Другой

— Не, ну а чего говорить, — Миша почесал в затылке. — Да и не было ничего такого. — Конечно, не было, — сказал Олег. — Но что-то все-таки было? — Не, ну я не пиз… не балабол я. Мало ли какие проблемы у человека. Чего я буду? Жизнь сложная, понимаеш…те? Олег усмехнулся, несмотря на то, что тревога, не проходившая с самого утра, к вечеру так его измотала, что превратилась в раздражение, казалось бы вытеснившее все остальные эмоции. — Нет уж, давай как раньше, — сказал он. — Переходить с «ты» на «вы» как-то некрасиво. — Да я это… — Миша с недовольным смущением скривил лицо. — Ой, Миш, да он нормальный! — воскликнула Лена и хлопнула его по плечу. — Ты чего? Он друг Разума, Разум не будет с каким-нибудь снобом дружить. — Тут она встретилась взглядом с Олегом и, оробев, поправилась: — В смысле, Сергей… — Викторович, — закончил за нее Олег и, сделав над собой усилие, подмигнул. Лена заулыбалась. Она, очевидно, простила его за утреннее нежелание с ней болтать. Или просто любопытство взяло верх. Олег рассчитывал на то, что к семи она уйдет с работы, но, когда он вернулся в башню, она, правда, уже в пальто, собирала со стола какие-то распечатки. Разворачиваться было бы глупо, и Олег, плюнув, подошел к охраннику при ней. Лена даже не пыталась скрыть, что подслушивает, и вмешалась в разговор почти сразу — как только Миша начал вдруг морозиться и отказываться от своих слов. На самом деле его реакция была, наверное, хорошим знаком. Она говорила о том, что Сережины работники — в том числе и охрана, которой, возможно, занимается вообще сторонняя фирма, — лояльны и, если и способны иногда случайно сболтнуть лишнего, сознательно не хотят распространять слухи. Олег бы так и отстал, если бы не Лена, которой и самой, по ее словам, было что рассказать. — Да правда, ничего такого, — проворчал Миша. — Ну, глупость одна. — Это хорошо, если глупость, — сказал Олег. — Я просто боюсь, что рядом с Сергеем нет никого… В общем, мы знакомы с детства. Он сирота, я тоже, мы друг другу практически братья. Я видел, как Вместе начиналась. Она с одного компа начиналась, причем комп был не Сереги, а какого-то его соседа по общаге, из платников. А Серега, чтобы на свой накопить, по утрам убирал территорию школы по соседству. Ну, это на первом курсе. Потом уже куда-то в айти устроился. Но просто подумать, во что вырос один тот комп, — Олег обвел холл широким жестом. — Да не комп даже. Это для меня был комп, потому что я не разбираюсь, а на самом деле это была, наверное, одна какая-нибудь строчка кода. С которой все и пошло. И к чему пришло. Благодаря Сереге. Можно себе представить, сколько усилий ему потребовалось. Или нельзя представить. Скорее, нельзя. Короче… Олег услышал, как Лена тихо вздохнула. Он не собирался рассказывать так много, однако, когда он заговорил, его, что называется, понесло. Может, ему просто надо было сказать это. И он сказал: — У него вроде как нет близких друзей, кроме меня. А я обычно далеко и не могу… Я военный. В отпуске сейчас, но потом мне придется ехать обратно на службу. А он… ну, правда, я думаю, ничего ужасного здесь нет. Но он явно работает на износ, и я хочу до него эту мысль донести, прежде чем уеду. И поэтому мне надо понимать… Олег умолк. Его взгляд потянулся к телефону, который он выложил на стол перед тем, как сесть в Ленино кресло, куда Лена его усадила едва ли не силой. Он писал Сереже, как и обещал, несколько раз спрашивал, как проходит его день, слал фотографии: красивое граффити, на котором была изображена девушка с кислотными лимонными волосами, таксу в вязаном костюмчике возле продуктового магазина, разные питерские улицы. Сережа не отвечал и даже не читал сообщения. Может, смотрел превью и откладывал телефон в сторону, а может, был и правда слишком занят. Волноваться было глупо, но Олег ничего не мог с собой поделать. Что-то не давало ему покоя. Да, само то, что Сережа видит подобные сны и принимает их за реальность, было уже неприятно, но кое-какие мелочи не слишком органично сюда вставали. Если Сережин телефон вчера разрядился, ему надо было найти зарядку, воткнуть ее в розетку, дождаться, пока телефон хоть немного оживет — вряд ли он мог сделать это в полусне, но больше ему было неоткуда узнать про Гречкина до утра. И некоторые вещи, которые он говорил и которые Олег сперва проигнорировал, теперь всплывали в голове и казались попросту странными. Например, то, что Олег якобы умеет убеждать. Уж чего чего, а в отношении Сережи его убедительность если и работала, то паршиво. В детстве ему никогда не удавалось