А что если...?

Союз находился в отчаянье. Он кричал на всю Европу об угрозе со стороны Третьего Рейха для всего мира. Но его никто не слушал. Великобритания и Франция с радостью отдали Чехословакию в лапы Рейха, совершенно не считаясь с мнением самого славянина. Александр хотел оказать помощь своему родственнику, но воплощение Польши хоть и было подростком, но заявило достаточно решительно о своих намерениях не пропускать военные силы Союза к Чехословакии. Парнишка имел аппетит и даже сам выдвинул к Чехословакии территориальные претензии. — Как ты можешь вести дела с Рейхом?! –возмутился Союз, с гневом и непониманием смотря на маленького альфу. — Ну не с тобой же вести дела, омега, — нагло заявил подросток, бросив на Сашу презрительный взгляд. — Это он убил твою мать! — пытался достучаться до брата Александр. — Это сделал ты! Мне мать рассказывала, что ты еще в детстве меня хотел убить. Как она на коленях слезно умоляла тебя не трогать меня и ее, пообещав, что никогда не расскажет РИ, что я его сын, — кричал подросток. — Ты жалкий омега, посмел отнять у меня все. Все земли моего отца должны были принадлежать мне! Я альфа, а вынужден владеть жалкими клочками! А ты никчемная омега, подстилка немецкая! Получил в распоряжения такие земли! — Что ты несешь?! Я никогда не угрожал маме! И… подожди… в смысле ты сын Российской Империи? — Союз растерял весь свой запал, он изумленно смотрел на подростка. Эта новость пронзила его как стрела, он даже не обратил внимание на оскорбление. — Да. Российская Империя — мой отец. А ты тот ублюдок, что убил его! — подросток встал со стула и теперь гневно смотрел на своего старшего брата. Он достал пистолет. — Жалкий омега, который жаждет власти, но на деле может лишь подставляться немцу! — Не глупи, Польша, — Союз напрягся, у него с собой оружия не было. Он ведь пришел поговорить и явно не ожидал такой реакции. Разговор вообще пошел не по плану. В голове зародились сомнения, Роксана никогда не говорила, что маленький альфа от Российской Империи. — Давай поговорим. Но Польша выстрелил, Александр чудом увернулся, но тут же последовал еще выстрел, и Союз, стараясь не попадать под пули, покинул дом брата. — Ну что, побегал, Алекс? — Рейх нагрянул к Союзу внезапно, он нагло вошел в его кабинет и сел напротив. Союз поднял на Рейха усталый обреченный взгляд. Европа его не поддержала, Польша не желал замечать очевидного. Дитрих скосил взгляд на полную пепельницу окурков. Он терпеть не мог, когда Александр курил, и не раз говорил ему завязывать, но тот не слушал. — Никто не желает слушать тебя? — усмехнулся Дитрих, рассматривая Александра, как же он соскучился по нему. — Но ты же прекрасно знаешь, что мир стоит на пороге войны. А у меня для тебя есть интересное предложение. Александр делал вид, что занят документами, не хотел разговаривать с Дитрихом. Он тихо скрипнул зубами, показывая свое недовольство относительно пребывания нациста в кабинете. — Ты все еще злишься на меня за смерть Роксаны? Так не стоит, я поступил правильно, — на стол приземлилась тетрадь в кожаном переплете, Дитрих настойчиво посоветовал. — Прочитай, потом поговорим. Жду тебя в Берлине. Александр всячески делал себя незаинтересованным в этой потрепанной тетради. Рейх поднялся со стула и вышел из кабинета. Оставшись один в кабинете, Союз тут же схватил тетрадь и принялся ее изучать. Его чувства сменялись от удивления до гнева и обратно, было разочарование, горе, злость. Он вскочил из-за стола и нервно расхаживал по кабинету. Рейх был прав… Рейх был прав! Эта мысль не укладывалась у Александра в голове. Но теперь пазлы сложились в одну картинку. Он вспомнил, как Роксана нашептывала ему на ухо избавиться от отца, хотя тот уже подписал отречение, передал все в руки Союза. Но нет, это ведь она наплела ему про нелюбовь отца к нему, про зависть. А он? Развесил уши и шел на поводу