, Рон, а в постели он — полный импотент, ни на что не способный, кроме извращений и насилия. Это всё последствия Тёмной Магии… Так что ты зря ревновал к нему, я осталась девственницей. Для тебя — единственного, любимого. Хочешь проверить? — Герми, утирая слёзы, лукаво подмигнула своему другу по гриффиндорской троице. И, не дождавшись ответа, прильнула к его слюнявому рту своими пухлыми губами. Рон ответил на её поцелуй, обнимая и прижимая девушку к себе, а она обхватила его руками за поясницу, словно боясь снова потерять. Прервав поцелуй, Рон тяжело выдохнул: — Ты выйдешь за меня замуж? — Да! Конечно! — звонко воскликнула Гермиона, снова прижимаясь к жениху и повторно сливаясь с ним в поцелуе. — Ну вот и славно, — улыбнулся Гарри, сверкая глазами. Красно-алые огоньки загорелись в его зрачках, точно язычки пламени. — Можно считать, что помолвка номер два состоялась. Пора снова готовиться к свадьбе. Пойдём, не будем мешать их счастью… С этими словами он взял Джинни под локоток и едва ли не силой уволок её в коридор. Высвободившись, Уизли-младшая нахмурилась и жёстким тоном произнесла: — Ты — чудовище, Поттер, ещё хуже, чем Волан-де-Морт! Разве можно так играть чувствами и жизнями людей? Скажи, что на сей раз ты сделал? Как заставил Герми прийти сюда и разыграть весь этот спектакль? Брат мой — идиот, но ведь я — не совсем конченая дура, чтобы принимать твою комедию за чистую монету. Отвечай, урод, слышишь? Она ухватила Гарри за мантию и начала трясти его, как грушу. Он же лишь снисходительно улыбался, наблюдая за её бессильной яростью. — Хватит! — вдруг резко остановил её Поттер, отводя от себя сжатые девичьи кулачки. — Ничего я такого, как ты себе нафантазировала, не делал. «Империо» тоже не применял, если что. Грейнджер пришла сюда по собственной воле, без принуждения. Она действительно любит твоего непутёвого братца и хочет стать его женой. Понятно? Джинни оторопела. Произошедшее только что напоминало какой-то странный сон. Или бред под кайфом. «Народный парламент Британской демократической республики принял закон о легализации психотропных веществ и наркотических зелий для личного использования» — вдруг вспомнилась ей заметка в сегодняшнем выпуске «Ежедневного Пророка». Но Гарри и тут опередил её невысказанный вопрос своим ответом: — Нет. Ничем я Гермиону не поил, не колол и не давал понюхать. Всё добровольно. Я не вру. И снова — огоньки цвета крови за стёклами очков, как подтверждение правдивости его слов. — Ладно, — немного успокоившись, сказала Джинни. Её трясло от нервного тика, холодный пот стекал по спине. — Я хочу спать. Проводишь меня? — Конечно, — улыбнулся Гарри, на сей раз совершенно искренне. * * * Наутро Рон проснулся с ужасным головокружением, отвратительным привкусом во рту и резкой болью в заднице, точно его ночью сажали на кол. Мысли, эротические фантазии и остатки сна путались в его захмелевшей голове. Он вспоминал жаркие ласки и объятия Гермионы, его собственные неуклюжие попытки сунуть разбухший от возбуждения член «куда надо», задорный девичий смех и её стоны, когда ему наконец-то удалось, бурное семяизвержение на диван в гостиной, где они страстно совокуплялись, на её живот и грудь, а потом минет девичьими губками и язычком как завершение любовного акта. Дальше — пропасть и темнота, в которую он летел навстречу взрывающимся звездам и вращающимся в бешеном ритме галактикам… Едва не свалившись на пол, парень потянулся рукой к недопитой бутылке шампанского, чуть не вылил содержимое мимо себя, но всё же как-то умудрился залить в глотку пенящийся кисло-сладкий напиток. — Милый, — послышался рядом насмешливый голосок, — не хочешь продолжения? Мне понравилось. А тебе? Превозмогая боль в анальном отверстии и скользя по липкой субстанции под собой, Рон перевернулся на другую сторону и… — А-а-а-а-а-а-а-а! — закричал он от ужаса, вскакивая с дивана в гостиной и спешно прикрывая свою наготу одеялом.