А что если...?

Дитрих сидел на кухне, наслаждаясь тишиной и крепким кофе. Он был доволен собой, когда услышал ответ на свой вопрос. Где-то на подсознательном уровне он это подозревал, ведь было в Леше что-то от Людвига. Гилберт читался как на ладони, Дитриху удалось посмотреть его воспоминания времен войны, он ни разу не видел, чтобы тот спал с Россией. А вот воспоминания Людвига ему были недоступны, и это раздражало. Рейх печально посмотрел в окно, крутя в руках телефон. На дворе начало двадцатого века. Дитрих, будучи ребенком, вместе со своим отцом и старшим братом, спешили на бал в Петербург. Младшего немца подобное не радовало, почему Ганс просто как обычно не мог сделать вид, что его младшего сына не существует. Потащил в эти суровые земли. Дитрих кутался сильнее в свою шинель, подрагивая от холода, за окном кареты разыгралась вьюга. Ветер завывал словно раненный зверь, поднимая с белоснежных полей вверх снег, несмотря на ранние часы небо было затянуто серыми тучами, не прекращался снегопад, Видимость была невыносимой, как кучер находил дорогу оставалось загадкой. — Боишься? — насмешливо поинтересовался Вальтер, сидя напротив младшего брата, отметив дрожь Дитриха. — Я замерз, — огрызнулся ребенок, кидая на брата недовольный взгляд, он вспылил. — Зачем?! Зачем мы тащимся в эту ужасную страну?! Тут походу кроме снега и холода ничего нет! — Угомонись, Дитрих, — холодно сказал Ганс, даже не взглянув на младшего сына. И от тона отца Дитриха пробрало даже сильнее, чем от холода. Рейх шумно недовольно выдохнул и посмотрел в окно. — Принцесска обиделась? — не прекращая издеваться, спросил Вальтер в желании довести брата. Младший сильно стиснул зубы, чтобы не ответить на провокацию старшего брата, зная, что окончится все не в его пользу. Германская империя как всегда сорвется на нем, даже не заметив, кто истинный зачинщик ссоры. Дорога была длительной, к зимнему дворцу они прибыли только вечером. На улице уже стемнело, зато угомонилась и вьюга, небо прояснилось, являя миру свет ярких звезд. Дитрих вышел из кареты и застыл на месте, дворец освещался лампами и выглядел так сказочно в заснеженном виде. — Чего застыл? — пихнув брата в плечо, мимо него прошел Вальтер, направляясь к дворцу. Рейх побежал за братом и отцом. Во дворце к ним подбежал слуга, предлагая проводить до комнат, но Ганс отказался, отдав слуге шинель, он поправил мундир и поспешил в бальный зал. Рейх наблюдал, как его старший братец последовал примеру Германской империи и, усмехнувшись, попросил слугу отвести его в комнату. Его отсутствия отец даже и не заметит. Отдохнув немного, Дитрих вышел из комнаты и пошел исследовать дворец, он тут впервые, и ему было все интересно. Дворец был прекрасен, и ребенок с интересом рассматривал каждый сантиметр. Он заметил, как за очередным поворотом кто-то скрылся, и, не сдержав любопытство, пошел следом. Свернув в другой коридор, вовремя успел отпрыгнуть назад, так как почти у самого горла оказалось заостренное лезвие сабли. — Ты кто? — по-русски спросил мальчишка, может быть, на пару лет младше немца. Он внимательно рассматривал странного гостя. Незнакомый парнишка был одет в белую рубашку, серые брюки, которые поддерживали подтяжки. Саша успокоился, не смотря на достаточно странную внешность, паренек напротив внушал спокойствие. — Это так у вас встречают гостей? — не сдержал улыбки Дитрих, смотря в серые глаза мальчишке, который, смутившись замечания, убрал саблю в ножны. Незнакомый парнишка был одет просто, рубашка и брюки. — Я Дитрих. — Иностранец? — спросил русский мальчишка спокойно, похоже, его даже не смутили заостренные зубки в открытой улыбке Дитриха и цвет его глаз. — Я Александр Морозов. — Александр Димитрович, где вы? Вас желает видеть Ваш папенька! — раздался совсем рядом