Спасение

С самого начала года меня назначили деканом Слизерина, так как других претендентов на эту должность не было. Также по школе назначали ночных дежурных, а конкретно, всех учителей по очереди. Как же это изматывало! Я и так сплю часов шесть, а с этими дежурствами и того меньше. В моей работе можно найти немало плюсов, но есть и «подводные камни». К ночным проверкам добавлялись вечные собрания, на которых, как правило, говорили ни о чем, а ещё изготовление зелий и мазей для больничного крыла, и, конечно же, отчёты об успеваемости студентов. Ко всему прочему меня, как и раньше, постоянно отвлекали. То с одним, то со вторым, сил уж не было их слушать. Из всех профессоров был один то ли понимающий меня, то ли наоборот раздражающий. Ещё тот тип, скрытная и темная личность. И слова не скажет! Сначала он мне кого-то напоминал, а потом я услышала его имя — Орион Латонт. Ну конечно, кто же еще! Наверное, тогда, на балу, он вовсе и не хотел со мной говорить, а мы просто напились. Я пыталась обратиться к нему по рабочим вопросам, но он почти полностью игнорировал меня. Его лицо никогда не выражало эмоций, говорил он не то с сарказмом, не то с каким-то упреком в голосе, так, словно тему разговора понимает лишь он один, а рядом с ним стоит какой-то глупец. Обычно людям сложно вывести меня на эмоции, я, как и он, стараюсь всегда держать лицо в обществе. Не знаю, что в нем такого, но видимо он был единственным, кто готов вступить со мной в спор. Люди предпочитают даже не начинать доказывать мне что-либо, они знают, что я права, но он был слишком похож на меня. Я встретила по истине упрямого, и идущего до конца человека, и судя по всему я была не готова к этой встрече. Какие бы я не приводила аргументы, у него все равно есть что сказать. Вскоре я прекратила мои попытки наладить с ним контакт. Нет, конечно, я не хотела сдаваться, к тому же он заинтересовал меня как сильная личность, но, к сожалению дела сами себя не сделают. На самом деле, я выглядела просто отвратительно в последнее время. Из-за вечных обязанностей я ещё больше стала похожа на призрака. Один раз, я так устала, что не смогла сдержать уже очевидного отчаяния, и наорала на Ориона. Да, это было глупо и необдуманно, но в тот момент мне поручили забрать у него отчет об какой-то работе, я спешила, и совсем не хотела думать об этом. Он, как и всегда начал это свое «если бы вы были более сообразительны, могли бы и догадаться, что я все делаю в срок. Вы ужасно невнимательна для профессора зельеварения…» я хотела просто забрать отчёт, а не слушать эти высказывания. В тот момент, когда он говорил о моей невнимательности, я не выдержала и начала говорить на повышенном тоне, даже не замечая как переходу на крик: «Да что вы о себе возомнили?! Как вы смеете так со мной говорить?! Вы хоть, что-то обо мне знаете, чтобы бросаться такими словами?! Я просто хотела забрать этот проклятый отчёт?! У меня нет на это времени, я ужасно устала, а ещё куча других дел! Я вообще не сплю с этими дежурствами! Если его нет, так бы и сказали!» — закончив свою речь, я хлопнула со всей силы дверью и ушла. Я направилась в свою комнату и прорыдала там весь день, пока не отключилась от бессилия. Проснулась я только в девять вечера. Мне было уже лучше, и я пошла на дежурство. Через шесть часов я открыла свою дверь снова. Зайдя, я села за письменный стол и зажгла свечи. При тусклом освещении, я заметила, что у двери лежало незнакомое мне письмо. Я притянула его к себе, и я начала читать: " Здравствуйте Аделин. Сегодня днём мы не поняли друг друга. После вашего визита, я пошел спросить у директора об отчёте, так как точно помнил, что я его сдал. Оказывается, вам поручили забрать у меня план проведения экзаменов по ЗОТИ. Не волнуйтесь, со всеми бывает, я его уже сам отнес. В последнее время вы сама не своя. Возможно, вам действительно стоит отдохнуть. Я могу с этим помочь. В письме я прикрепил интересное заклинание, которым и сам пользуюсь. Это заклинание было разработано мной очень давно, еще, будучи школьником, но сейчас оно более надёжное и усовершенствованное. О. Латонт» Я посмотрела вниз письма. Там действительно был прикреплен отдельный листок. «Заклинание создания собственного управляемого призрака — divisionem sub mea potestate. (Это читается дивижанум саб ми потастэйт) Вы можете создать любую форму, даже полную копию себя. Она будет подвластна только вам, и вы решаете сами, что она будет говорить и делать. Для этого направьте палочку вперёд, произнесите слова закрытыми глазами и четко представьте результат. Если вы хотите избавиться от призрака, произнесите finis operis» — прочитала я. «Хоть высплюсь, наконец» — подумала я, и в ту же минуту принялась за его исполнение. После прочтения из моей палочки вылетело нечто несуразное черного цвета, как только я представила свой образ, передо мной стояла моя копия. Вообще я думала, как отблагодарить его, но потом решила, что это заклинание послужило мне в качестве извинения. Следующая неделя прошла намного лучше. Я уставала куда меньше. В конце месяца, мне не пришел список зелий из больничного крыла. В тот же день я пошла, разбираться с этим, я же знаю, что если не сделаю это, и не важно, что письмо не пришло, во всем виновата буду я. К моему удивлению, мне сказали, что все уже сделано, так как профессор Латонт решил взять инициативу в свои руки. У меня, наконец, то появилось свободное время, и я пошла, поблагодарить его. Наш разговор впервые был похож на что-то нормальное, хотя со стороны он и мог показаться спором. Возможно, только мы вдвоём и могли понять, что это не просто диалог, а нечто совсем другое, то, что отличается от обычной нашей дискуссии, наполненной ненавистью и сарказмом. В тот день мы во второй раз достигли общего мнения, совсем как много лет назад на балу. Во время разговора, смотря на него, я заметила, что его черные глаза впервые выражают что-то напоминавшее спокойствие и радость происходящему, а не безразличие. Лишь на секунду он позволил наблюдать мне этот взгляд, прежде чем тот снова сменился на показное равнодушие. Всегда бесчувственный и холодный, именно таким он показывает себя людям, но я уверена, что в тот момент смогла увидеть настоящего Ориона Латонта.