Shadow side/теневая сторона

Мой Мал, я надеюсь, что это достаточная пощечина для тебя, после того, сколько боли ты причинил мне своим сношением с Зоей. Сказать по правде, я не испытываю никаких мук совести из-за своего выбора. Тот, кого ты так ненавидишь, ценит меня выше всякого человека не только в Равке, но и на всей Земле. В этой простой истине я нахожу выгоду, удовлетворение и уверенность в своем выборе. Но даже с такими мыслями я не желаю твоей смерти, нет, я хотела бы, чтобы ты нашел для себя кого-то подходящего, жил жизнью вдали от меня, не напоминая мне о моем детстве и о нашей привязанности друг к другу. Дарклинг вышел на край палубы и, жестом пригласив меня встать рядом с собой, шепнул мне осветить коридор – это привлечет всеобщее внимание и даст ему возможность высказаться. Я вскинула руки вверх, остановив их напротив своей груди, и выпустила поток света. Это забрало достаточно много моей энергии и я, покачнувшись, уперлась руками в перила. Снизу, ошарашенный, меня подзывал Мал. Он хотел, чтобы мы воплотили наш старый план в жизнь – я должна была взять клинок и всадить ему прямо в живот. Я, которая так привязана к нему! Уже на этом этапе план кажется невозможным для воплощения. Александр с самодовольной улыбкой посмотрел на меня и произнес: «Ну же, скажи ему, что ты уходишь со мной». Мал вскрикнул каким-то гортанным, не своим голосом: - Чтооо? - Ты услышал все правильно, следопыт. Не знаю вследствие чего она поступает так: благородства ли или любви к тебе, но она попросила меня отпустить тебя, освободить от верной смерти на этой битве. С третьим усилителем я мог бы справиться и сам, без тебя. - Алина, это правда? А как же наш план? Что с детьми-гришами? Зачем ты это делаешь? - Мал, я испытываю чувства к Александру. Мы с ним принадлежим друг другу, и ты всегда знал это, всегда боялся, что я приму его сторону. Я люблю тебя, несмотря ни на что, но нужно двигаться дальше, я полагаю. Он, - я указала на стоящего рядом со мной Дарклинга, - лучше всех понимает меня. Так я уберегу вас от ненужных жертв, не становясь святой ради вас. Вы просили меня о слишком высокой цене и, прежде чем высказываться о моем эгоизме, вспомните, что вы отправляли меня на смерть ради своей выгоды, ради спасения ваших шкур. – Мой голос сорвался на слове «меня». От чего я так нервничаю? Боюсь отпустить его? В разговор вступился Дарклинг: - Насчет детей-гришей не тебе волноваться, мальчик. Но однако, уверяю тебя, они в порядке. Думаю, ты услышал уже все? Не будем разглагольствовать долго, убирайся. Или мне направить на тебя своих монстров? Он улыбался, глядя ему в лицо. Мал стоял в оцепенении, только слегка переводил взгляд с меня на него. В его чертах я нашла нотки неуверенности, сомнения в моих словах. Я знала, что поступаю мерзко, так же как он поступил со мной, бегая с Зоей, но я запустила руку в волосы Александра и коснулась губами его губ. Он, в свою очередь, со страстью ответил мне, будто бы только этого и ждал. Его всепрощение касательно меня, удивляло. Я была точно таким же предателем, как и он, при любой возможности выбирала Мала, отстраняла его, лгала, бросала на растерзание его же монстрам. Не знаю, что бы почувствовала прежняя Алина от этих мыслей. Жалость к нему? Или ненависть? Мал продолжал смотреть на эту сцену, его глаза заслезились, он не мог осознать, что это происходит на самом деле. Его Алина, которая всегда была рядом с ним, в руках этого… монстра. Так, должно быть, он думал? - Следопыт, передай своим, чтобы уходили как можно скорее. Я не буду вас искать, но и вы не смейте приближаться. Видишь, какой я щедрый, столько моих бойцов умерло, но я вас отпускаю. Милосердие, надо полагать? Я глядела на Мала, и мое сердце сжималось от старых чувств. Но что бы мы были с ним? Бессмертная и смертный. Я бы зачахла без использования света, как тогда, когда мы были в бегах. Если не таить, я была рада, что нас нашли. Сколько бы я продержалась с такой жизнью? Захотелось бы мне жить только ради него? Мал откашлялся и произнес: - Прощай, Алина. - Прощай, Мал, - сдерживая слезы прохрипела я. Дарклинг повернулся лицом к бушующей битве в темном Каньоне, и громко крикнул: - Я получил все, что хотел. И приказываю отступать. Моя заклинательница солнца теперь со мной, а вас, ее сторонники, я отпускаю по ее просьбе. Я отвлеклась от своих подступивших слез, ища глазами реакции – моя старая привычка, от которой оказалось не так просто избавиться. Как я и ожидала, все ахнули, а мне впервые за долгое время принесло это отчаянное наслаждение. В приюте, в Малом дворце, когда меня оскорбляли, насмехались надо мной и не принимали, я чувствовала злобу, которую считала неправильной, не подходящей. Я избавлялась от ее проростков, заменяла ненависть вопросами по типу «а так ли все со мной?», убеждаясь, что не так. Но сейчас я сильнее, мои амбиции, мой эгоизм, моя всепоглощающая ненависть к тем, кто не принимал меня и не ценил, соединились с моим светом. Я отказалась быть стоиком, святой, и легкость в моем сердце от этого отказа чужого долга, могла убить любую мою негативную эмоцию при виде людей, разочаровывающихся во мне сейчас. У всех был немой вопрос, что происходит. И Мал, с напряженными мышцами нас своем отчаявшемся лице, собрал всех вокруг себя на скифе. Но это было последнее, что я видела - из-за кровоточащей раны у меня поплыло перед глазами. Как оказалось позже, как только мы выехали из Каньона, Дарклинг перенес меня в карету и призвал целителя. На скифе моей, некогда, команды, никто не протестовал, люди смирились с моим решением – каждый по-своему и, естественно, мало кто с пониманием. Многие считали меня игрушкой в руках злодея, помешавшейся девочкой, не способной довести начатое до конца. Большинство считали мою смерть предпочтительнее моей связи с монстром, создавшим Каньон. Я могла понять их, наверное. Они так надеялись на эту мою жертву, что она отвадит от их семей горе, что имя Черного Еретика никогда больше не будет произноситься всуе. Я была рада не соответствовать.