Отпустите меня домой

      Профессор Флитвик смотрел на то, как дети слушают его, они все были разными — яркими, солнечными, лишь одна выделялась. Одна девочка за первой партой, рядом с мисс Грейнджер. Эта девочка была погасшей, мертвой какой-то, как инфернал. Да и выглядела она бледновато, именно об этой девочке пыталась что-то сказать ему утром староста. Надо будет поговорить потом… Девочка за первой партой отторгала свою магию, что было очень опасно, прежде всего для нее. Урок закончился, все вышли, остались лишь две девочки…       — Мисс Грейнджер, вы можете подождать подругу за дверью.       — При всем моем уважении, профессор, я ее не оставлю одну, — твердо ответила девочка.       — Хорошо… Мисс Поттер, что с вами случилось? Почему вы… — профессор замолчал, подбирая слова.       — Скажите, профессор, а вы обязаны подчиняться директору во всем? — задала вопрос Гермиона.       — В общем, да, мисс Грейнджер, — слегка покривил душой профессор, лазейки-то были.       — Тогда не расспрашивайте Гарриет, ответ вам не понравится, она опять будет плакать, а вы ничего не сможете сделать.       — Я могу сохранить этот разговор в тайне, — просто сказал профессор Флитвик.       — Хорошо… — подумав, ответила Гермиона. — Гарриет не хочет быть здесь, ее заставили, угрожая жизни опекунов. Теперь вы тоже это знаете. Ох…       Гарриет опять плакала, горько плакала, просто услышав то, что рассказала Гермиона, которая сейчас обнимала ее, гладила, успокаивала, а Филиус Флитвик чувствовал, что его редкие волосы становятся дыбом. То, что это сделал Альбус, уточнять не было необходимости. Тут он действительно бессилен… Впрочем, какие-то лазейки имелись.       — Я подумаю, девочки, как вам помочь, — отпуская учениц, проговорил Филиус.

***

      Следующим уроком было несвоевременное зельеварение. Несвоевременное, потому что Гермиона слышала про характер профессора и откровенно боялась за Гарриет. Хотя ухудшить ситуацию в данном случае вряд ли можно было… Невилл откровенно дрожал, но, бросив взгляд на Гарриет, он выпрямился и сцепил зубы. Он мужчина и должен, просто обязан защитить девочек. Пусть даже от страшного профессора.       У дверей уже толпились барсучата, которые посмотрели на Рие с сочувствием, но подойти не решились. Урок начался с переклички. На фамилии девочки профессор позволил себе едкий комментарий про «нашу новую знаменитость», чем потерял всякое уважение в глазах Гермионы. Издеваться над человеком, которому плохо, в ее понимании было подло.       — Поттер! — Гарриет встала, не поднимая глаз.       — Что будет, если смешать…       Профессор не договорил, потому что Рие начала падать. Гермиона аккуратно поймала почти невесомую девочку, которая стала безвольной куклой, отправившись в очередной обморок.       — Грейнджер, отойдите, дайте мне ее поднять, — сказал профессор, который не понимал обморока девочки.       Влив зелья в рот Гарриет, Северус применил Эннервейт, который опять не подействовал на девочку. Вот это уже было плохо, но положение спасла Гермиона, проведя каким-то пузырьком под носом Гарриет.       — Что это, мисс Грейнджер? — спросил Северус, озадаченный отсутствием реакции на заклинание.       — Нашатырь, — ответила девочка. — Очень помогает при обмороке.       — Действительно… Впрочем, садитесь.       Дальше урок прошел без эксцессов, только Гарриет была вялой, но резала ингредиенты почти автоматически, не задумываясь. Когда урок закончился и все вышли из класса, Гарриет неожиданно упала на колени, устроив истерику.       — Профессор! Пожалуйста! Вы же злой, ну что вам стоит! — заплакала девочка.       Северус замер: что происходит? О чем просит его маленькая копия Лили, что она хочет?       — Мисс Грейнджер, вы что-то понимаете? — спросил профессор девочку, которая бросилась поднимать и успокаивать мисс Поттер.       — Она просит вас отчислить ее из Хогвартса, — ответила Гермиона, обняв Рие и покачивая ту в руках.       — Я сожалею, но это невозможно, — тихо ответил Северус Снейп.       «Мерлин, Альбус! Что, к Моргане, ты, тварь старая, сделал с ребенком?!» — думал профессор, провожая двух девочек, одна из которых выглядела так, как будто он уничтожил ее самую заветную мечту.

