Пустынный Олень

      Нед тяжело дышал, сжимая рукоять тренировочного меча, на лице сухого места от пота не оставалось, а взмокшие чёрные волосы были полны песка. За прошедшие два года принц ещё подрос. В свои тринадцать лет он был того телосложения, какое имел в свои шестнадцать на Земле, но ещё было куда расти. К местным шестнадцати годам Нед хотел быть ростом с дядю Станниса. Классно быть высоким и сильным и смотреть на сверстников, возвышаясь над ними. Раньше он завидовал высоким, а сейчас сам таким стал.       — На сегодня достаточно, — Арео Хотах никогда не расставался со своей секирой, даже когда кого-то обучал.       — Фух, — принц устало выдохнул и переборол желание развалиться на песке. После тяжёлой нагрузки была необходима заминка, иначе можно было просто навредить организму, сердцу в частности. — Спасибо за тренировку.       — С завтрашнего дня тобой заниматься будет только сир Хармен, — Неду предстояло продолжать оттачивать верховой бой копьём и мечом, да познавать науку турнирных сшибок.       — Это значит, вам меня нечему учить?       — Нет, это значит, что я уезжаю из Дорна по поручению принца Дорана, — обычно Арео Хотах был немногословен, но с Недом он развязывал свой язык. Иногда.       — И куда? — принц не ждал ответа.       — В Тирош, — ухмыльнулся норвосиец, глядя на изменившегося в лице Баратеона. — Это не секрет.       — Принц Доран у себя? — Неду нужно было сейчас срочно поговорить с правителем Дорна, раз вырисовывались такие перспективы.       — Да, — Арео Хотах стукнул древком секиры о песок и натянул на голову свой капюшон.       — Спасибо, — принц поблагодарил капитана гвардии и пошагал в сторону Ковчега Песков.       Дорнийское солнце привычно жгло те места на коже, что не прикрывались одеждой. В горле, как и в носу, было сухо из-за интенсивной личной тренировки.       Главный донжон Солнечного Копья был низким, выделяясь на фоне возвышающихся до небес башен, приземистым и несимметричным, словом — чужеродным. Одно из тех немногих строений, которые сохранились такими же, какими были и до прихода ройнаров. Но если септа была прекрасна и притягивала взор, то Ковчег Песков — невыразителен.       Времени прошло совсем немного, и вот Нед, как воспитанный человек, постучал по двери и вошёл лишь после того, как дождался ответа Дорана. Тот явно не был удивлён, увидев здесь принца, хотя в такое время Нед редко когда захаживал к Мартеллу. Принц сел за столик напротив Дорана. Мужчина перестал складировать письма. Одна стопка была из раскрытых прочитанных, другая — из запечатанных, а на его пальцах можно заметить следы чернил. Прямо на глазах принца Мартелл поставил свою восковую печать с копьём, пронзавшим солнце.       — Утоли жажду и освежись, — Доран, отложив письмо в сторону, протянул свой бокал. Нед его принял, пить он на самом деле хотел сильно, но, прежде чем пригубить напиток, принюхался. То было вино, и довольно крепкое.       — Да сколько можно пытаться меня споить, Доран! — недовольно вскрикнул юноша и поставил бокал на стол. — Уже даже пользуешься моей слабостью.       — Избирательность в напитках — это похвально. Вдвойне похвально — что ты проверяешь что тебе подсунули, прежде чем выпьешь, но… — мужчина чуть повысил голос, привлекая к себе полное внимание принца. — Иногда лучше пить то, что и все.       — И зачем? Это ваш выбор губить своё здоровье, — хотя Нед понимал, что от пары глотков вина ничего не случится, но где первый шаг, там последует второй, третий, и так, пока не сопьёшься.       — Ну смотри. Пир после турнира, реки вина из общих бочонков, и только для тебя приносят кувшин лимонной воды. Капля яда — и ты мёртв. И никто не пострадает, кроме тебя.       — Яд? И зачем кому-то меня травить? Кому я мог уже не угодить? — неужели Доран считал, что у тупых воздыхателей Арианны хватит мозгов, чтобы додуматься отравить принца. Хотя… В чём-то Доран был прав.       — Как ты думаешь, королева Серсея тебя любит? — правитель Дорна начал неспешно подталкивать к размышлениям.       — Конечно! — без раздумий ответил Нед.       — И если с тобой что-то случится, то это скажется на её здоровье. Любая мать беспокоится за своё чадо больше, чем за себя, — Нед замолк, слушая Дорана. — И любая боль её ребёнка отзывается в сердце в несколько раз сильнее. И всяк, кто желает зла твоей матери, может добраться к ней через тебя. Да и без этого, — мужчина развёл руки в стороны. — Порой люди, сами того не ведая, лишь фактом своей жизни мешают другим, — дорнийский принц явно имел в виду больше, чем произнёс вслух. — Но ты прав, в Дорне тебе беспокоиться не о чём.       — Моя мать была бы с вами не согласна, — усмехнулся Нед, Доран говорил хоть и тихо, но уверенно, и его хотелось слушать не перебивая. — Но если я правильно понял то, к чему ты клонишь, то отвечу — я лучше отведаю вина, чем яд. Это не принцип — не пить вина, потому что отец его пьёт. Я не пью вино, чтобы не стать таким как он. И вообще — я тут по делу. Разреши отправиться в Тирош вместе с Арео Хотахом.       — Ему там будет не до присмотра за тобой, — влажной тряпкой, от которой защипало нос, мужчина вытер остатки чернил.       — У нас там будет своя нянька, — Нед имел в виду Меррина Транта. — Мы не будем доставлять проблем.       — У нас?       — Я, Оливар, Айрон, можно ещё Артрею прихватить. Она обрадуется поездке домой, да и сможет много чего показать.       — Сплошная головная боль, — Доран устало протёр виски и замер, разглядывая потолок. — Это ведь морское путешествие.       — Прорвёмся. До Тироша ближе, чем до Королевской Гавани, — принц понадеялся, что с возрастом его морская болезнь ослабла. Да и ведь ближе к концу путешествия он себя практически нормально чувствовал.       — Но времени займёт почти столько же. Ступени, — Нед не мог не согласиться с мужчиной. Когда принц проплывал мимо этого региона с дядей Станнисом, то они заметно сбавили в скорости. Хотя там ведь была лишь касательная, а тут едва ли не треть пути будет лежать меж островов.        — А что там было за письмо? — кивнул принц на отложенный свёрток.        — Пустынные кочевники совсем распоясались. Нужно их усмирять, — выдохнул Доран.       На том их разговор закончился. Нед поспешил в свои покои, быстро перебирая ногами. Слуги знали, в какое время принц обычно заканчивал тренировку, и готовили не только еду к тому моменту, но и ванны, чтобы Нед мог освежиться и смыть с себя пот и грязь. А он и так немного задержался, из-за непредвиденного разговора. Еда не должна остывать.       Раз принц получил предварительное разрешение на поездку в Тирош, то сейчас можно было обдумать дальнейший план действий. Обрадовать товарищей новыми возможностями, Артрею и гадкого Меррина Транта.       Гвардеец, кстати, глядя на росшее тщеславие принца из-за успехов в дуэльном ремесле, решил провести пару показательных боёв. Йорик отбыл с Красным Змеем, а из сверстников никто не был способен одолеть Неда, ни Айрон, ни Оливар — несмотря на то, что товарищи тренировались не покладая рук под его руководством, они все равно уступали телосложением, да и нельзя было сказать, что они превосходили его в мастерстве — так же уступали. Да и ребята постарше не были ему достойными противниками. Они просто не могли выдержать натиск Баратеона. Что там говорить, если даже Эндрю Дальт — вроде как рыцарь и телохранитель дочери и наследницы Дорана Мартелла — не мог ничего сделать Неду, когда тот брал в руки длинный двуручный меч или боевой молот. Единственными, кто мог одолеть принца, были его наставники — Хармен Сенд и Арео Хотах, но поражение от них ничего не значило. Вот Меррин Трант и решил сбить спесь с зазнавшегося принца, а сам Нед был не против проверить свои силы в бою с настоящим противником.       А Королевский гвардеец оставался Королевским гвардейцем, как бы к нему принц не относился и каким бы слабым его не считал. С мечом он был гораздо лучше, чем мастер над ристалищем. А боевой опыт, набранный в ходе восстания его отца, был грозной вещью. Меррин Трант не чурался использовать в бою грязные приёмчики и был подкован в борьбе — хоть Нед и был крепче своего возраста, но не настолько, чтобы опрокинуть на спину мужика в доспехах, который хоть немного знал, как противостоять. В пяти поединках Баратеон был бит пять раз, а на шестой уже надоело гвардейцу, к ещё большей злобе принца. Стоило Эддарду только это вспомнить, как зубы сразу начинали скрипеть, словно это был брат Роберта Баратеона, а не его сын.       Помимо этого, принцу предстояло попрощаться с Тиеной и Арианной. За время с последнего разговора отношения между принцессой и Недом перешли от немой вражды до вполне себе терпимых. Они начали узнавать друг друга получше. Её очень задевал тот факт, что у принца натурой и музой для картин была Тиена. Блондинка могла открывать галерею из подарков принца, а у Арианны не было ни одной картины. Но если Нед и согласился бы отображать принцессу на холсте, то только при одном условии.       Так же он всё чаще и чаще обдумывал её предложение. Оно было весьма заманчивым. У Неда не было никаких обязательств, он имел абсолютную свободу в своих действиях, но звучало как-то слишком хорошо, чтобы быть правдой. Подвохом несло за версту, но он слишком сильно зацикливался на её предложении. Сейчас ему нужно было думать о другом.