уговорить Сережу отказаться от какой-нибудь очередной затеи. Да и не то чтобы он часто пытался. В основном он шел у Сережи на поводу и оставался этим вообще-то вполне доволен, потому что Сережины затеи всегда были с огоньком. Но да, убедить Сережу в чем-либо было не так уж легко. И когда это он говорил, что обо всем позаботится? Олег не мог такого припомнить, тем более что они с Сережей не общались целый год. Тоже во сне? И сколько подобных снов Сережа принял за чистую монету? На что еще они повлияли? Как давно это продолжается? Миша кашлянул, вырывая его из круговорота мрачных мыслей, и спросил: — А служишь-то где? — В Новосибирске, — ответил Олег. — Поближе города что ли не нашлось? — Освободилась должность, которая мне подходила, и там платят больше, чем во многих других округах, — Олег пожал плечами. — У меня ни семьи, ни родственников, к месту я не привязан. На самом деле, ему предлагали варианты ближе к столицам. А еще ему предлагали организовать отставку с хорошей пенсией. Он выбрал остаться и занять место начальника отдела кадров в воинской части, которая находилась от Питера максимально далеко. И следовало признать — хотя думать об этом он не любил, — что его решение было больше, чем наполовину продиктовано обидой на Сережу. — А как же Разумовский? — ехидно спросил Миша. — Он же брат практически? — Я имел в виду, что людям с детьми или пожилыми родителями проще устроиться туда, куда они хотят, — холодно пояснил Олег. — Я под Ставрополем служил, — сказал Миша. — Ну, на срочной. У меня-то мать как раз была инвалид, но никто не спросил даже, поехал, куда сказали. За ней соседка присматривала. Теперь-то лет двадцать уже прошло. Олег кивнул, не собираясь уточнять, жива ли еще Мишина мама, да Миша этого и не ждал. — В общем, — сказал он. — Я пару месяцев в комнате охраны сидел — это где все камеры. Ну, и в кабинете у Разумовского камер нет. Он вроде бы так захотел, ради бога, хозяин барин. Но в коридоре-то поставили, как и везде, и одна край кабинета захватывает, дверь там стеклянная, и, короче, видно немного. Я специально не смотрел, ты не думай, случайно как-то заметил. — Что заметил? — Что он сам с собой разговаривает, — громко и зловеще прошептал Миша, но тут же скривился и махнул рукой. — Я же говорю, фигня. Будто прям это редкость какая. Я вообще поначалу ничего и не подумал, может, у него кто-то в кабинете был. Но очень уж он странно руками махал. То есть не махал даже, а как-то… То машет, а то вдруг за лицо себя схватит или за шею или что-то еще такое. Как спектакль показывает. Вот я и стал смотреть, скучно же сидеть просто. Ну, и потом к нему зам явился, а перед замом никто из кабинета не выходил и после зама тоже не выходил. Может, конечно, он через квартиру ушел. Или, хм, она, — Миша покосился на Лену. — Я, то есть, решил, мало ли, как-то это все… не по-рабочему выглядело. И в другие дни тоже бывало такое. Несколько раз я видел. А потом меня сюда поставили, с тех пор тут и сижу, так что не знаю, чего он там. — Давно это было? — спросил Олег. — Да уж полгода прошло точно. — Я тоже сама с собой иногда разговариваю, — сказала Лена. — Подумаешь. — Да я ж так и говорю! — возмутился Миша. — Ничего особенного. Ляпнул тогда тебе, ну, вспомнилось чего-то. Мне смешно показалось, да и все. Но ты не подумай, я не в насмешку, — обратился он к Олегу. — Я объясняю… — Я понял, — перебил его Олег. — А другие охранники? Они тоже это видели? — Не знаю, я ни с кем не обсуждал, — ощетинился Миша. — Да кому это интересно. В общем, и так все думают, что Разумовский чудаковатый, любого спроси. — Эксцентричный, — поправила Лена. — Но это даже мило. Ну, так говорят, — добавила она, встретившись взглядом с Олегом, а затем снова посмотрела на Мишу. — Рассеянный он. Помнишь, Миш, как те ящики приехали? — Ящики, — нахмурился Миша. — А, нет, тебя не было в тот день, — сказала Лена. — Я его тогда первый раз живьем увидела. Разумовского, в смысле. Он за этими ящиками сам спустился. В смысле, не за ними даже, то есть за ними, но уже потом… Короче, привезли посылку из Нидерландов. Несколько ящиков, и большие такие. На имя Сергея Викторовича. Я вообще едва устроилась, и на него при мне только одно письмо приходило, официальное, по налогам. Что делать, не знаю — позвонила сменщице, она говорит, обычно о больших посылках предупреждают, но бывает, что и нет, ничего страшного, и, мол, звони просто наверх, попадешь на Марго, — Лена сделала большие глаза. — А я этого момента боялась очень. Ну, вдруг Марго меня не поймет, она же не настоящая, а эти