женский голос. Саша, скривив лицо будто съел лимон, схватил немецкого парнишку за руку и побежал дальше по коридору. Дитрих не отставал от русского. Они забежали в комнату. — От кого бежали? — поинтересовался Дитрих, осматривая просторную, но мрачную комнату, которая больше походила на кабинет. — От служанки. Отец желает видеть меня на балу, в честь приезда каких-то важных гостей, — на лице мальчишке отразилось недовольно, русский тряхнул головой, убирая русые пряди с глаз. — Не хочу быть там. — Я тебя прекрасно понимаю, мне тоже все эти приемы не по душе, но приходится их терпеть, — Дитрих скривился, но затем снова улыбнулся, находя в этом мире родственную душу. — Когда я вырасту, то отменю все эти балы, приемы, все будут равны, — шепотом, но решительно сказал Саша. Они прислушивались к звукам за дверью, где Сашу искала служанка. Мальчишки сели на пол и стали тихо общаться между собой. Александр прекрасно знал, что служанка не посмеет зайти в отцовский кабинет. Шаги и голос служанки стихли в коридоре. Мальчишки только хотели открыть дверь, но тут в коридоре послышались два взрослых голоса, которые о чем-то спорили, и они приближались к данной комнате. Саша начал осматриваться, куда можно спрятаться. Дитрих схватил его за руку и потянул под стол. И очень вовремя, только они уместились в небольшом пространстве, как в комнату вошли двое мужчин. Первый подошел к столу и зажег лампу, не успел он обернуться, как по обе стороны от него опустились руки другого мужчины. — Ну и что это все значит? — спросил недовольно мужчина, зажавший друга у стола. Дитриху стоило огромных усилий не открыть рот в шоке, ведь голос принадлежал отцу — Что именно? Я всего лишь хочу отстоять свои интересы! — раздражительно отозвался хозяин кабинета, опираясь на стол. Не смущаясь столь тесного контакта. — Димитрий, от твоих интересов разит французским настроем, — скрипнув зубами, произнес Германская империя. — Это тебе так кажется, Ганс, — сложив руки на груди, Российская империя посмотрел на Германскую. — Это ты слишком наивный! Не замечаешь, как твои интересы подменяются чужими, — Ганс отошел от русского, он выглядел расстроенным. — Если тебя это успокоит, то давай заключим помолвку между детьми. Вальтер — альфа и отличная кандидатура для моего сына, да и тебе это выгодно, — предложил Российская империя, подойдя к Гансу и положив руку ему на плечо. Димитрий полностью был сокрушен и разочарован, когда его единственный сын определился, как омега. Один омега, как наследник, не вытянет такие земли, не сможет управиться со всем. И сын Германской Империи не самый худший вариант. По крайней мере на фоне сына Великобритании куда презентабельнее. Помолвка должна была бы быть гарантом мира, если бы Димитрий не относился к полностью разочаровавшему сыну, как к простому инструменту манипулирования. Саша порывался вылезти и высказать свое мнение на действия отца, но Дитрих вовремя закрыл ему рот рукой и удержал на месте. Будет очень печально, если их застанут за подслушиванием. — Тот сын, что даже не удосужился выйти и представиться? — растянув губы в усмешке, поинтересовался Германская Империя. — Мне до сих пор кажется, что он существует только в твоей голове. — Прекрати, Саша просто как обычно зачитался, уверен, ты его увидишь до окончания бала, — решительно сообщил Димитрий, который на самом деле не был уверен в своих словах. Сын совершенно отбился от рук, часто вместо учебы проводил время со слугами, или простыми рабочими, возвращаясь домой в испачканной сажей и грязью одежде. — Тебе следует ограничить отношения с Францией, Российская империя. Он плохо на тебя влияет, — произнес напоследок Германская Империя, покидая кабинет Димитрия. — Ганс! — крикнул Российская империя, быстрым шагом выходя за дверь и нагоняя немца. Дитрих