***

      Дверь в кабинет Дорана захлопнулась, и дорнийский принц ещё раз устало протёр глаза. Видимо, Арео успешно выполнил своё поручение, «проболтавшись» о скором отъезде в Тирош. Нед зачастую только и делал, что говорил о своём желании посетить все Вольные Города и Семь Королевств. И потому с лёгкостью попался на такую уловку. А в том, что Дорану удалось сохранить маску человека, которому в тяжесть слышать подобные желания принца, он не сомневался. Нед даже ничего не заподозрил, и общество Мартелла покидал с задумчивым и слегка напряженным лицом, словно о чём-то размышлял.       Эддард Баратеон был видной фигурой и явно заинтересовал бы многих в Тироше, в том числе и их архонта. А это значило, что дела Оберина предадутся куда меньшей огласке. Да и люди, приставленные к охране Неда, зря времени не потеряют: разведка дворца, обрисовка его плана, оценка охраны, поиск слабых мест на стенах. Большое подспорье на случай вынужденной смены власти в Тироше.       Теперь оставалось дело куда более сложное — разрешение на подобное из столицы. Десница и королева явно не будут довольны, если узнают о том, что Доран разрешил принцу отправится в Эсосс, прямиком через кишащие пиратами Ступени. Шпионы евнуха были везде. Он хоть порой и делился интересными вестями, но во всём имел свой мотив. Он не был союзником, а потому мог испортить все планы и расставить акценты иначе при докладе королю. Потому ему вновь пришлось брать перо. Ровными и аккуратными буквами Доран выводил письмо для Джона Аррена. Благодаря Неду мужчина знал, что Старый Сокол был в восторге от дорнийских трав. Особенно родиолы, аралия и цветков лимонника. Оно и не дурно — то травы, повышающие мужскую силу, а десница уже был в преклонном возрасте с молодой женой, что годилась ему в дочери.       Закончив писать, Доран закрепил послание восковой печатью с собственным гербом и отложил его в сторону, а после вышел из покоев. Всё-таки вести о кочевниках требовали новых распоряжений. Пришло два письма. Леди Делонна писала, что в окрестностях Дара Богов начали без вести пропадать люди, да и было разграблено одно крестьянское поселение вдоль Зеленокровной. Второе от разведчиков. Они как раз сумели выцепить следы кочевников, и даже завербовать одного из них. Теперь у него появились там глаза и уши, а значит можно было отправить больше людей для оцепления той области. Отправлять людей в самое пекло, не зная расположений колодцев — настоящее самоубийство, а кочевники знали ту пустыню как свои пять пальцев. А ещё не помешало бы услышать мнения со стороны.       — Я хочу созвать совет, — сказал Доран беззвучно стоявшему в коридоре гвардейцу. Это был не тот вопрос, над которым лучше всего размышлять в одиночестве.       — Будет сделано, — кратко ответил он и поспешил выполнять поручение, гремя кирасой.

