А что если...?

Следующим утром Россия выполз на кухню помятый, хотя уже успел умыться и принять душ. Но помогло не сильно, он достал из холодильника чудесное средство от похмелья в трехлитровой банке. — Тяжко? А я думал русские не восприимчивы к алкоголю, — усмехнулся Рейх, который и сам был не лучше, перед ним на столе стояла кружка дымящегося кофе. Сам Рейх что-то лениво искал в телефоне. — Кажется, я вчера недоперепил, — протянул Иван, жадно глотая живительный рассол. — Что? — удивился нацист. — Выпил больше чем нужно, но меньше, чем хотелось, — пояснил Иван и, посмотрев на Рейх, осторожно поинтересовался. — Не передумал? — Я думал, тебя под алкоголем так понесло, оказывается нет, — присвистнув от удивления, сообщил Дитрих. — Нет. Я уже сказал, для меня есть только Алекс. Если тебя отверг Людвиг, это еще не повод бросаться на меня. — Почему он так поступил? — сокрушенно произнес свои мысли Иван вслух, стукаясь лбом о дверцу холодильника. — Потому что, — отозвался мужчина, попивая крепкий кофе, стараясь взбодриться. — Я бы сказал причину, но ты же не хочешь со мной ничем делиться. — Что тебе интересно? — устало поинтересовался Иван, косо посмотрев на нациста. — Откуда взялся Крым, — снова занудел Рейх, что-то странное в Леши разжигало интерес в Рейхе. Так хотелось узнать об этом подростке больше. — От туда откуда и все дети. Был рожден, — насмешливо ответил Иван, но повернулся к Дитриху и внимательно на него посмотрел. — Так что ты там про Людвига говорил? — Я так не играю. Я тебе говорю правду, а ты мне расплывчатыми фразами, — оскалился Дитрих. — Я не верю, что ты хоть что-то можешь знать о Германии, чтобы помогло мне быть с ним, — фыркнул Россия. — Давай так, я говорю тебе правду, а ты честно отвечаешь на мои вопросы, хотя бы на парочку, — довольно протянул Дитрих, показав свои острые зубы. — Ну удиви меня, — с сомнение в голосе произнес Брагинский, присаживаясь рядом с Дитрихом с кружкой чая. — Людвиг никогда не будет с тобой, потому что считает тебя активом, — усмехнулся нацист. — И что тут такого? — Россия не совсем догонял, почему это может быть помехой. Ему, конечно, было сложно, но он готов был уступить ведущую роль Людвигу, лишь бы тот согласился быть с ним. — Я бы сказал тебе пообщаться с Гилбертом, но я же хороший, так что сделал одолжение и с ним уже поговорил, — едко произнес Дитрих, но затем серьезно продолжил. — После первой мировой Англия и Франция по своему решили разобраться с Германией. — Ну и что с вами делать будем? — галантно, как и всегда, спросил Франция, поднося к лицу розу и скрывая за ярким бутоном плотоядного оскала. Англия сидел за столом и пил чай. Америка стоял у стены позади немцев, стоящих на коленях в середины комнаты. Пруссия тихо скрипнул зубами, смотря на француза с ненавистью, кривя разбитые губы в ухмылке. В голове шумело, белоснежные волосы прусса была окрашены в алый цвет, одежда была в резанных дырах, и медленно пропитывалась темно-красной жидкостью. Все тело болело от ран и переломов. Они проиграли. Пруссия кинул взгляд на младшего брата, который выглядел не лучше, его тоже сильно потрепали. Франция подошел к Гилберту, схватив его за мокрые от крови волосы, он обманчиво нежным движением заставил прусса запрокинуть голову, проводя розой по его щеке и спускаясь на шею. Англия заинтересовался, наблюдая за своим союзником. — Помнишь, мразь, окончание семилетней войны? — с дружелюбной улыбкой, но напористо спросил Франция, кинув многозначительный взгляд на Германию. — Только посмей, — угрожающе произнес Пруссия. Он прекрасно помнил то время. Помнил и осознавал намеки Франциска. Это было полтора века назад, но Франция не забыл об унижениях. Несмотря на связанные руки, Гилберт дёрнулся вперед, но был ловко схвачен Америкой и повален снова на колени. Франция рассмеялся своим мягким смехом, и хлестнул прусса по щеке розой, оставляя кровоточащие царапины на бледной коже. — Так вот твоя главная слабость — младший братишка, — лицо француза исказилось от ненависти к Гилберту. — А я-то думал, что такая бесчувственная сволочь как ты, не способен на чувства. Франция подошел к Германию, который с волнением смотрел на старшего брата, смысл разговора ему был непонятен. Франция уже не галантничал, он грубо схватил немца за светлые пряди, заставляя посмотреть на себя. — Людвиг, хвастался тебе Гилберт своими победами? — прошипел Франциск, до боли сжимая в кулаке волосы молодого немца. — Я не понимаю о чем ты, — скрывая боль, Людвиг оставался спокойным, но разговор напрягал. А сопротивляться — сил не было. — Не трогай Лютца! Хочешь мстить, мсти мне! — кричал Пруссия, голос его дрожал. Если бы у него была возможность вернуться в тот год, он бы ни за что не насиловал Франциска. — Тебе мстить не