ящики, может, важные, и все такое… Но ничего, позвонила, потом Разумовский через нее сказал, чтобы их принесли. Охранник с мальчиком из эксплуатации здания потащили их наверх. Возвращаются минут через десять с теми же ящиками. Говорят, Разумовский при них один открыл, не понял, что это, сказал, что ничего такого не должно было прийти, и велел отправить обратно. А в ящике черный пластик какой-то. Ну, ладно, я заполнила заявку на курьера и жду, когда приедет, а сама сижу трясусь, потому что в другую страну отправлять дорого, и вдруг ошибка какая-то, а я буду крайняя. Полчаса проходит, и Сергей Викторович вдруг сам спускается. Где, спрашивает, ящики. И голос у него какой-то не такой, грубый какой-то, нервничает, наверное. А ящики у меня так и стояли, я говорю, вот они, курьер скоро будет, не беспокойтесь. А он мне — какой курьер? Я говорю, ну как, вы же просили — и думаю, ну точно, напутали что-то. Но он меня не слушал уже, сказал, я ящики заберу, это что-то там для системы безопасности офиса. И сам все унес. Охранник наш хотел ему помочь, но Разумовский ему велел не трогать. — Ну и что? — не понял Миша. — Ошибся человек, бывает. — Да я не знаю, — Лена пожала плечами. — Просто странно показалось, так он трясся над этими ящиками, что аж сам спустился и трогать никому больше не дал, а сначала — не мое, унесите. Как он мог забыть-то, если это так важно? — Заработался и забыл, — сказал Миша. — Тьфу на тебя, Ленчик, два часа болтаешь, а в итоге только человеку голову дуришь. — На тебя тьфу, — надулась Лена. — Мне Антон потом сказал, что эта компания, от которой ящики, Хольт Интернешнл, они оружие делают вообще-то. — И чего? Там же пластик был, ты говоришь. Что это, по-твоему, бомбу что ли привезли? — Какой пластик? — вмешался Олег. — А вот вы же военный, — сказала Лена. — Должны разбираться. Ну, черный пластик какой-то, матовый, я в ящик не лазила, только видела в щель, потому что его уже открыли. Могло это оружие быть? — Вряд ли, — ответил Олег, стараясь не выдать лицом леденящее смятение, скрутившее его внутренности. — Но что-нибудь для системы безопасности — да, вполне. Да, конечно, вполне. Это могло быть какое-нибудь оборудование. Экраны, переговорные устройства, камеры. Еще это мог быть костюм, который Олег видел у Сережи в кабинете. Костюм, спрятанный от чужих глаз. Часть системы безопасности. Не исключено. Безопасности от чего? Олег, разумеется, слышал о Хольт Интернешнл. Эта компания продавала не просто оружие, а инновационное, суперсовременное, мощное оружие. Могло ли ее заинтересовать усовершенствование системы безопасности? Могло, если это какая-то из Сережиных гениальных идей. Сережа умел преподносить свои идеи. Возможно, это не имело никакого отношения к костюму. А даже если имело, то что? Что здесь ужасного? Мозг Олега плавал в облаке зловещих ассоциаций. Разговоры с самим собой, черный пластик, сорванная презентация, прошедший незаметно год. Забывчивость, оружейная компания, пропавшее зеркало, убийство Гречкина… Ничего не складывалось вместе, только создавало в голове неприятный, раздражающий шум. Олег не мог нащупать никакой логики, не видел ни единой ниточки, за которую можно было бы потянуть. Один сплошной клубок выедающей сердце тревоги. — Ой, я уже опаздываю! — воскликнула Лена. — У меня занятия в институте сегодня. Я на заочке учусь. Вы наверх пойдете? — Да, я только напишу… Олег взял телефон, все еще немного надеясь, но его сообщения оставались непрочитанными. Он набрал: «Я буду через пять минут», исправил на «десять минут», а потом вообще стер. Они договорились. Глядя назад, он сказал бы, что понимал все, уже когда тем вечером ехал в лифте на шестнадцатый этаж. Понимал на интуитивном уровне, который на самом деле является уровнем, где ум на основе опыта увязывает в четкое плетение все разрозненные обрывки ниток. Опыта у Олега хватало, но это был не тот опыт, который он хотел когда-либо применить к Сереже. Ему казалось диким применять его к Сереже. Плохое предчувствие сушило горло и пережимало легкие. В кабинете было темно, даже подсветка не работала. Олег зашел медленно, уже видя, что за рабочим столом Сережи нет, развернулся, заранее натягивая на лицо приветливую улыбку, и лишь тогда заметил одетую в черное фигуру. Нет, сначала он заметил не фигуру, а только маску. Без электрического света ее сероватая белизна казалась еще более зловещей. Да, как обглоданная кость. Олег заворожено смотрел в черные провалы глазниц, не зная, что делать, и как будто не в силах даже сдвинуться с места, однако некая первобытная, инстинктивная