А что если...?

Иван вместе с Дитрихом прибыл в столицу Бельгии, на собрание стран. Людвиг и Гилберт отправились раньше, Крым остался дома. Россия знал, что опоздал и надо бы поскорее войти, но он так и не решился отворить дверь в зал. Дитрих молча стоял рядом и наблюдал за Иваном. — Боишься? — поинтересовался нацист, но попыток подгонять Ивана не сделал. — Нет. Просто нужно поддерживать статус «Империи Зла» и настроиться на определенную волну, — невесело пошутил русский, придавая своему лицу выражение извечной доброжелательности, с неизменной улыбочкой, от которой страны Прибалтики падают в обморок. Россия волновался, так как знал, сколько на него сегодня выльется словесного дерьма, впрочем, ничего нового. Россия открыл дверь и вошел в зал, тут же привлекая к себе внимание, разговоры стихли и несколько сотен глаз посмотрели в его сторону. — Добрый день, — вежливо, кося под дурочка, произнес Иван, подходя к своему месту, рядом с Гилбертом. Разгневанная Украина собиралась уже что-то произнести в адрес брата, приподнявшись с места. Но в зал собраний вошел еще один гость. — Третий Рейх, — злобно оскалившись, представился Дитрих, поправляя свою фуражку. Заметив удивленные, испуганные, растерянные взгляды и услышав потрясенные вздохи, Иван понял, что никто из большой восьмерки другим не сообщил. Рейх осмотрел присутствующих взглядом и заметил свободный стул рядом с самыми незначительными странами. — «Серьезно, они собираются посадить меня туда, когда представители низших рас сидят чуть ли не во главе», — про себя подумал Дитрих, твердым шагом направляясь к Прибалтике. Он остановился рядом с Литвой, благо тут у всех стран были таблички. — Schwein, mach den Stuhl frei. Ein dreckiges Tier wie du ist nicht würdig, hier zu sitzen, — переходя на родной язык, приказал Рейх и бросил презрительный взгляд на литовца. — Ч-что Вы с-себе позволяете. Я-я сувер-ренное г-государство, — заикаясь, сказал Литва, резко севший голос еще и дрожал. Торис кинул взгляд на Америку, умоляя помочь. — Дитрих, в зале есть свободное место, — сказал Альфред. Ему совершенно не хотелось лезть в этот конфликт, когда реально можно получить в челюсть. Если и вмешиваться в конфликты, то только со странами, которые не в состоянии дать отпор. А тут Рейх, гость из другой вселенной, который спокойно может его физически побить, и никак на него не повлияешь ни экономически, ни силой своей военной техники. — Soweit ich weiß. Du wolltest, dass ich herkomme. Es ist unhöflich, einen Gast so weit zu bringen, — принципиально говорил на своем языке Дитрих, он грубо схватил Литву за шиворот и, подняв с места, отшвырнул. Он занял его стул, Эстония и Латвия рядом задрожали, видно, вспоминая реальные события войны, а не свои крикливые мифы. Россия сперва испытал желание защитить литовца и предложить ему сесть рядом, немного сдвинуть стулья и нашлось бы место для Ториса. Но вовремя прикусил себе язык, устал он, за каждый свой добрый поступок потом получал оплеухи, пусть узнают, что такое истинное зло, раз забыли. Так что Литве пришлось сесть в конец стола. — Россия, повлияй на Рейх! — в приказном тоне сказал Америка. — Не я его сюда призвал, пусть влияет Англия. Может быть, ему и пожить у Артура, глядишь, тот быстрее будет искать заклинание, — беспечно отозвался русский. Англия после его предложения побледнел, уставившись на оскалившегося нациста. Кинув взгляд на старшую сестру, Иван добавил. — А то знаете у меня сейчас прибавление в семье. Не хочу плохого влияния на молодые умы. — Ты ублюдок! — разозлилась украинка. — Я то же самое сказал любителю кукурузы в тысяча девятьсот пятьдесят четвертом, — понимающе протянул русский. Он не хотел ссориться с сестрой. Но ее взгляды и политические убеждения вводили Ивана в уныние, а отдавать Крым на растерзание Америке он не собирался. О том, как появился Алексей, не знал никто, никто даже не представлял, чего это стоило Брагинскому. — Точно, главным вопросом этого саммита является вопрос: «Незаконного присоединения Крыма Россией», — переключился Америка, кинув взгляд на русского. — Что ты можешь сказать в свое оправдание? — А что-то нужно? Что бы не сказал, все равно виноват буду я, — пожал плечами Россия. — Это была воля народа. — Под автоматами твоих солдат! — разозлилась Украина. — Вот видите, — протянул Россия. Рейх молча наблюдал за этим. В зале начался галдеж, Америка обвинял Россию в недемократичности, угрожая санкциями и требуя, чтобы тот вернул Крым. К этому герою присоединились и другие страны. Россия стойко парировал все их обвинения, что Дитрих невольно начинал уважать Ивана Брагинского. — Я не признаю Крым российским, — раздался рядом с нацистом звонкий подростковый голос. Рейх перевел взгляд с России на эту страну — Латвию. Как легко набрасываться на льва стаей, каждая шавка чувствует себя сильной и значимой. — Россия — агрес.