А что если...?

Рейх проснулся от криков, доносящихся с улицы через открытое окно. Он встал с кровати, потянувшись, подошел к окну, через идеально чистое стекло наблюдая за утренней тренировкой Крыма и России. Это было странно, ни разу Рейх за те дни, что проживал тут, не видел русского на тренировке, хотя тело Иван имел отменное, пусть и лишний вес присутствовал. — Давай, батя! Еще пара кругов. Вспомни времена СССР, — бодро кричал Крым, совершая бег на месте, пока ждал, отставшего Россию. — Какой это по счету круг? Сотый? — спросил Иван, делая вид, что задыхается от длительной тренировки. — У тебя пятидесятый, — усмехнулся Людвиг, пробегая мимо русского, не забывая хлопнуть его по правому плечу. — Батя, тебя немец какой-то обгоняет уже в который раз! — возмущенно произнес Леша, весело смотря на отца. — Леша, больше уважения к с-старшим, — произнес с придыханием Иван, но все же ускорился, догоняя и обгоняя Германию и Крым, вырывался вперед. Дитрих усмехнулся, наблюдая за ними из окна, через пару минут отошел к шкафу, желая достать свою форму, но ее там не оказалось. Нацист в ужасе уставился на одежду в шкафу и для верности проверил все вешалки. Но формы не было. — Я убью его! — прорычал Рейх, одевая первую попавшуюся одежду, побежал вниз. Он выскочил с крыльца и наткнулся на Ивана, повалив его на пыльную каменную дорожку. — Где моя одежда?! — яростно спросил Дитрих, удерживаясь от того, чтобы не придушить русского. — В стирке, ты ее уже сколько дней носишь! — фыркнул Иван, скидывая с себя Рейха. — Угомонись, я ее не выбросил, хотя и была такая мысль. У нас завтра собрание стран, тебя тоже пригласили. Не пойдешь же ты в грязной. Рейх был угрюмым, но присмирел, так и оставшись сидеть на пыльной дорожке. — Зачем меня, разве я играю какую-то роль в вашем мире? — Еще как, ты плохо влияешь на меня, — усмехнулся Иван, тоже садясь. — Вон видишь, уже земли захватываю! — Лёша навалился на отца, положив руки ему на плечи. — Германию в оборот беру, сколько дней уже гостит у меня. — По-любому строим новый план по дележке Польши, — добавил Людвиг, останавливаясь рядом. — Эх, злой вы, дядя Людвиг. Дядя Феликс и так уже заработал нервный тик, когда видит вас вместе, — хихикнул Крым, но тут его глаза загорелись, он уставился на немца с неподдельным интересом во взгляде, от чего Германии даже стало не по себе. — Кстати, дядя Людвиг, научите меня метать ножи, я как-то просил дядю Гилберта, он сказал: «вот закончу бой, тогда научу». Уже два года как закончить не может. А ведь вас он обучал. Я точно знаю. — Зачем тебе это, Лешка? — удивлённо спросил Иван. — Чтобы в Америку кидать ножи, если он посмеет к дому приблизиться, — усмехнулся подросток. — Лучше учись стрелять из автомата, — посоветовал Рейх, поднимаясь и отряхивая одежду от пыли. — Куда эффективнее ножа. — Отлично, батя, научи меня стрелять, — Алексей настроен был решительно и посмотрел на Россию с надеждой. Он тут же перевел взгляд на Людвига. — Но от вас я не отстану, пока не научите обращаться с ножами. — Вы, немцы, испортили мне ребенка, — закрыл лицо рукой Иван, понимая, что теперь не отвертеться. Он запрокинул голову и посмотрел в лицо сына, все же решил предложить. — А может песик? Хороший большой немецкой породы, или другой какой-нибудь. Главное, чтобы он тебе был не только лучшим другом, но и защитником.

Другой мир.

СССР уже несколько месяцев провел в битвах, он сильно вымотался, его народ отступал, сдавая метр за метром. И Александр злился на себя, за то, что такой слабый, за то, что потерял своих детей. Ульяна и Борислава находились в Житомире, поэтому уже к началу июля они попали в плен к Рейху. Ромка убежал спасать сестер, и от него не было вестей. Другие дети все были в доме СССР в Москве и пока что в относительной безопасности. Но с тем успехом, с которым немцы прорывались вперед, эта безопасность под угрозой. Вот закончился изнуряющий бой, СССР сидел в окопе, дрожащими руками, открывая пузырек с таблетками под названием «Kleines Kaninchen». Он проглотил одну, осталось еще штук десять. Это были подавители, специально созданные для него Рейхом. Он принес коробку этих пузырьков вместе с тем договором: «Я не хочу, чтобы мои союзники знали, что ты омега, пользуйся, mein kleines Kaninchen». Вообще в те годы СССР выступал против Рейха, предлагал создать широкую международную коалицию против агрессии Рейха. Но Англия и Франция не поддержали его. И у Александра не осталось выбора, кроме, как принять предложение Дитриха о дружбе. Раньше у них были другие отношения, когда они не были обременены обязательствами перед народом, но потом Рейх изменился не в лучшую, Александр с нескрываемым сочувствием смотрел на нациста. Досмотрелся блять! Сейчас эта проклятая сволочь пытает детей. СССР потер шею, разминая затекшие мышцы. Он, достав из кармана старую фотографию, смотрел на нее и улыбался. Саша преодолеет любые трудности, лишь бы все стало, как прежде. Только, как прежде уже не станет никогда.