у нее. Александр достал сигарету, затягиваясь едким дымом. Мысли в голове русского роились, как пчелы в улье. Союз еще Дитриха подстрелил из-за этой Роксаны. Стоило бы извиниться. Затушив почти целую сигарету в пепельнице, Союз спешно покинул кабинет. Он сел в машину и поехал к Рейху в Берлин. Через несколько дней, он добрался до Берлина. Но приехал поздно вечером, в Рейхстаге Дитриха не было. Надо было идти домой к нацисту. Он постучался в дверь и замер в ожидании. Дверь ему открыл Генрих, он выглядел сонным, но заметив, кто на пороге, моментально проснулся. Союз вошел в дом. Невольно цепляясь взглядом за Генриха, который значительно подрос с их последней встречи. Александр не бывал в гостях у Рейха уже более пяти лет, да и к себе в гости не звал. — Где Дитрих? — спросил Александр, осматривая мрачный дом. — Не знаю, где его черти носят, — пожав плечами, отозвался без всякой вежливости младший немец. Он провел русского в гостиную, включая свет. — Но вы можете его подождать, думаю, он скоро придет. — Ты не ладишь с отцом? — спросил Союз, замечая, как Генрих напрягся от вопроса. Сам Саша тоже был напряжен, но лишь из-за мрачных воспоминаний, тех событий, что произошли в этой комнате. — Это не ваше дело, — грубо отозвался Германия, он ушел на кухню. Отношения с отцом испортились после убийства Веймарской республики. Германия тогда вернулся утром от Италии, у которого гостил пару дней. Он застал расслабленного отца в гостиной, тот спокойно попивал кофе, пока солдаты суетились, вынося из дома труп Вальтера, и очищая стены и пол от крови. Когда Германия вернулся с кружками кофе, домой зашел Рейх. Дитрих прошел в гостиную, он сел на диван напротив Александра. — А я знал, что ты придешь, mein kleines Kaninchen. — усмехнулся нацист, расстегивая китель. — Готов выслушать мое предложение? — Готов, — сделав глоток кофе, отозвался Союз, у него разве был другой выбор. Мир был на пороге войны. Союз вошел в дом Польши и поразился зловещей тишине. Его тело сковывал страх, но он осторожно шагал в дальнюю комнату, откуда из небольшой прорези между косяком и дверью лился желтый свет лампы. Не издавая лишних звуков, Союз достал пистолет и приготовился. Он резко распахнул дверь и приготовился стрелять. Но ни в кого стрелять не пришлось. В комнате был лишь Рейх, который аккуратно стирал кровь со своего острого ножа. На полу распластался труп молодого альфы с перекошенным от ужаса лицом, безумный страх застыл в его мёртвых глазах навечно. — Ты его убил? — хриплым голосом спросил Союз, он был согласен поделить территории брата, но не желал его смерти. Он и так пошел на поводу у Роксаны и пристрелил отца. Александр спрятал оружие. — Мы не знаем, что задумывала Роксана, так что самым правильным было избавиться от этого ненужного мальчишки, — спокойно произнес Рейх, пиная сапогом по безвольной руке трупа. — Это было не твое дело! Я сам мог все решить! — завелся Союз, посмотрев на перепачканное брегами крови лицо нациста. — Знаю я твое решение проблем… У тебя бы не хватило сил избавиться от него, — презрительно фыркнул Дитрих. — Он был моим братом и… — начал русский, его бесило, что Рейх решил судьбу Польши в одиночку, хотя они договаривались совершенно о другом исходе. Нацист обещал оставить подростка в руках Союза. — И альфой, который мог бы отобрать у тебя все, заяви он во всеуслышание, что является сыном Российской Империи, — Рейх с самого начала не собирался оставлять поляка в живых, поэтому добрался до его дома раньше Алекса. — Откуда тебе знать? — вызывающе спросил Союз, сжимая пальцы в кулаки. Как же его раздражала собственная природа — омега. Как клеймо на всю жизнь. Никто, никто не собирался воспринимать всерьез слова омеги! И каждый альфа думал, что имеет право творить, что хочет, если его союзник омега. Омега обязан согласиться и принять все решения альфы. — Потому что я не такой