Светлый Лорд-2. "За что боролись, на то и напоролись"

На том самом месте, где по идее должна была находиться его ночная фея, теперь возлежал, развратно раскинув ноги и балуясь пальцами левой руки с огромным серо-коричневым членом, ухмыляющийся парень-мулат с выкрашенными в каштановый цвет курчавыми волосами, напоминавшими зимнюю меховую шапку. Но даже не это вызвало у брата Джинни такой шок: верхняя часть туловища этого незнакомца была… женской! В такт его дыханию вздымалась и опускалась пышная грудь с большими серыми ободками вокруг сосков, напоминавших ягоды черники. Двуполое существо нагло ухмылялось и продолжало мастурбировать свой громадный член, время от времени слюнявя пальцы и массируя разбухшую головку, которая почему-то вызывала у Рона ассоциации с шоколадной конфетой. — Ты… кто? — глотая комок в горле, еле выдавил из себя Уизли. — Неужели не узнаешь? — Глаза мулата округлились, выражая неподдельное изумление. — Я же Гермиона Грейнджер, твоя невеста! Всю ночь клялся мне в любви, обещал жениться, а теперь в кусты? — Существо обиженно надуло и без того толстые негритянские губы. — Все вы, мужики, такие: поматросил и бросил… — Я… Это… — мычал Уизли, не зная, что сказать в ответ. Рон хоть и был этой ночью вдребезги пьян, но точно помнил, что у Герми, которую он ласкал и целовал, грудь была белой, как и всё её тело, а соски и ореолы вокруг них — розовыми. Не то что у этого обезьяноподобного чудовища с конским елдаком. Мулат откровенно издевался над Уизли, которому казалось, что он теряет рассудок. — Ты всегда был Гермионой Грейнджер? Этот вопрос вырвался у Рона непроизвольно, точно ему кто-то его подсказал, шепнул на ухо. Двуполый мулат вмиг прекратил скалиться, его лицо вдруг стало серьезным. Он даже перестал дрочить свой член, только смочил пальцы слюной и потёр шоколадную головку, от чего она стала блестеть, как полированная на станке деталь. — Нет, меня крестили в церкви как Флойда Бруствера. Я племянник вашего бывшего министра магии, теперь — премьер-министра Кингсли. Когда моя мама, его младшая сестра, вышла замуж за мусульманина, моё имя изменили на Ибрагим Аль-Мансур. Рон вспомнил, что Кингсли Бруствер тоже стал Аль-Мансуром, но Мустафой. Видно, не зря. — Ну, а дальше что? — не унимался Уизли. — Дальше? — Тёмно-карие глаза мулата как-то нехорошо блеснули. — В одиннадцать лет у меня начала расти грудь, как у девочки, а мне самому ещё с раннего детства нравились мальчики, моей первой любовью был соседский парнишка, с которым я играл во дворе. Вскоре выяснилось, что я — андрогин. — Кто? — непонимающе вскинул рыжие брови Уизли. — Генетический урод, имеющий признаки мужского и женского полов одновременно. Дядя отправил меня с матерью и отчимом в Америку: там терпимее относились к таким, как я, чем в тогдашней магической Британии с её аристократическими предрассудками. Это теперь всё начало меняться, а раньше… — Флойд-Ибрагим тяжело вздохнул, глядя на Рона. — В Хогвартс меня бы точно не приняли, а если бы и приняли, то ваши слизеринцы однозначно затравили бы как ходячее недоразумение. Мулат-андрогин сделал паузу и зачем-то погладил свою женскую грудь. — А от меня тебе чего надо? — не унимался Уизли. Хмель окончательно выветрился из его головы, и теперь он хотел выяснить всё до конца. — Я влюбился в тебя на третьем курсе учебы в американской школе магии Ильверморни, когда впервые увидел колдографию вашей неразлучной троицы в газете «Салемский вестник». Тогда же я начал завидовать Гермионе Грейнджер и даже ревновать её к тебе. — Глупо, — тихо произнёс Уизли. — Она меня никогда не любила… Мулат пропустил эти слова мимо ушей. Его прорвало, словно гнойный чирей. Андрогин Флойд-Ибрагим-Гермиона уже не мог остановиться. Рону откровения двуполого существа казались полным бредом. От его странной исповеди Уизли начинало реально тошнить. — Хватит! — резко перебил он племянника премьер-министра. — Лучше скажи, как тебе удалось прикинуться Гермионой? Нашей Гермионой, — уточнил Рон. Мулат снова улыбнулся, скаля белые зубы. — Ну, это было проще простого. Когда дядя Кингсли стал министром магии, я вернулся в Англию, вернул себе гражданство и оформил новый паспорт на имя Гермионы Грейнджер. Ни Флойда, ни Ибрагима больше не существует. Есть только Герми, которая любит тебя и хочет стать твоей женой. — Выпуклые чёрные глаза андрогина слегка прищурились. — По вашему новому закону это вполне официально. — Не