интересно, — заиграла самодовольная улыбка на губах Бонфуа. — Твой братишка такой милый и еще чистый, — он достал нож, медленно срезая пуговицы с рубашки Людвига, который дернулся в сторону. Француз удержал немца на месте. — А тело у Людвига такое завидное. Никогда не было мыслей отыметь своего братишку? Глаза Пруссии расширились от отвратительных действий Франции, от его грязных слов, неправильных мыслей. — Ты больной ублюдок! Руки убрал от него! — Пруссия предпринял еще одну безуспешную попытку вырваться и ударить Бонфуа по его наглой довольной морде. Но Америка приложил его в очередной раз прикладом автомата. — Не сильно, Альфи, — неожиданно в разговор вступил Англия, вставая из-за стола и оставляя на столе пустую кружку. Он подошел к союзнику и пленникам. Со стороны американца раздался недовольный вздох, — Пруссия нужен в сознании. — Артур, мы когда-то были друзьями! Останови, Франциска, — Пруссия с надеждой посмотрел на англичанина. — Ты мне никогда не нравился. Возомнил себя Великим. Если бы не твое плохое воспитание, вы бы сейчас тут не оказались, — спокойно говорил Англия, ослабляя галстук на шее. — Но, Франция, прав. Надо твоему брату крылья обломать на старте. — Пожалуйста, — сокрушался Пруссия, опуская голову. — Каждое действие имеет последствия, mon ami,— нежно и издевательски произнес Франция, срывая одежду с Германии, который не желая показывать паники и страха перед старшим братом, молча терпел. Ведь никуда не деться, надо быть реалистами и понимать, что это не избежно. — И не смей, сука, отводить взгляд, — приказал Артур, кивая Америке, который поднял голову прусса. — Иначе лишишься глаз. — Думаю, лишить его брата глаз будет для этой высокомерной сволочи более понятно, mon cher, — усмехнулся Франция, замечая, как Гилберт вздрогнул от его слов. Франция и Англия приступили к выполнению своего плана. Пруссии в бессилии приходилось только наблюдать, как его брата насилуют эти два отморозка. Первое время Германия держался, не позволяя себе кричать, но это лишь сильнее распалило насильников, в своем желании услышать крик они с каждой минутой становились грубее и жестче. Но уже спустя полчаса кричал и плакал. Пруссия злился, ругался, кричал, просил, умолял победителей прекратить. Но Англия и Франция были неумолимы, продолжая насиловать его младшего брата, постанывая от наслаждения. Когда же победители покинули их дом, Германия лежал на боку, поджав к себе ноги, его плечи подрагивали от дрожи. Пруссия бросился к младшему брату, проводя рукой по его волосам. — Прости, Лютц, прости меня, это я виноват, прости меня, — сквозь рыдания, хрипло просил Гилберт. Со стороны немца слышался тихий смех, который нарастал с каждой секундой, становился громче и пугающий. Германия убрал руки от лица и посмотрел на старшего брата, совершенно безумным взглядом. — Я уничтожу их, разорву на части! Но сперва они заплатят мне за это! — сквозь устрашающий смех, проговорил Людвиг, в его глазах стояли слезы, все тело болело. — Да, мы обязательно им отомстим, — сквозь всхлипы, говорил прусс, стирая с лица брата следы чужой спермы. Сложно было верить в лучшее, после случившегося, но Пруссия старался подбодрить брата. Он снял с себя китель и накинул на плечи Людвига, который все еще смеялся как безумец. Рейх закончил рассказ, он посмотрел на русского, сидевшего мрачнее тучи, а на кухне было темно словно ночью, только вот за окно было утро. — Вот суки, — прошептал Иван, он не знал этого, никогда не догадывался, через что пришлось пройти немцам после первой мировой. Пруссия никогда не рассказывал. — В начале второй Германия, конечно, отомстил и Франции, и Англии, но все же… Теперь понимаешь почему во время войны Пруссия помог тебе сбежать и пошел на ту сделку с тобой, — проговорил Дитрих, не сводя взгляда с Ивана. — Да, — грубо отозвался Иван, желая прямо сейчас подняться к Гилберту в комнату для разговора. В глазах Ивана стояли слезы, прусс — дурак. Знай эту правду Россия тогда, никогда бы не разлучил Пруссию и Германию, еще и оставил Германию этим ублюдкам. — Так к чему это я, — протянул Рейх, посмотрев на Ивана. — Так как он видит тебя активом, он никогда не будет с тобой. Сейчас это заботило русского в последнюю очередь, Иван поднялся из-за стола и направился к Гилберту. — Эй, стой! — окликнул нацист русского, напоминая. — Ты обещал ответить на мои вопросы. — Черт с тобой. Алексей на самом деле Калининградская область, — замерев в проходе и сжав рукой дверной косяк, ответил Иван. — Пруссия должен был умереть, но я не считал, что Гил обязан погибнуть за грехи брата. Может быть, я когда-нибудь и расскажу тебе, как провернул это. Но сейчас не трогай меня! Иван направился в комнату Пруссии, он тогда так зол был на этих идиотов, что чуть не погубил Гилберта.