***

Крым весело общался с Россией, они продолжили тренировку. Россия хоть и кряхтел и возмущался, но все же не уступал Людвигу в физической подготовке. Сегодня Рейх не тренировался, он сидел на ступеньках крыльца и наблюдал. Людвиг мог говорить, что угодно, но ариец чувствовал тонкий аромат от Ивана луговых трав и земляники. Такой нежный запах был характерен для омег. От Александра пахло чем-то похожим, но аромат был едва уловимым. Если бы они не были друзьями с детства, то Рейх, наверное, даже не догадался, хотя обладал достаточно чутким обонянием. Воспоминания о СССР невольно заставляли помрачнеть Рейха. Он так глубоко ушел в свои мысли о коммунисте, что не сразу понял откуда смех. Подняв голову, Рейх заметил Крым, стоящего рядом с лежащим на дорожке Россией. Посмеиваясь, Крым что-то произнес шепотом. Его глаза цвета морской волны блестели от радости. Светлые волосы взмокли от упорной тренировки. Алексей склонился к отцу, потрепав его за плечо. — Ты жив? — На сегодня тренировка окончена, — просипел Россия с земли, не желая вставать после отжиманий, он перекатился на свежую зеленую траву и посмотрел в чистое небо. — И завтрак сегодня готовите без меня. А я загорать. — А как же стрельба? — спросил Крым. — Нет, сынок, у меня работа, — сказал Иван, он знал, что сын пошёл весь в него, если что-то задумал, то уже не отступит. Поэтому нужно было вовремя перевести его внимание на что-то другое. — Людвиг научит тебя владеть ножом. — Так-то… — Ммм? — протянул задумчиво Иван, поднимая руку с краном. — Лютц, ты что-то хотел сказать? — Так-то надо подкрепиться и немного отдохнуть после утренней разминки, — исправился Германия, поняв намек русского, когда тот достал кран. И уже мысленно Германия добавил. — «А потом я с радостью потрачу пару часов жизни на бессмысленное обучение подростка, вместо работы». — Не волнуйся, сына у меня смышлёный, быстро учится, — усмехнулся Иван, словно мысли немца прочитал. Уже через час, когда Россия собирался уходить, немец вышел в коридор, схватив Ивана за шарф, удерживая его. — Иван, ты знаешь, я за нашу дружбу. Но если ты не забыл, в отличие от Гилберта, я суверенное государство, и ты не можешь так со мной обходиться. У меня тоже есть работа. А ты меня чуть ли не в няньки своему сыну разжаловал! — Прости, если обидел тебя, но я… Просто не хочу, чтобы ты вмешивался в мои дела с Украиной… Твои политики обязательно это сделают, — прошептал Иван, опустив голову вниз, волосы закрывали обзор на лицо Ивана, и Людвигу приходилось лишь догадываться об эмоциях русского. — И этого никак не исправить, но я хотя бы буду знать, что это не твое желание. Людвиг ошарашенно разжал руку, когда почувствовал, как на кожу кисти упало пару капель. Иван резко отстранился и развернувшись, покинул дом. Германия смотрел на закрытую дверь, медленно растирая капли солёной жидкости на кисти. Россия стоял за дверью, вскинув голову вверх, к чистому небу, ярко светящему солнцу. «Людвиг, я так устал от твоего предательства… Но позволь мне хотя бы немного обмануть себя, поверив, что нашей дружбе не повредит политика, я просто стараюсь сохранить свои хрупкие мечты…», — мысленно сказал Россия, сжимая ткань рубашки на своем правом плече. — «Немного самообмана… Немного счастья». — Людвиг, если ты не желаешь возиться с Алексеем, то я могу взять его на себя. У меня есть опыт общения с детьми, и их воспитанием, — послышался самодовольный голос Рейха. — Заткнись, — грубо бросил немец, а после раздались тяжёлые шаги, отдаляясь с каждой секундой. Конечно было страшно оставлять сына дома с Рейхом, но там был Гилберт, и от этой мысли Ивану становилось легче. Стоило только Ивану сесть в машину и уехать, Дитрих побежал в комнату к Гилберту, который уже с утра засел за компьютер, ругаясь на тупых криворуких игроков в отряде. — Гил, ты же давно живешь с Иваном? — спросил Дитрих. — Да, — не отрываясь от игры, отозвался Гилберт. — Пролей свет, когда появился Крым? — задал новый вопрос нацист. — Зачем тебе это? — скрипнув зубами на очередную оплошность своих товарищей, вопросом на вопрос ответил прусс. — Ты его отец? — вполне серьезно спросил нацист, смотря из окон комнаты прусса на задний двор дома. — Скорее Турция, — усмехнулся Гилберт, не прекращая смотреть в экран монитора. — У них с Иваном столько войн было. — А когда он появился? — Хрен знает. Я только после войны с Россией жить стал. Хотя это утверждение в корне неверное. Иван несколько лет жил отдельно, только по особо важным делам приходил. А потом уже появился с Крымом. Но Крым уже большенький был. Лет 5-7, не помню точно, — сказал Гилберт, закончив бой. Он развернулся к Рейху. — Чего ты к нему прицепился? — Просто вспомнил своих детей, — протянул задумчиво нацист, наблюдая за Людвигом и Крымом. — Много их у тебя? — Гилберт подошел к окну, чтобы посмотреть, что такого интересного там высмотрел Рейх. — Мне хватает, — расплывчато ответил Дитрих. — Слушай, если у вас в мире все так… То это получается у Союза пятнадцать детей? — ужаснулся Пруссия, представляя какой это кошмар. Тут хоть республики были вполне самостоятельные и то неимоверно бесили Гилберта. — Да. Но только три родные, остальные республики приемные, — вздрогнув от вопроса, ответил Дитрих. Он не ожидал, что Гилберт перейдет к теме Союза.