часть его сознания все-таки, наверное, продолжала его охранять. Черная фигура вскинула правую руку, и в этой руке не было ничего, она была просто сжата в кулак, но Олег понял, что сейчас-то все и закончится — все его волнения, обиды и страхи, — и наконец проступят очертания того, что таилось во мгле. Но не такой ценой. Не такой. Ноги выкинули его вперед — один прыжок, другой, а на третьем он перелетел через диван и врезался в человека в черном. Кулак ударил его по плечу, край маски царапнул щеку, от внезапного движения подскочил желудок, а потом они вдвоем рухнули на пол. Человек в черном ударился затылком о твердый угол банкетки перед «Венерой» — по глухому звуку было понятно, что сзади на голове никакой защиты, кроме ткани, нет. Олег, не давая противнику опомниться, навалился на него всем весом, упер локоть левой руки ему рядом с подмышкой, у края твердого нагрудника, а правой схватил маску за клюв и потянул на себя и вверх — в попытке посеять смятение, а не узнать, кто скрывается за маской. Он уже знал, конечно, кто за ней скрывается. Сережино тело обмякло еще в тот момент, когда он приложился головой, но он оставался в сознании. Его глаза с заметным трудом сфокусировались на Олеге. С подбородка сползла горловина надетого под костюм бадлона, которая закрывала шею между краем маски и нагрудником. Осознав, что все еще держит маску, Олег отбросил ее в сторону, а потом освободившейся рукой сорвал с Сережи капюшон и потянул его голову вперед. Ощупал затылок, поднес пальцы к лицу. Крови не было, но сотрясение вполне могло быть. От этих резких движений Сережа застонал и, когда Олег выпустил его, попытался откинуть голову назад, на банкетку, однако голова не доставала, так и повисла в воздухе. Дернулся кадык, и горловина поползла еще ниже, открывая все больше и больше бледной до синевы кожи. Это почему-то казалось неприличным. Олег, продолжая прижимать Сережино тело к банкетке, позвал: — Серый? Сережа не ответил, только глубоко и с трудом вдохнул. Снова взяв его ладонью под затылок, на этот раз осторожней, Олег заставил его поднять голову. Тогда Сережа выдохнул несколькими рывками и наконец произнес: — Олег? Зачем ты… Что ты… Что я сделал? Надо было ответить: «Ничего», но Олег ответил: — Я не знаю. — Почему ты меня… Погоди. Сережа попытался сесть, и Олег слез с него и устроился рядом на коленях. Едва выпрямившись, Сережа закашлялся. Он прикрыл было рот ладонью, но почти тут же вытянул руку в грубой черной перчатке перед собой, а потом перевел изумленный взгляд на Олега. — Что это? — спросил он и закашлялся снова. — По-моему, я тебя должен спрашивать, — сказал Олег. — Кто на меня это надел? — По крайней мере не я. — Но… — Сережа опустил руку и осмотрел свои ноги от черных сапог с толстой прорезиненной подошвой до пояса, увешанного небольшими прозрачными цилиндрами, в которых плескалась какая-то жидкость. Он поднял и отпустил край плотного черного плаща, ощупал нагрудник, а затем вдруг с остервенением принялся сдирать с руки перчатку. — Стой! — Олег быстро перехватил его пальцы. — Осторожно. Я тебе помогу. Для того, чтобы снять с Сережи перчатку, ему пришлось сначала снять то, что крепилось к руке сверху. Металлическая конструкция состояла из двух частей: длинной, идущей от локтя до запястья, и короткой, закрывающей кисть. Такой же цилиндр, как те, что висели у Сережи на поясе, был вставлен в специальное отделение в длинной части, а короткая заканчивалась со стороны пальцев широким и узким отверстием. Устройство выглядело игрушечным, но Олег знал, что чутье, заставившее его броситься на Сережу первым, не обмануло. Он похолодел, когда обнаружил спусковой крючок прямо возле крепления. Это было оружие, и, судя по всему, огнеметное. Хотя таких маленьких огнеметов Олег никогда не видел. Над спусковым крючком он нашел предохранитель и рядом с ним надписи мелким шрифтом: «fire» и «safe». Предохранитель стоял в положении «fire», и это убило последнюю надежду на то, что Сережа на самом деле не собирался стрелять. Олег сдвинул защелку и отложил огнемет в сторону. — Что это? — Сережино лицо было белее мела. — Что это?! — в раздражении рявкнул Олег. — Ты надо мной издеваешься?! Ты заказал это у Хольт Интернешнл! — У кого? — Серый, не дури. Одно дело небольшие провалы в памяти, и совсем другое — купить… Он не смог произнести это вслух. В глубине души он чувствовал, что Сережа не врет, а правда не знает, что на нем надето и откуда оно взялось. Но если так, о чем еще он не знает и при этом должен знать? И о чем должен знать сам Олег? Не лучше