сор, — под конец пропищал Рейвис, заметив взгляд Рейха на себе. Он задрожал и сел на место, сдвигаясь в сторону Эстонии. — Тебя вот только забыли спросить, — в сторону Латвии донесся недовольный голос Гилберта. Другие страны даже не обратили внимание на высказывание Прибалтийской страны. — Германия, почему ты молчишь?! — прокричал Америка, обвиняющее посмотрев на немца. Все тут же перевели взгляд на Людвига, который действительно никак не высказывался. Германия поднялся со своего места и посмотрел на Альфреда своими холодно-голубыми глазами. — Я просто устал от этого, — спокойно сказал Людвиг, а потом продолжил твердо, совершенно забыв про утренний разговор с канцлером. — Я видел Крым. И Россия не держит его взаперти. И Крым счастлив снова быть с Россией. Да ты и сам, Альфред, все это знаешь и видел. Так что глупо обвинять в чем-то Россию. — Но твои политики так не считают! — блеснув сквозь стекло очков насмешливым взглядом, отозвался американец. — Да. Но это политики. А лично я признаю, что Крым — это часть России, — Людвиг и сам не понимал, почему идет против своего государства, против блока НАТО и ЕС. Но просто вспоминая, как счастлив был Крым с Россией, да и Россия тоже изменился после прибытия Крыма, он не мог по-другому. Германии надоело быть пешкой в игре Америки, он решительно был настроен избавиться от его влияния. Россия удивленно посмотрел на немца. Чтобы тот пошел против своего правительства. Это поражало до глубины души. Маска лживой вежливости треснула, и Россия улыбнулся Людвигу чистой открытой улыбкой, который не мог не заметить этого. — Империя зла что-то сделал с тобой, пока ты был у него в плену! — громче заверещал Альфред. — Вы опять задумали захватить мир?! — Я был в гостях. Потому что дел натворил твой придурковатый брат, а разгребать как всегда России, — оставался спокойным Германия, но судя по его оскорбительной речи, даже у немца сдали нервы. — На твоем месте я бы действительно занялся насущной проблемой, а не мыслями как бы подпортить России жизнь. — Если бы этот колхоз не начал ссору, то все было бы хорошо, — фыркнул Англия, не чувствуя за собой вины. — Так что пусть сам расхлебывает. — Артур, ты намекаешь на то, что даже не собираешься решать мою проблему? — вежливо начал Рейх, устремив свой взгляд на Англию, он с нажимом произнес. — Я тебя предупреждаю в последний раз. Если ты в ближайшее время не отправишь меня обратно, я стану твоим личным ночным кошмаром. У меня будет целая вечность пытать тебя. Рейх устремил свой взгляд кроваво-красных глаз на англичанина, который расплескал весь чай себе на штаны. Дитрих перевел взгляд на Прибалтику. — И вами обязательно займусь. Покажу, где ваше место. Как много стран, которых можно попытать, — он бросил взгляд на Польшу. — За Феликса зубы выбью и руки оторву, — строго предупредил Иван Рейха. От такого заявления офигел и поляк, и нацист, ведь он сам лично слышал, как Польша недавно оскорблял Россию. Но Брагинский просто до сих пор чувствовал себя виноватым за тридцать девятый год, и не мог допустить его повторения. Перед глазами ярко стоял вид искалеченного после немецкого плена Польши, да Иван и на себе все это испытал. Людвиг тогда сильно двинулся мозгами. — Спасибо, — тихо сказал Польша, опустив взгляд в стол, стыдясь, что пару минут назад наговорил русскому всяких гадостей. Рейх только фыркнул на подобное заявление, как еще Иван жив, в этом мире нельзя быть добрым. Собрание закончилось спустя пару часов, многие страны не просто быстро покинули зал, а со скоростью света. Присутствие ушибленного на голову Рейха пугало их куда сильнее российской угрозы. Иван хотел поймать Англию и поговорить с ним, но его задержал Людвиг. — Иван, ты как? — спросил немец, посмотрев в глаза русскому. Наконец-то можно стать самим собой. — Устал, — улыбнулся Россия, чувствуя, как настроение