был так увлечен подслушиванием, что не сразу сообразил, что до сих пор закрывал русскому рот рукой. Осознал, когда его руки коснулась влага, он поднял взгляд на русского. Саша беззвучно плакал, новость о скором браке ему была не по душе. Дитрих убрал руку от его рта. — Саша, ты чего? — спросил Дитрих. Он провёл ладонями по щекам парнишки, стирая слезы. — Не хочу помолвки! — парнишка разрыдался еще сильнее, неожиданно он обнял нового знакомого и прижался к нему. Знакомы они от силы полчаса, но Саша чувствовал необъяснимую тягу к новому другу. Было легко и спокойно находиться рядом с ним. Дитрих не ожидал подобного, он обнял русского в ответ, поглаживая по мягкой копне светлых волос. Сущность альфы внутри него урчала от удовольствия, рядом был такой хорошенький омега. Дитрих невольно подумал о том, что Саше суждено стать омегой Вальтера. И альфа внутри него зарычал, выражая недовольство. Дитрих крепче сжал Сашу в руках. — Ди, слишком сильно, — просипел омега, упираясь руками в грудь немца. — Прости, — вернув себе контроль, Дитрих разжал объятия. — Давай сбежим? — предложил Саша, заглядывая в глаза парнишки напротив. — Куда? Российская империя найдет нас. Ты его отпрыск, между вами связь, он быстро вычислит твое местоположение, — Дитрих пусть еще и не взрослый. Но прекрасно знал о родственных связях, сам не раз сбегал из дома из-за ссор, и уже к вечеру Германская Империя находил его в очередном укромном месте. Давал взбучку и на пару недель Рейх успокаивался. А через недели две все повторялось. — Куда разумнее будет появиться на балу и не сердить отца. — Он хочет отдать меня не пойми за кого! В угоду своим интересам! — Саша вылез из-под стола и расхаживал по кабинету как взрослый, возмущаясь несправедливости жизни. Дитрих тоже вылез. — Я знаю, как тебе помочь, — Дитрих пошел на поводу у своей сущности, он подошел к Александру. — Если ты будешь чьим-то омегой, то тебя даже твой отец не в праве будет обещать другому. Александр успокоился и теперь его глаза загорелись от удачи, он нашел отличный выход, да еще и с возможностью побесить отца. Это действительно выход. Найти подходящего альфу. Но вся проблема в том, что большинство альф относятся к омегам, как к отбросам общества, считая, что те годятся только для домашних забот и ублажения в постели. Да и как его найдешь если время играет против тебя. Он критично осмотрел парнишку перед собой. — Ты же альфа? — поинтересовался Саша, хотя знал ответ на этот вопрос. — Да. А что? — поинтересовался молодой альфа, стараясь не растянуть губы в довольной ухмылке. Сделать гадость и отцу, и брату было в радость. — Укуси меня, — попросил Александр. Немец мысленно радовался своим успехам, главное в манипуляции убедить, что желание исходит от самого человека, а не со стороны. — Ты уверен? — поинтересовался Дитрих, хотя было желание наплевать на все и прямо сейчас поставить свою метку на омеге. — Да. То есть. Этот укус не даст тебе право на управление мной. Даже не смей вмешиваться в мои дела, — твердо сказал Александр, для полной картины не хватало притопнуть ножкой. — Да, как скажешь, — усмехнулся немец, он подошел к омеге. Саша наклонил голову в бок, подставляя шею. Дитрих укусил достаточно глубоко, чтобы оставить явную метку. — Стой! А ты вообще страна? — запоздало поинтересовался Александр, отталкивая парнишку от себя и зажимая рукой укус на шее, который кровоточил. — Пока нет, но обязательно буду, — самодовольно протянул Дитрих, подавая Александру платок. Саша зажал рану тканью. — Думаю, тебе стоит переодеться, твоя рубашка испачкалась. — А вот нет, возьму и приду к отцу в таком виде, пусть краснеет перед этим заносчивым сэром Гансом, — гордо вздернув вверх подбородок, Саша прошагал в коридор, где его тут же схватила за руку служанка, что-то