ли было бы не знать ни о чем? Олег не хотел добавлять в свой спутанный клубок еще и огнемет, хотя огнемет-то как раз мог разделаться с этим клубком быстро. Слишком быстро. И болезненно. — Давай другую руку, — велел он, и Сережа безропотно подчинился. На втором огнемете предохранитель был нажат. Проверив его, Олег указал на Сережин живот. — Пояс, — произнес он. Сережа опустил голову и посмотрел на крепящиеся к его поясу — Олег наконец решил называть их капсулами. В этих капсулах, видимо, было что-то горючее. — Я схожу с ума, — пробормотал Сережа. — Я совершенно точно, определенно схожу с ума. — Обсудим позже, — сухо сказал Олег. — Снимай эту штуку. Однако Сережа как будто не услышал, и Олегу пришлось снять с него пояс самостоятельно. Сережа не шевельнулся даже, когда Олег обхватил его в поисках застежки, — не поднял рук, чтобы ему помочь, словно ничего не чувствовал. А подлезть было не так уж и просто — Олегу удалось сбить Сережу с ног за счет инерции и адреналина, но вообще-то в костюме он был довольно тяжелым. Интересно, из чего этот костюм все-таки сделан? Никакой не пластик, конечно, а, наверное, то, что называют броневой «керамикой». СВМПЭ*, пожалуй, весил бы меньше, к тому же он боится огня, это было бы не логично. На самом деле не похоже ни на то, ни на другое. Разумеется, Хольт Интернешнл могли придумать что-нибудь новенькое. Неплохо было бы поковыряться в этой штуке… От неуместных размышлений Олега отвлекли тихий стук и шорох. Он вскинул голову. Сережа наконец очнулся и теперь, обнимая себя обеими руками, дрожал, да так сильно, что стучали зубы. Олег, стараясь не обращать на это внимания, вернулся к делу. Он отцепил от Сережиного нагрудника плащ — господи, зачем еще плащ? — снял сам нагрудник, а потом ножные пластины, оставив Сережу в бадлоне, штанах и сапогах — они опасности вроде бы не представляли. Затем Олег встал и подошел к картине. Теперь, когда схлынул шок, появилась пульсирующая боль в правой руке, которая за год так до конца и не зажила и всегда ныла на погоду или резкое движение. Олег, морщась, размял ее левой и немного покрутил плечом, но от этого стало только хуже. Венера смотрела умиротворенно и насмешливо, как бы спрашивая: ну что, есть хорошие идеи? — точно знала, что хороших идей нет. Олег, сжав зубы, нашел выемку в нижней части рамы. Как и в прошлый раз, кусок стены отъехал в сторону, но теперь только несколько запасных частей костюма висели в шкафу на креплениях. Молча Олег отнес все, что снял с Сережи, в шкаф и просто скинул там на пол. Конечно, это было небезопасно, однако он еще не придумал, как спрятать оружие от Сережи. В своем офисе и в своей квартире Сережа в два счета его отыщет, если захочет. Но главным пока было спрятать его от посторонних глаз. Пока спрятать, потом — видимо, вынести и… утилизировать. Как-нибудь. — Олег, — прохрипел Сережа, и Олег обернулся на звук. Сережа смотрел на него со страхом, всем телом вжавшись в банкетку. — А ты ведь… ты ведь был в этом, когда убил Гречкина. — Сколько можно? Я не убивал твоего Гречкина, — сказал Олег, едва сдерживая гнев, который вспыхнул с новой силой. — Да, ты пришел в этом костюме, — не слушая, повторил Сережа. — Вчера ночью. Выходит, все это время он был здесь? — Выходит, — согласился Олег. — Но зачем ты надел его на меня? — Серый. Олег подошел и сел сзади на спинку дивана, оказавшись напротив Сережи, который так и оставался на полу. На секунду Олег прикрыл глаза, пытаясь понять, как выстраивать дальше этот дикий разговор. Больше всего ему сейчас хотелось заорать и сбежать. — Ты помнишь, как я приходил сегодня? — спросил он наконец. — Да, — ответил Сережа. — Утром. — Утром. — А потом я еще возвращался? — Нет, — Сережа настороженно покачал головой. — Почему же ты тогда думаешь, что я надел на тебя костюм? Кстати, ты называешь это костюмом, как что-то карнавальное, но на самом деле это просто несколько кусков брони и два огнемета. — Огне… — начал Сережа. — И капсулы с горючей смесью, — перебил его Олег. — Ты заказал все это в Хольт Интернешнл, и некоторые твои подчиненные, между прочим, в курсе. В смысле, они не в курсе, что именно ты заказал, по крайней мере я на это очень надеюсь, но посылка пришла на твое имя. — Я не… — Я вижу это… впервые, — Олег решил не упоминать о том, что видел костюм вчера, чтобы не запутать все еще больше. — Разумовский, послушай, ради бога. Тебе нужна моя помощь, но если ты опять скажешь, что я убил Гречкина, я просто уйду. Разумеется, Олег не собирался никуда уходить, однако жесткий тон Сережу как будто немного