Маска под маской

      Время — что же это такое? В таком месте, где застрял Уильям время текло очень долго. Если поначалу ещё удавалось сохранять рассудок и чем-то занимать себя, то со временем рассудок постепенно начал давать трещины. Как у старой обветшалой крыши, на которую каждый божий день скидывают ящик с кирпичами. Всё это начало выливаться в агрессивные всплески, часто Уильям начал что-то пытаться ломать и крушить.       — Майкл!.. Предатель! — часто выкрикивал Уилл, в очередной раз ломая игровой автомат. К его счастью, их там было целых три.       «Это всё Майкл виноват! Он похоронил нашу семью! Когда мне была нужна поддержка и помощь, что я от него дождался? Чего я дождался от своего сына, которого воспитывал не первый год? Он стал причиной смерти своего брата! А Элизабет? Всё, что я просил — это держать её подальше от аниматроников. Но нет, он и с этой задачей не справился!» — в глазах мертвеца отчётливо читалась одна эмоция.

Гнев.

      «А Генри? Этот псевдо-друг лишь создавал видимость, что беспокоится обо мне. А на самом деле, когда трагедия окончательно припёрла меня и всю мою семью, то я не дождался никакой помощи! Ни-че-го. И ведь он до сих пор жив, наверное, бродит по городу или сидит у себя дома. Как я жалею, что Чарли отделалась такой лёгкой смертью. Ох, был бы у меня ещё один шанс…»       Такие думы Уильяма продолжались большое количество времени, всё это говорилось в бессильной злобе. Он ненавидел всех тех, кто до сих пор остался жив. Всех тех, кто мешал ему в его грандиозных планах. Раз не хотите понимать, то просто не мешайте! Горстка трусливых подлецов…

***

      Такие приступы продолжались обычно недолго, но они были частыми, особенно в его попытках выбраться или достучаться до кого-нибудь. Постепенно попытки сошли на нет, и внутри уже мёртвого сердца пробуждалось чувство отвращения к самому себе. Та слабость, которой он поддался, зовя Генри и Майкла на помощь.       «Все они делали вид, что хотели помочь. Даже собственный сын. Наверное, прав был тогда Джон. Хотя, ему уже точно не важно. В могиле ему сейчас гораздо комфортнее, чем мне», — в руке Уильяма в моменте был какой-то кусок железа, который он выдернул из автомата. Он даже удивился тому, что они до сих пор работали. Это просто безумный уровень качества, учитывая, как долго и много металлические руки били по корпусам каждого из трёх.       Смотря на них во время приступов гнева, ненависти и просто безумия, мужчина всегда вспоминал одну историю.       Тогда ещё Уильям полностью не разочаровался в том мире, который всегда был вокруг него. И именно в тот день произошёл самый страшный конфликт между отцом и сыном. Майкл как обычно пугал своего брата и на этот раз довёл его до конкретной истерики. Отцу семейства это уже надоело, но что бы он ни делал — ничего не работало на Майка. Оставалось только насилие над уже довольно большим парнем. И именно тогда он услышал от собственного сына проклятия и крики ненависти по отношению к нему. Уильям никогда не понимал и не смог понять, почему же Майкл так ненавидел своего брата. Возможно, страх того, что теперь он не единственный в семье. Но к Лизе он хорошо относился и даже играл с ней. Тогда остаётся вариант, что ревновал он именно к своему младшему брату.       В реальности же Уилл проклинал сына, который и начал этот порочный круг.       «Если бы у меня была возможность, я бы удавил его, размазав его голову по стене. Я любил всех в своей семье, но то, что я получил от Майкла, — не то, чего я ждал. Не то, чего ждала моя Клара. А он… Он!..» — такие мысли не раз и не два крутились в уже изрядно сгнившей голове Уильяма. Всё, что оставалось ему тут делать, — это наносить удары по фальшивой стене в надежде её сломать и обдумывать то, что было раньше. Окунаться в мир прошлого.       Говорят, безумие — это повторение одного и того же раз за разом в надежде на изменение. Мужчина точно понял одного — он определённо безумен. И был безумен раньше. Всё эти попытки и надежды на то, что сынок однажды изменится, не оправдались. Был безумен, когда каждый раз прощал его, думая, что всё когда-нибудь изменится.       А сейчас?       А что изменилось сейчас?

Безумие никуда не ушло — просто сменились декорации.