***

      Морские волны бились о борт галеона и раскачивали его из стороны в сторону. Его паруса были собраны из-за встречных ветров, замедлявших путь, и тот двигался только благодаря усилиям гребцов. Десятки вëсел синхронно рассекали водную гладь, чтобы вновь замереть в воздухе. Но до причала оставалось не долго.       Из-за плохих ветров и общей непогоды капитан корабля, Аллирио Сенд — типичный солёный дорниец — предложил пришвартоваться на причале Узкой Глотки. Он поговаривал, что у него начали хрустеть колени — а это значило, что близилась буря. И Баратеон был готов расцеловать этого капитана — морские путешествия ему давались всё так же тяжело.       Узкая Глотка располагалась юго-восточнее Кровавого Камня — острова, на котором сам себя короновал Деймон Таргариен — практически в самом центре Ступеней. Моряки рассказывали много чего интересного. Всё же принц внимал советам дяди, и вместо того, чтобы извергать под себя желчь, прячась в тёмной каюте, делал это за борт, но на свежем воздухе.       Да и про сам этот архипелаг Нед успел нахвататься различных сказок, баек и небылиц. В то, что когда-то в прошлом Ступени могли быть перешейком, соединявшим Дорн с Эсоссом и отделявшим Узкое море от Летного, принц верил, но сомневался, что это случилось из-за какого-то пения сказочных древовидцев. Ведь ещё из школы прошлой жизни помнил, что Земля когда-то было одним единственным материком, а после разделилась на пять. Тут так же могли повлиять силы природы.       Поговаривали, что в недрах гор Кровавого Камня и близлежащих островов до сих пор покоятся кладки драконьих яиц. Мол дракониха Порочного принца успела отложить кладку. Нед же склонялся к тому, что это сами пираты распространяли такие слухи, чтобы приманивать к себе лохов, верящих подобному.       — Может, ещё один спарринг, Ваша Светлость? — протянувший фразу Гаргален был доволен, как чёрт, да и в глазах у него плясали озорные хмельные огоньки. На суше у него не было и шанса, а вот здесь, пользуясь качкой палубы и плохим состоянием принца, он успел трижды уже обставить Неда. Сейчас, конечно же, принц мог попытать удачу и понадеяться на то, что алкогольный дурман соперника помог бы ему, но Нед вообще не хотел лишний раз дёргаться. До того было тошно.       — Вот дождёмся суши, там я тобой пол вытру, не сейчас, — соскочил Баратеон. Он был бледным, как маковое молоко, а припрятанная в мехах лимонная вода не помогала ожить.       — Надо было слушать сира Аллирио. Разбавленное вино — и не страшна никакая морская болезнь, — закривлялся Оливар, а после повис на деревянной перегородке подле принца, засматриваясь на игру солнечных лучей и морских волн.       — Или Меррина Транта — тот хлещет неразбавленное и в свой рыжий ус не дует, — буркнул Нед, отвернувшись. Вечно все его пытались споить. — А Арео Хотах пьёт только пресную воду. Каждый по-своему переносит морской путь.       Из приятных новостей: Доран одобрил отправку в Тирош всей компании принца, и больше всех обрадовалась, как ни странно, Артрея. Так же Тиенна проболталась, толи специально, толи нарочно, что Красный Змей тоже держал свой путь в Тирош. А это значило, что Нед вскоре встретится со своим товарищем. Было бы интересно послушать россказней Йорика о его приключениях. Да и чего греха таить: Баратеон сам слегка завидовал своему другу. Путешествовать по Эсоссу было явно интереснее того, чем он занимался в Дорне.       Темп, с которым они выдвигались с Дощатого городка вселял надежду на быстрый и простой путь, но стоило им добраться до Ступеней, как пришлось сбавлять. Близость суши, опасных рифов да безбашенных пиратов были причинами, из-за которых корабль шёл не на своём максимальном ходу. Так в добавок к тому — уже второй день ветра были встречными. И хоть вынужденная стоянка на не самом из гостеприимных островов архипелага растянет поездку на ещё большее количество дней, но оно было к лучшему.       Капитан-бастард оказался прав. Следующей ночью в море начал царствовать шторм, продлившийся не один день. Бушевавшие грозы мешали спокойно уснуть, вспышки молний белым огнём озаряли небосвод, а ветра, с каждым днём становившиеся сильнее, начали валить деревья. Но пришёл час, и всё стихло.       Арео Хотах командовал собираться, Аллирио согласился. А могло ли быть так, что Доран Мартелл отправил своего самого верного гвардейца в Тирош лишь для того, чтобы тот передал какое-то важное послание Красному Змею?       Первое время после шторма на борту было приятно. Ноздри щекотал запах свежести. Точно такой же, какой бывал после дождей с грозой или печатания на принтере. Принца даже не мутило, и казалось, что морская болезнь прошла, но на деле она лишь ненадолго отступила, чтобы вернуться ещё сильней. Большую часть оставшегося пути Нед провёл во сне.       Гаргален подшучивал, что будь он королем, то обязательно бы сделал Неда мастером над кораблями. Эта шутка пришлась по нраву Меррину Транту, да и всем на борту.