причитая, она повела его переодеваться. — Мы обязательно с тобой подружимся, Алекс, — тихо себе под нос сказал Дитрих и направился в спальню для гостей. Оказывается, не он один, считал своего отца заносчивым. Дитрих вошел в зал и затерялся среди гостей, но выбрал такое место откуда ему будет хорошо видно отца, тот сидел на диванчике у окна вместе с Российской Империей. Вальтер сидел в кресле рядом с ними. Они были такими счастливыми, а младший немец между тем предвкушал реакцию и отца, и брата на его шалость. К отцу подошел Саша, уже одетый в парадную военную форму. Он учтиво поклонился гостям, и улыбнулся отцу самой обворожительной улыбкой. — Отец, простите меня за опоздание. Я уснул в библиотеке. — Подойди ближе, Александр, — мягко попросил Димитрий, наклоняясь немного вперед. — Я хочу представить тебе наших гостей и друзей. Германская Империя — Ганс Штольц. Его старший сын Вальтер Штольц. Саша подошел к дивану и протянул руку Германской Империи, который с каждой секундой становился все мрачнее и мрачнее. Вместо того, чтобы пожать руку, он оттянул ворот мундира на Саше, открывая шею с меткой. — Димитрий, ты так решил пошутить? — с нажимом произнес Ганс, посмотрев на русского, Империя выглядел ошарашенным, он был бетой и даже не заметил изменений в сыне. — Ганс, еще пару часов назад метки не было, сам посмотри, она свежая, — оправдывался Димитрий перед Германской Империей. Он строго посмотрел на сына, который сжался от его взгляда. — Кто это? — Здравствуйте, — с жутким акцентом, еле выговорил сложное русское приветствие Дитрих, внезапно появившийся рядом с Сашей. — Меня зовут Дитрих Штольц, младший сын Германской Империи… и альфа Алекса. Ганс от подобного заявления даже приподнялся, а вот Димитрий наоборот опустился на диван, прикрыв лицо рукой. Дитрих смотрел в глаза отца и чувствовал его ярость и негодование, не будь тут народу, он знатно бы огреб от своего отца. Но Ганс не бил его на людях, поэтому сдерживал свою ярость. — Предатель! — гнетущую тишину прервал жалобный голос Саши, в глазах которого плескались слезы от такой подставы. Омега развернулся и убежал к себе в комнату. Дитриха нисколько не расстроили слова мальчишки, он успокоится и примет его, в этом младший немец не сомневался. — Вышло не так, как мы хотели, но сойдет, — усмехнулся Ганс, кинув взгляд на расстроенного Российскую Империю, он взял два бокала с подноса и протянул один русскому. — Выпьем, Димитрий, за союз наших детей? Дитрих, потрепанный войной и революцией, стоял напротив обессиленного отца. Он достал револьвер, медленно заряжая в него патроны. — Ну как тебе, отец, такой исход? — Сын, чего же ты медлишь? — горько усмехнулся Германская Империя, предчувствуя свою кончину. Он не убегал и не умолял о пощаде, смирившись со своей судьбой. — Наслаждаюсь твоим сломленным видом, хочу запечатлеть каждый миг твоего падения в своей памяти. Ты изменился, сильно изменился. Где же тот Германская Империя, что заставлял меня дрожать от одного только взгляда? — издевательски спросил Дитрих, зарядив револьвер. — Это никогда не мешало тебе дерзить и высказывать свое мнение. Сколько бы я не пытался выбить из тебя этот настрой, ты остаешься все таким же наглым мальчишкой, — хрипло рассмеялся Ганс, смотря в красно-алые глаза сына, видя его звериный оскал. — Ты неправ только в одном. Я больше не мальчишка, — произнес юноша, искривив губы в подобие улыбки. — Но ты не переживай, в загробной жизни тебе не придется скучать. Тебя там заждался Димитрий, а очень скоро я оправлю к тебе твоего любимчика — Вальтера, — вслед за этими словами последовал выстрел, Германская империя упал на хладную землю, из раны на груди потекла кровь, Дитрих посмотрел в небо, вздыхая с облегчением. Наконец-то он исполнил свое желание с детства, с первого синяка