отвлекайся, — перебил его Рон. — Ну так вот. Дядя познакомил меня с Гарри, а твой друг помог выследить Гермиону с каким-то белобрысым ублюдком в той части Лондона, где живут немаги… магглы, по-вашему. Меня даже порадовало, что эта бестия, чьё имя я себе взял, чтобы быть с тобой, теперь живёт с этим парнем. Драко, кажется? Гарри Поттер рассказал мне всё, что тут между вами произошло. От этих слов Уизли насупился, но промолчал. Андрогин продолжал: — Ну а дальше — дело техники. Я узнал, какой салон красоты она посещает, устроился туда уборщицей под вымышленным именем, насобирал в парикмахерской целый мешок её волос, приготовил оборотное зелье и договорился с Гарри, чтобы он свёл меня с тобой. Свой спектакль я разыграл, как по нотам, не правда ли? У Рона непроизвольно сжались кулаки: лучший друг развёл его, как лоха, с этим генетическим уродом. Ещё один вопрос мучил Уизли: — А что между нами было этой ночью? Если у тебя — вот это, — он указал глазами на возбуждённый член мулата, — то куда я тебя… — Он запнулся. Андрогин расхохотался: — Когда я выпил оборотное зелье и стал Гермионой, вашей мисс Грейнджер, у меня между ног появилась вагина, как и положено девушке. Ты хорошо оттрахал меня, хоть и не очень ловко в самом начале, но потом всё пошло как по маслу. А утром, когда мой настоящий облик вернулся, я отымел тебя в жопу по полной программе и тоже получил удовольствие. Так что мы квиты. Любимый. — Последнее слово прозвучало как издевка, а у Рона вновь заныло от боли в анальном проходе. Теперь он точно знал почему. — И что мне теперь с тобой делать, лже-Гермиона? — Уизли со злостью смотрел на ухмыляющегося мулата. Вся эта история вызывала у него внутренний протест, но того, что случилось, уже не изменишь. Тот снова осклабился. — Что делать? — язвительно переспросил он. — Возьми за щеку и успокойся. Помогает, знаю по собственному опыту. — Андрогин лукаво подмигнул ему и снова потер пальцами головку члена, из уретрального отверстия на которой выступили несколько прозрачных капелек. Рона потянуло на рвоту. Он сбросил на пол одеяло и нагишом побежал в туалет, где, стоя на коленях и обнимая унитаз, выблевал остатки вчерашнего ужина. Из гостиной он слышал громкий смех мулата. — Ничего, привыкнешь, — сказал тот, закуривая сигарету с приторным запахом марихуаны, когда Уизли вернулся и стал дрожащими руками напяливать на себя одежду. — С чего это вдруг я должен привыкать? — фыркнул Рон, застегивая пуговицы брюк. — Потому что мы с тобой — помолвлены и должны вступить в законный брак. Это принесёт пользу не только мне, но и вашей Дамблдоровской партии. Я хорошо разбираюсь в политических технологиях: в нашей школе магии есть целый предмет «Теория власти», по которому у меня было «отлично». Американских волшебников специально обучают, как принимать участие в общественной жизни немагов и управлять ими, как влиять на политические процессы и события «из-за кулис», чтобы те ничего не заподозрили и воспринимали всё, что мы делаем, как должное. Вы с Гарри уже сделали первый шаг, объявив о своей гомосексуальной «дружбе». — С твоей подачи? — уточнил Рон. Мулат самодовольно кивнул, наблюдая за реакцией Уизли. — Теперь нужно идти дальше. Пусть ваш «Ежедневный Пророк» опубликует заметку о нашем предстоящем браке. Для чистокровных упырей это станет шоком, а вашей партии прибавит голосов. Сам это увидишь. Я дело говорю. Рон призадумался. Возможно, слова этого урода не лишены смысла? Тогда Гарри действительно знал, что делал, сводя их вместе. Уизли по-новому взглянул на мулата, который повернулся на бок, подперев курчавую голову рукой и согнув в колене левую ногу. Его эрегированный член слегка подергивался, соски на женской груди заметно набухли. Рон улыбнулся: — А ты ничего… Гермиона. Можно я буду звать тебя Герми? — Конечно, — ответил мулат. — Если хочешь, я буду пить оборотное зелье, чтобы ты скорее привык ко мне. — Неплохо бы, — согласился Уизли. — Ладно, мне пора, через час заседание согласительного совета парламентских фракций. Вечером вернусь. Пока. — Он помахал рукой своей необычной «невесте». — Пока-пока, — мулат повторил его жест, садясь на диван. — Не задерживайся, милый, я буду ждать. Велю Кикимеру приготовить что-нибудь вкусненькое на ужин. Толстые губы растянулись в улыбке. — Угу, — буркнул Рон. — И оденься. Не хватало ещё, чтобы моя сестра застала тебя в таком виде. — Непременно, — пообещал андрогин.