наивный, как ты, — Рейх убрал нож и двинулся к двери, оставляя кровавые следы на полу. Липкая от крови подошва ботинок с неприятным звуком отрывалась от пола, при каждом шаге. Шлепающийся звук разносился по всему безмолвному дому. Союз смотрел на мертвое тело перед ним. Зачем он связался с Дитрихом? Помимо клейма «отцеубийца», он на себя навесил и «братоубийца», пусть и косвенно, но он причастен к его смерти. Александр опустился на пол, он провел рукой по лицу поляка, закрыв его безжизненные глаза. Союз плеснул себе в лицо холодной воды, окончательно очнувшись от воспоминаний. Не вытирая лица, Александр вышел из ванной комнаты, он собирался пойти к себе, но что-то потянуло его к комнате Рейха. Он постучался и тут же открыл дверь, но Рейха там не было. Хотя время уже было позднее, все уже легли спать. Тут до ушей Союза донеслась возня с первого этажа. Куда он и пошел, нигде не было света, но звук явно шел с кухни. На кухне происходила небольшая потасовка. Кто-то кого-то зажимал у стола. — Да, не ломайся ты, сам же предлагал, — донеслось до уха коммуниста, тихая речь нациста. Но затем раздался сдавленный выдох и немецкое ругательство. Рейх согнулся. — Еще раз полезешь, я тебе кран в задницу вставлю, — тихо, но решительно заявил Россия. Александр готов был войти на кухню и включить свет, поймав Рейха и Россию вместе. Но что-то его останавливало, хотелось застукать их уже в процессе, а после сообщить еще и Людвигу о факте измены, чтобы этому ненасытному Брагинскому тоже досталось. Александр понимал что неправильно, но ревность застилала все, толкала на необдуманные поступки. — Ты же сам хотел меня, а сейчас, — прошипел Рейх, который уже выпрямился, и снова попытался забраться рукой под футболку русского. — Я тогда чуть не совершил глупость и рад, что между нами ничего не было, — признался Иван, перехватывая руки нациста. Он умудрился найти приключения на задницу даже в собственном доме. Хотя поведение Рейха сильно удивляло, ведь сам не так давно твердил, что ему нужен только Союз, а сейчас кидался как озабоченный маньяк. Иван оттолкнул Рейха, который спиной налетел на обеденный стол, но устоял. — Ты пьян? — Нет, я трезвый, — голос нациста вмиг приобрел нотки бессилия и изнеможения. Он отодвинул стул и упал на него, положив голову на стол. — Просто почему меня все ненавидят? — Почему все? Рихтер тебя любит, — пытался подбодрить нациста Россия, доставая бутылку водки, понимая, что без спиртного тут не обойтись. Россия быстро сварганил закуску. — Но стоит ему все вспомнить, и он меня возненавидит, — сокрушался Рейх, не подняв головы. Александр, который продолжал подслушивать, прикусил щеку до крови. Если бы Дитрих только знал, что Ромка все вспомнил. — Выпей, и давай расскажи, что у тебя случилось. Что должен вспомнить Рихтер такого, что возненавидит тебя, — Иван налил водку в рюмки, он вручил нацисту одну. — Александр меня ненавидит, — жалобно протянул Рейх, выпив спиртное залпом, а потом плюнув на все решил поделиться своими переживаниями. Все равно они скоро покинут этот мир. — Я правда надеялся, что его чувства изменятся, и между нами будет хотя бы дружба. Были моменты потепления, были моменты, когда я искренне верил, что Алекс меня любит, но все рушилось из-за какой-то ерунды, откатывая наши отношения до точки ненависти. Союз внимательно слушал Рейха, тот сейчас делился самым сокровенным, и обидно, что не с ним, а с кем-то, совершенно не имеющим к их миру никакого отношения. — Ну я тоже ненавидел Людвига за войну за ту боль, что он причинил мне, моему народу, — сказал спокойно Россия, подливая водки Рейху. Сам он не пил, хотя на столе и было две рюмки. — Но как видишь все изменилось. — А у меня не изменится. Меня ненавидит даже собственный сын, — покачал головой нацист. Рейх старался не задумываться о чувствах Генриха к нему, но видел и чувствовал прекрасно отношение