ползет вверх. — Прости меня, мне надо отправиться домой, решить пару вопросов, — виновато сказал Людвиг, он посмотрел на Рейха, который шатался у дверей зала. — Если тебе будет легче, то я могу забрать Дитриха с собой. — Нет, меня не напрягает его присутствие. В первую встречу я был слишком шокирован, но сейчас все хорошо, — твердо ответил Иван, тоже быстро посмотрев на нациста. Нельзя было допустить, чтобы Рейх остался наедине с Германией и начал капать ему на мозги. Брагинский боялся того, что может пробудить Дитрих своим присутствием. — Уверен? — спросил Германия и получил положительный кивок. — Прости меня, если я обидел тебя вчера, оставив на тебя Лешу. Я был не прав, ты и в самом деле не обязан был приглядывать за ним, — Иван опустил голову вниз, что-то обдумывая несколько секунд, а затем, нервно сглотнув, снова поднял взгляд на немца, наконец-то собравшись с мужеством, Иван сказал то, о чем думал уже несколько лет. — Я люблю тебя и не хочу потерять, — поддавшись внезапному порыву, Иван обнял немца. — Я тоже тебя люблю, как друга, — отозвался Людвиг, обнимая русского в ответ, хотя не привык к физическому контакту. — Я постараюсь повлиять на политиков, чтобы не потерять нашу дружбу. У Ивана разрывалось сердце от боли, стоило ему осознать, что Германия не понял его признания или специально сделал вид, что не понял. Брагинский знал, что в чувствах немец плохо разбирается и только собирался с ним объясниться, как в кабинет забежал Италия. — Лютц, я… — Германия! Ты идешь? — громко жизнерадостно прокричал итальянец, подбегая к немцу и схватив его за предплечье. — Иван, поговорим в другой раз? До встречи, — сказал Людвиг, напоследок слегка сжав плечо Ивана, а после удалился вместе с Вергасом. — До встречи, — выдавил из себя русский, глаза щипало от слез, но Россия не позволил себе пролить даже одну слезинку. Шумно втянув воздух, Брагинский взял себя в руки и пошел к двери. Рейх, проявив чувство такта, не стал тревожить русского ненужными, неудобными вопросами. После сегодняшнего собрания Дитрих даже испытал каплю сочувствия к Брагинскому. Домой они добирались через магазин. Дитриха не смущало количество продуктов, но вот несколько ящиков водки напрягали. Ни в один из дней пока Германия гостил Россия не пил, но сегодня похоже решил сорваться. Подсчитывая бутылки в ящике, Рейх не был уверен, что Иван после этого останется жив. — Иван, ты что соби… — услышав звук открывающегося замка, в коридор вышел Гилберт, приставив к уху телефон. Увидев, как Иван заносил ящики с бухлом, он кому-то в трубку сказал. — Да, это не шутка. Да… давай до встречи. Ну и в честь чего? — Ну надо же отпраздновать возвращение Леши, — усмехнулся Иван, раздеваясь и проходя на кухню, куда уже Дитрих отнес пакеты с продуктами. Гилберт фыркнул. Дитрих посмотрел на Ивана, моющего руки. Со спины на русского запрыгнул Крым. — Ну как собрание? — спросил подросток, бросая взгляд на пакеты и алкоголь, он поморщился, понимая, что посиделок не избежать. — А где дядя Людвиг? — Он отправился домой арбайтить, — с нотками горечи в голосе усмехнулся Иван, обернувшись к сыну, который отстранился. Дитрих не вмешивался в разговор, наблюдая за взаимодействием России и сына. — Это из-за меня? — серьезно спросил Брагинский-младший, снова невольно бросая взгляд на выпивку. — Вы поссорились? — Нет, не ссорились. Это из-за трудоголизма, — улыбнулся Россия, общение с сыном не позволяло скатиться в депрессию. — И не смотри так, Леша, я не один буду пить. И только сегодня, а завтра я так и быть научу тебя стрелять. — Ловлю на слове, — громко радостно прокричал подросток, рассмеявшись звонким смехом. Иван словно что-то вспомнив, достал из пакета новенькие накладные беспроводные наушники. — Это мне? — Да, ты же сказал, что старые сломал, вот я и купил взамен, — мягко произнес Россия, зная, как сын любит слушать музыку. Дитрих отвернулся в сторону. Россия всегда казался ему рассеянным, безрассудным. А оказывается он очень внимателен, подмечает каждую мелочь. Он очень походил на Алекса, тот тоже был внимателен к своим детям, не деля их на родных и приемных. В отличие от Рейха, который после захвата Союза собирался сократить численность республик. Алексей обнял отца. — Люблю тебя! — прокричал подросток, отстраняясь и убегая с наушниками к себе в комнату, нужно было срочно проверить подарок.