На самом деле, я люблю тебя.

      Эту ночь я провела у нее на груди. Я лежала и считала целый час. Сколько раз поднимется ее грудная клетка. Я насчитала намного больше тысячи, но потом сбилась, потому что она, почему-то проснувшись, положила свою руку мне на бедро, и я сама разучилась дышать.       — Ты когда-нибудь мечтала?       Я чуть вздрогнула, но она не заметила.       — Да.       — Много?       — Да.       — А о чем мечтала?       Я попыталась придумать, что сказать. Не соврать, — придумать. Я не особо люблю мечтать. Потому что мои мечты превращаются в ожидания. И я решила перестать мечтать.       — Я… мечтала о китах.       — Китах?       Я прикусила губу.       — Это совершенно неинтересная история, давай спать.       — Но ты же все равно не можешь уснуть.       Я вздохнула. Да. Не могу, потому что лежу на твоей груди. На твоей. Груди.       — Я мечтала о китах. В детстве они казались мне самыми одинокими животными на планете. Ты знаешь, что синий кит — самое большое млекопитающее. Но… насколько неудобно быть большим. Насколько это одиноко. Ты плаваешь в океане. Ты — как царь голубых вод, как лев, только правишь волнами. Думаешь, они рады, что им суждено быть такими большими? Они огромные, но океан — больше. Они скитаются по синим водам, они воют, словно волки, своим низким тембром. Уж лучше быть маленьким, чем одиноким. Ведь когда ты слишком большой, тебя или видят все, или никто. И чаще всего — никто. Потому что чаще всего мы — совершенно обычные, хоть и привыкли считать, что очень индивидуальны.       Я ухмыльнулась в темноте. В этом совершенно нет логики. Я глянула на нее. Она лежала с закрытыми глазами. Уснула. Надеюсь, прежде, чем я ей это рассказала.       — Это был самый длинный рассказ, который я от тебя слышала.       Я закрыла глаза и пыталась уснуть. Она прождала минуту, а потом шепотом, уткнувшись носом мне в ухо, проговорила:       — Спасибо, что рассказала мне это.       Я зажмурилась. Это ощущение в животе не дает мне покоя уже весь этот вечер.