отрезвил. Страх сплыл с его лица и сменился тоской: — Не уходи, — сказал он. — Я не знаю, что происходит. Я тебя люблю. Не надо, пожалуйста. — Ты меня… что? — переспросил Олег. — Ладно, наверное, мне действительно приснилось, — с неискренней поспешностью выпалил Сережа. — Раз я мог надеть это… заказать это? — он вновь окинул себя взглядом и нахмурился. — Допустим, заказать. И забыть об этом. То я, наверное, мог и тебя представить… Только не уходи. Я уже один раз думал, что ты… Сережа прижал ладонь ко рту, а потом зажмурился и вдруг тихо, протяжно завыл. Олег в панике сорвался с места и упал перед ним на колени. — Что? — повторял он. — Что, что такое? Но Сережа продолжал выть на одной ноте, пока Олег не встряхнул его несколько раз и не пообещал, что точно, абсолютно, ни за что никуда не уйдет. Тогда Сережа наконец умолк, открыл глаза и произнес: — Я теперь вспомнил. Я ведь думал, что ты погиб. — И поэтому ты пытаешься меня убить? — Что? Олег… — Забей. Олег вздохнул и на секунду прижал ладонь к лицу. Если поначалу он еще опасался, что Сережа, упустив момент, притворяется и выжидает нового, то теперь был уверен в обратном. Сережа не притворялся. Он явно не понимал, что делает, явно не помнил, откуда взялся костюм, явно не осознавал, что надевает его. Все оказалось гораздо хуже, чем можно было предположить, и именно поэтому Олег решил, что будет разбираться с проблемами по одной. Все вместе они бы его утопили. — Похоронка, — пробормотал он. — Значит, приходила все-таки. — Они мне написали, что ты погиб. Что тебя больше нет. — Сереж, я не знал. Я как узнал… — Это было ужасно, — сказал Сережа с горечью, которую Олег ощутил во рту. — Но ты это пережил, — успокаивающе произнес он. — И я тоже это пережил. Я жив, ты же видишь. — Да, — Сережа закрыл глаза. — Почему я забыл? — Потому что тебе так было легче? — Что я еще забыл? — Мы выясним. И не важно, что ты забыл. Важно, что сейчас… Олег протянул руку, чтобы положить ее Сереже на плечо, но Сережа, распахнув вдруг глаза, перехватил ее, поднес к губам и поцеловал в центр ладони, а потом быстро проговорил: — Да. Важно, что сейчас мы вместе. Олег с неуместным комизмом подумал, что наконец-то понял смысл выражения «отвисла челюсть». Он заставил себя закрыть рот, открыл его снова, чтобы что-нибудь сказать, однако в голову ему так ничего и не пришло. Сережа держал его ладонь между двух своих и улыбался, а Олег не знал, правильно ли будет улыбнуться в ответ. В той ситуации, в которой они были, и слова о любви, и даже такой вот поцелуй могли показаться своевременными, пусть раньше ничего подобного Сережа и не делал. Конечно, любовь бывает разная, и, конечно, в этом смысле Олег тоже любил Сережу, у него не было никого ближе, да и не могло быть, ведь двадцать лет просто так не выбросишь на помойку. Олег уже готов был улыбнуться, когда Сережа подался вперед и легонько поцеловал его в угол рта, а потом, отстранившись, широко раскрыл глаза и издал короткий беспокойный смешок. — Мы раньше никогда не целовались, — сказал он. — Почему? — Действительно почему, — пробормотал Олег. — Послушай, Серый… — Это же самое обычное. Это то, что все делают. — Я бы не сказал, что прямо все… — И я никогда не мог тебя обнять, — Сережа порывисто обнял его за шею, отстранился снова и на этот раз засмеялся уже в голос. — Не мог… никогда. Мне казалось почему-то, что ты не хочешь. Даже не так — что нельзя. — Почему нельзя? — Не знаю. Потому что ты этого не любишь? Потому что тебе не нравится, когда я проявляю… инициативу? — Сережа опустил взгляд. — Но это ничего, так тоже было хорошо. — Мне не нравится, когда ты проявляешь инициативу? — переспросил Олег, зацепившись за то единственное, что вроде бы понял. — Ради бога, серьезно? Ты придумывал практически все, что мы делали в детдоме. — Но мы ничего такого не делали в детдоме. — Ну, ничего такого, да, — усмехнулся Олег. — Делали, что все мальчишки делают. Неважно. Твоя инициатива привела тебя сюда, во Вместе. Как мне может это не нравиться? Я всегда хотел, чтобы ты добился успеха. — Я не про Вместе же, — Сережа, так и не отпустивший его руку, переплел его пальцы со своими. — Я про нас. «Он заговаривает мне зубы, — подумал Олег. — Он специально меня запутывает». Другого объяснения Олег просто не видел. Но нет, это не могло быть специально хотя бы потому, что Сережины актерские способности оставляли желать лучшего, он был слишком собой, чтобы изображать кого-то другого, а Олег не чувствовал в его поведении ни капли фальши. Тем не менее разговор уходил куда-то не туда. Лучше всего