***

      Гермионе казалось, что профессор Макгонагалл уже не сможет удивить ее в этой школе, но та справилась. Сначала превращение из кошки в человека умилило, но если Гарриет смотрела на кошку с интересом, то на профессора она уже не смотрела. Ее взгляд опять погас и уперся в стол. Рука что-то писала в пергаменте, но Гермиона чувствовала, что Рие не здесь. Она сейчас там — со своей семьей, откуда ее подло вырвали злые маги.       Профессор заметила отсутствие интереса со стороны Рие и попыталась отчитать девочку, но добилась только очередного обморока. Вот тогда не выдержала Гермиона.       — Как вам не стыдно, профессор! — воскликнула она, приводя Рие в себя проверенным методом.       — Что вы себе позволяете, мисс! Это школа, а не…       — Это тюрьма, профессор. Тюрьма, — тихо сказала Рие и заплакала.       Никогда еще Минерва не слышала таких слов о волшебной школе, особенно от первоклашки. Никогда она не видела таких взглядов от школьников. Девочки Хаффлпаффа плакали все, а Гарриет… Мисс Поттер будто бы распространяла вокруг ауру дементора — такой безнадежностью и болью от нее веяло.       «Мерлин мой, Альбус, что же ты натворил», — с тоской подумала Минерва Макгонагалл, продолжая урок.

***

      Пенелопа Кристал зашла в спальню Гермионы и Рие ближе к вечеру. Ее взгляду предстала аккуратно застеленная кровать, на которой в обнимку сидели две девочки, причем одна из девочек читала другой книгу вслух. А вот другая просто прижималась к первой девочке, обняв ее двумя руками, как плюшевого мишку.       Увидев вошедшую, Гарриет вздрогнула, убрала руки и вновь сгорбилась. От такого резкого изменения Пенелопа вздрогнула.       — Рие, ты чего? — спросила Гермиона, прекращая читать.       — У нас гостья, — прошептала Гарриет.       — Девочки, я прошу вас, расскажите мне все.       — Директор читает мысли, — тихо сказала Гарриет. — Для тебя это опасно.       — А для тебя? — спросила Пенелопа.       — А меня будут убивать каждый год, пока не убьют на седьмом курсе, — прошептала Гарриет.       — Откуда ты знаешь? — удивилась девушка.       — Видела…       — Я обет вам дам, только расскажите. На тебя же смотреть больно!       — Хорошо, — прошелестела Гарриет.       После того, как Пенелопа объяснила, как закрепить обет, и дала непреложный обет никому, вольно или невольно, в мыслях или под зельем не раскрывать того, что узнает, ей рассказали. Она узнала, почему первоклашка, Героиня, выглядит как несвежий инфернал, почему так часто плачет, и начала понимать, что с ней на самом деле происходит. Нет, девушка подумала не об обскуре… Девушка подумала о более приземленных колдомедицинских вещах. И о том, что нужны союзники.       А в это время Невилл встречался со своей бабушкой, которой рассказал все то, что узнал от Гарриет. И леди Августа захотела взглянуть на девочку своими глазами. Пройдя в сторону спален, она постучалась в дверь и поинтересовалась, может ли поговорить с мисс Поттер.       — Заходите, пожалуйста, — услышала она.       Августа вошла и сразу почувствовала себя, как на инспекции в Азкабане. Внук не преувеличивал. Он, пожалуй, даже преуменьшил. Сильно преуменьшил. Подойдя к девочке, она присела и спросила:       — Что я могу для тебя сделать, девочка?       — Защитите моих маму и папу, — ответила девочка.       — Но они же умерли… — не поняла Августа.       — Она имела в виду опекунов, ну вот что вы сделали! — возмутилась вторая девочка, хлопоча вокруг потерявшей сознание Гарриет.       «Альбус, что же ты натворил, сволочь бородатая?» — с тоской подумала Августа Лонгботтом.