и своих детских слез. Отомстил. Дитрих уставший вернулся домой. Хоть Вальтер и считался главным, но всем управлял Дитрих, именно к нему приходил правитель с очередным законом, идеями по восстановлению немецких земель. Вальтер после смерти отца присмирел и не смел перечить младшему брату. Младший альфа с самодовольной улыбкой вспоминал, как старший на коленях умолял его не убивать. И тогда что-то дрогнуло в темной душе Дитриха, рука не поднялась. Дитрих хотел подняться к себе, но из гостиной услышал до боли знакомый голос. Сущность альфы зарычала, и немец решительно отворил дверь в гостиную, застав неприятную картину. — Отстань, не трогай меня! — кричал Александр, яростно пытаясь вырваться из хватки Вальтера, который навалился на него сверху. — Да не упрямься, сучка, все вы, омеги, одинаковые, мечтаете о члене! — рычал Вальтер, грубо вжимая омегу в диван, одной рукой зажав его запястья, а другой забираясь под одежду. — Хочу понять, неужели ты настолько хорош, что мой братишка даже не смотрит на других. — Отпусти! — надрывался Саша, стараясь пнуть наглого альфу, но его ноги легко заблокировали. — Кричи сколько угодно, Дитрих не приходит раньше одиннадцати домой, — усмехнулся немец, кинув взгляд на часы, где только-только доходило девять. — А вот тут ты не прав, — с опасным спокойствием сказал Дитрих, привлекая к себе внимание. Вальтер отскочил от омеги, словно от огня, и посмотрел на младшего брата со страхом. Саша сел на диване, прижимая к себе ноги. — Дитрих, все не так. Он соблазнял меня! Прости, не удержался, — оправдывался Вальтер. Дитрих оскалился, но молчал, хотя перевел вопросительный взгляд на русского, достав револьвер. — Неправда. Я пришел по делам. Вальтер предложил мне подождать тебя в доме, — голос Союза дрожал, а смотреть на Дитриха было страшно, его омега чувствовал ярость альфы. — Кому ты веришь? Все омеги одинаковые, иначе бы стал он отводить взгляд? — настаивал на своем старший альфа. — Он пришел поссорить нас. Александр уткнулся лицом в колени, хотелось рыдать от страха и обиды, конечно же Рейх пойдет на поводу у брата. — Да, Вальтер, я тебе верю, — усмехнулся Рейх, направив револьвер на Союз. И дождавшись, пока брат расслабиться, резко перевел на него ствол. — Верю, что не удержался. Я и раньше замечал твои взгляды на моего Алекса. Но не думал, что ты будешь таким глупым, когда я держу твою судьбу в своих руках, — с каждым словом Дитриха Вальтер становился все более испуганным, понимая, что только что подписал себе смертный приговор. — Давно нужно было отправить тебя к отцу. Передавай ему привет. Без каких-либо сомнений, Дитрих выстрелил старшему брату в лоб, мозги и кровь заляпали стену позади Вальтера, а его тело словно мешок с картошкой упало на пол, в безжизненных глазах застыл страх. — Чего лыбишься, как какой-то идиот? — из воспоминаний Дитриха в реальность вернул голос недовольного Крыма. — Тебе стоит быть более вежливым со взрослыми, — на губах Рейха заиграл оскал. Он посмотрел на Алексея, вот же наглый мальчишка. Но нацист решил не поучать мальчишку, а наоборот доброжелательно добавил. — Ведь я мог бы научить тебя стрелять. Рейх опустил взгляд в телефон, где на экране был открыт чат ЕС, с неотправленным сообщением. Точно! он же собирался немного побесить Людвига до того, как провалился в воспоминания. Он нажал на кнопку отправить, мысленно усмехаясь. Было подло слать в чат ЕС фото России, целующегося с ним. Но Иван сам виноват, Дитрих не железный, а этот русский его еще и провоцирует, так спокойно предлагая себя. — Меня батя научит, — кинул Крым, доставая из холодильника салат и садясь за стол, принялся завтракать. — Если у него будет время, — Рейх поднялся со стула, вымыв кружку и оставив ее на столе, он взял телефон, решил незаметно вернуть его хозяину.