сына к себе. — Рихтер? — не понял Россия, ведь он не знал о других детях Дитриха. — Нет… хотя и он тоже меня ненавидит… Генрих, Германия. Я все делал, чтобы быть хорошим отцом. Да, может был строг, когда заставлял заниматься спортом, обучал владению оружием, стрельбе. Но он же альфа, должен уметь дать отпор, защитить то, что любит… или полюбит, — продолжал изливать душу Дитрих, хлопая уже вторую по счету рюмку водки и совершенно не обращая внимание на закуску, горло неприятно жгло, но это неважно. Россия задумчиво хмыкнул. Рейх кровожадный и жестокий, он никогда бы не подумал, что его волнует мнение других о нем. Но даже у этого кровожадного ублюдка, были чувства и он также как другие мог сопереживать, страдать, любить. — Я не знаю никого, кто был бы идеальным отцом, так что твое стремление стать им уже похвально, — Россия похлопал Рейха по спине. — Мой отец ненавидел меня. Для него Вальтер, мой старший брат, был всем, а я лишь никчемным жалким отпрыском, недостойным лицезреть его. Я никогда не знал, что мой второй родитель — это Австро-Венгрия. Смотря на то, как тот заботился о своих детях, я завидовал и всегда думал, почему у меня нет такого отца. От которого я бы получал не только синяки, побои, но и ласку и заботу. Моя жизнь под гнетом отца была не лучше каторги. Дом — тюрьмой. Зато для всего мира, мы примерная семья, — Рейх был рад, что они в темноте, и Россия не мог видеть выражение его лица. — Он сказал мне однажды, что уничтожил бы меня, не знай обо мне уже весь мир. Россия вздрогнул, как отец мог сказать подобное своему сыну? Русь, не скрывала от Ивана и его сестер, что их отец Византия. Он не жил с ними, навещал не так часто, бывали и ссоры. Но все же он их любил. Александр вздрогнул за стеной, он-то думал, что Германская Империя всегда гордился своим младшим сыном. Никогда Саша не задумывался, что приходилось вынести Дитриху в стенах своего дома. Он еле как выдержал те пару дней в доме Германской Империи, а Рейх жил там годами. Рейх выпил еще водки и горько рассмеялся. — А знаешь, что бесит больше всего? Я ни разу не поднимал руку на Генриха, люблю, забочусь, но он ненавидит меня. А как бы хреново Александр не относился к родным детям, они его любят, — продолжил Рейх, успокоившись. А Союз напрягся. Речь становилась невнятной, язык заплетался. — Я не знаю, что творилось, творится в доме Союза. Как я приезжал в гости, там обычно мир и порядок. Но, когда Рихтер… Ромка смотрит затравленно-виноватым взглядом из-за плача его сестры, это странно. Хотя, о чем это я… Александру было достаточно прийти за детьми и попросить их вернуть назад, и я бы не препятствовал. Но он не сделал даже этого. Он даже тут не пытался подойти и поговорить с сыном! — Ааа, — протянул Иван, только сейчас догнав, что Рома и Рихтер — это РСФСР. А Союз открыл рот в шоке, неужели он был таким плохим отцом?! Он мог дать подзатыльник или ремнем детям, но это же в целях воспитания. Старшие должны следить за младшими, заботиться о них и помогать ему в домашних делах. А решать свои ссоры и проблемы должны самостоятельно, иначе кем они вырастут? Он был занят работой, и Ульяне же не трудно готовить, а Роме следить за младшими это же не так сложно? — Я устал от вашего мира, хочу обратно, — допив бутылку водки, сказал Рейх. Он поднялся из-за стола, стараясь сохранить равновесие. Россия тоже встал, собираясь отвести Рейха в комнату. Но тот грубо оттолкнул его руку. — Не трогай меня. Не нуждаюсь я в твоей помощи. Рейх пошел к себе в комнату, он обернулся и посмотрел на Россию. — Забудь все что я сказал. Мне твоя жалость не нужна. Лучше поторопи англичашку, иначе следующее чаепитие у нас с ним затянется на долгие часы, — грубо произнес Рейх и продолжил свой путь. Союз прижался к стене, стараясь слиться с ней в темноте, чтобы Рейх его не заметил. Хотя тот был так пьян, что удивительно, как он шел.