было бы его вообще пока прекратить и дать себе время спокойно подумать. Уже понятно, что прежде всего надо избавиться от оружия. Потом — решить, что делать с Сережей. Довольно иллюзий, он очевидно болен. Болен, но, возможно, это лечится. Просто нервный срыв. Он продолжает рулить своей компанией, и дела в ней вроде бы идут неплохо, никто еще не вызвал ему санитаров, его считают рассеянным, но не более того, могло быть и хуже. Всегда может быть хуже. Пока Олег размышлял, Сережа снова обвил руками его шею и рассыпал короткие, торопливые поцелуи по его носу и щекам. Один поцелуй мог быть порывом, два — подтверждением, что порыв был искренним, но столько? Олег взял Сережу за запястья и аккуратно снял его руки со своих плеч. — Подожди, — сказал он. — Серый, то, что ты делаешь… Не надо так делать. Не потому, что мне неприятно, просто ты сам не понимаешь, что творишь. Сейчас не время, ладно? Мы об этом поговорим, когда ты… когда тебе станет получше. — Мне станет получше, — Сережа вдруг завозился, с трудом — высокие сапоги явно мешали — подтянул ноги под себя, сел на колени и наклонился вперед. — Мне станет получше, когда мы окажемся в постели. На его губах опять играла та самая сфинксова улыбка, еле приподнявшая уголки рта, однако при этом яркая, даже блистающая, уверенная, и Олег хотел ответить что-то в духе: «Хорошо, давай я отведу тебя спать», — но в ту же секунду ему наконец открылось значение этой загадочной улыбки, и слова застряли у него в горле. — Ты меня не слушал, да? — произнес он, проглотив ком. — Нет, я повторю, если надо… — Пойдем, — Сережа поднялся на ноги. — Я по тебе соскучился. И Олег безропотно отправился за ним в квартиру, лишь оглянувшись напоследок, чтобы проверить, не осталось ли чего-нибудь на полу. Банкетка стояла криво, но больше никаких следов произошедшего он не увидел. Ладно, можно будет вернуться попозже и посмотреть еще раз. Сережа уже из коридора крикнул: «Олег!», и он не стал медлить. Сережу опасно было оставлять одного. Оказавшись в спальне, Сережа почти мгновенно скинул с себя одежду, причем сразу всю, даже белье. От вчерашней нерешительности не осталось ничего, и Олег, беспомощно взирая на это с порога, невольно подумал о том, как поступил бы, если бы Сережа повел себя точно так же, но при этом не существовало бы всего остального — ни странных реакций, ни ответов невпопад, ни ставших реальностью снов, ни оружия в шкафу, ни… похоронки. Стоп, раз Сережа все-таки получил похоронку, значит, думал все это время, что Олег мертв? Но почему он вел себя как ни в чем не бывало, когда Олег зашел в его офис два дня назад? Ну да, конечно, он забыл. Забыл? Как можно забыть о том, что твой лучший друг погиб? Можно, наверное, если очень хочется. Если очень постараться. Если ты готов ради этого расстаться с частью психики. Не исключено, что с похоронки все и началось. — Ну же, — сказал Сережа. — Олег. Сережа стоял возле кровати, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Выглядеть здоровее он не стал, хотя в костюме казался мускулистым, даже мощным, с прямой, горделивой осанкой. Но голым — да, со времен детдома он сильно вырос, шире стали плечи, и при этом он по-прежнему был тем Сережей, который когда-то переодевался рядом с Олегом перед злополучным уроком физры. Сейчас Олег отдал бы все за то, чтобы этих мыслей никогда не было. Однако они были, и теперь они, конечно, вернулись. Сережины внезапные поцелуи сыграли тут не последнюю роль, но Олег был далек от того, чтобы винить во всем Сережу, который вообще не понимал, что делает. А Сережа вел себя уверенней с каждой минутой. Не дождавшись ответа, он подошел к Олегу сам и принялся снимать с него одежду. Куртка упала на пол, Сережины руки заползли под футболку и прижались к бокам, теплые, гораздо теплее, чем с утра. Олег просто не мог его оттолкнуть. Он стоял неподвижно, пока Сережа осторожно целовал его скулы, подбородок и шею, шарил руками по его животу и даже груди, высоко задирая ткань. Он схватил Сережу под локти, только когда тот попытался наконец стянуть с него футболку. Сказать Олег при этом так ничего и не смог. Сережа посмотрел ему в глаза и произнес: — Я очень давно этого хотел. Трогать тебя вот так. Почему ты не позволял мне? — Ты не спрашивал, — хрипло отозвался Олег. — И правда. Сережа счастливо рассмеялся, и Олег почувствовал, как в груди растет что-то неуклюжее, дрожащее, виноватое, но мягкое и солнечное, словно маленький цыпленок. Он положил руки Сереже на плечи и большими пальцами погладил ключицы. — Когда мы занимаемся любовью, — сказал Сережа, и Олег замер, — мне с тобой очень хорошо. Но я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. Не только брать, но и отдавать. И еще… еще я хочу тебя внутри. Я знаю, много кто этим вообще не занимается, но мне хочется попробовать. И если ты не против, я бы тоже… Я хочу, чтобы мы все попробовали. Ну, все, что понравится. — Правда? — Олег заставил себя улыбнуться. — Слушай, а ты помнишь… ты помнишь, как это было в первый раз? — Не очень, — Сережа засмеялся снова. — Это как в тумане немножко. Я помню только, что сначала мне было до жути неловко, даже страшно, но потом все оказалось очень правильно. Потому что я всегда хотел этого. С тобой. Но я бы никогда не решился сам. Я очень рад, что ты тогда… — Когда? — перебил его Олег. — В смысле, ты помнишь, когда это было? Сережа нахмурился. — Год назад? — предположил он. — Наверное, чуть меньше. Я не помню точно. Маленький солнечный цыпленок больно клюнул Олега в сердце. — Сережа, — сказал Олег. — Но ведь год назад… Он замолчал. У него не было сил. — Что? Сережа не отводил взгляда, а Олег больше не мог на него смотреть. — Пойдем в постель, — сказал он, и Сережа с готовностью кивнул. Олег снял кроссовки, носки и джинсы и лег с Сережей рядом в трусах и футболке. Сережа бросился было снимать с него оставшуюся одежду, но Олег почти силой оторвал от себя его руки, откинул их в стороны, обхватил его за пояс и тесно прижал к себе. Только так он мог не видеть Сережиного лица. — Давай не сегодня, — шепнул он Сереже на ухо. — У меня был сложный день. Я устал. Лучше просто поспим. — Хорошо, конечно, — сказал Сережа, обнимая его за шею. — Отдыхай. Олег устроил подбородок у него на плече. Наверное, поощрять безумные фантазии было неправильно, даже плохо, но он и правда слишком устал переживать и бояться. Сережа закинул ногу ему на бедро, и он почувствовал все Сережино тело сразу, жесткое и неподатливое, но такое теплое, почти горячее, особенно внизу живота. Мягкие губы коснулись уха. Если ни о чем не думать, это было приятно. Не просто приятно — это было так, будто Олег наконец вернулся домой. Когда он проснулся ночью, Сережа успел выскользнуть из его объятий и лежал рядом на спине, разметав грязные волосы по подушке. Одна его рука покоилась у Олега на плече, и Олег аккуратно снял ее с себя, а потом потянулся за сбившимся в ногах одеялом и укрыл им Сережу. Сережа вздохнул и перевернулся на бок, а Олег все так же медленно, чтобы не разбудить его, приставил одну из подушек к изголовью, сел и наклонился за телефоном, который остался на полу, в кармане джинсов. Он чувствовал, что больше сегодня не уснет. Это был сон бессилия, сон забвения, сон беспомощности, и такой сон у него никогда не длился всю ночь и уже через пару часов выплевывал его в реальность, полную проблем. Иногда ему удавалось забыться таким образом в первые недели после того, как его вытащили из-под завала. Крепко и без сновидений, но ненадолго. Правое плечо все еще ныло. Массируя его левой рукой, Олег открыл поисковик и задумался. Он набрал «провалы в памяти», набрал «бред», набрал «галлюцинации», потом стер все это и набрал «шизофрения», а потом отложил телефон и посмотрел на Сережину рыжую макушку. Протянул руку и тихонько погладил его по волосам. На затылке прощупывалась шишка. Олег напомнил себе о том, что Сережа собирался его убить, — хотя он, в общем-то, об этом и не забывал. Просто это ничего не меняло. Он все-таки зашел на статью в Википедии, однако она мало ему помогла. Симптомы были сложные, далеко не все подходили к Сереже — и, опять же, как много Олег действительно пока знал? Он кое-что видел, но было ощущение, что он видел далеко не все. Он думал, что всегда может быть хуже? Что ж, куда уж хуже. Олег нажал на верхнюю часть экрана, чтобы вернуться к началу статьи, и как раз в этот момент оттуда вылезла какая-то рекомендация Ютуба. Черт, давно надо отключить эти уведомления. Приложение открылось, и Олег уже хотел его смахнуть, но прочитал название видео: «Убийство Кирилла Гречкина. Под подозрением Чумной доктор», — и похолодел. Видео началось, заиграла зловещая музыка, и Олег быстро нажал на паузу. Убедившись, что Сережа по-прежнему спит, он обновил страницу и с ужасом понял, что не ошибся. На превью рядом с фотографией красноволосой девушки — видимо, автора ролика, — был прилеплен рисунок с изображением человека в костюме, очень похожем на то, что сам он несколько часов назад сложил в Сережин потайной шкаф. И теперь Олег понял, что этот костюм ему напоминает. Конечно, чумной врач из Средневековья. Чумной доктор.