Другой финал

Все пошло кувырком, стоило только Чарли впустить того незнакомца в дом. В их дом, где они всегда оставались в безопасности на время Судной Ночи. Теперь же даже в столь защищенном месте, вся семья была в опасности. Это Джеймс виноват. Виноват. Виноват. Виноват… Не уследил, не предостерег, не воспитал своих детей правильно. Надо было лучше стараться, надо было следить лучше. Тогда бы никто не пострадал, тогда бы их дом не превратился бы в место бойни, где каждый шаг — возможность умереть. Мужчина поворачивает за угол, держа в руках пистолет. Сердце замерло в груди, словно и оно не хотело выдавать своего хозяина хоть одним звуком. Слишком опасно. Слишком велика вероятность умереть от рук того, кто проник в дом нечестным путем. Думать о том, что за дверьми дома группа людей ожидает, когда им на суд вытащат сбежавшую жертву, даже думать не хотелось, но другого выхода не было. В горле застывает крик. Руки сразу начинают трястись, глаза — лихорадочно бегать по помещению, залитому кровью. Зои, его прекрасная, любимая дочурка, лежала на полу, покрытая кровью не только ее парня, но и своей. В глазах застыл страх, последнее, что успела испытать она перед смертью. Горло у нее было вскрыто, разорвано, словно на нее напал дикий зверь. Впрочем, никак, кроме бешенной псиной, Джеймс больше не может назвать того, кто находился в их доме без разрешения. Он подходит ближе, опускается на колени, чтобы закрыть ей глаза. Рука дрожит, но это все, что он может теперь сделать для своей дочери. Для той, кого он обещал оберегать всеми силами. Теперь же от той озорной девушки остался только охладевший труп, от которого Джеймса мутило. Но дальше… Дальше было только хуже. Джеймс почувствовал, как сердце падает в пятки, как кровь стынет в венах, а сам он умирает внутри. Мэри… Мэри… Его прекрасная, обожаемая Мэри… Лежала чуть дальше своей дочери с гримасой ужаса застывшей на лице. В ее голове красовалась огромная дыра, из которой вытекала кровь и что-то сероватое, о чем Джеймс даже не хотел думать. Его начинает подташнивать, но он не имел на это права. Сейчас не имел. Сломанная кукла, в которую превратилась его жена, осуждающе смотрела на Джеймса, словно спрашивала “Почему ты не уберег нас, Джеймс? И почему сейчас стоишь над моим трупом вместо того, чтобы найти нашего сына?”. В доме все еще остался Чарли, которого надо было найти. Джеймс наклонился, поцеловал свою жену в лоб в последний раз, понимая, что больше ее не увидит. Ему до безумия хотелось, чтобы все это оказалось кошмаром. Обычным кошмаром, который закончился бы, если бы Джеймс закрыл глаза. Только прикрыв на секунду глаза, Сэндин услышал, как главная дверь дома сломалась под напором тарана. Незнакомец попал в дом вместе с палачами. Только спустившись на первый этаж в поисках сына, Джеймс обомлел. Кроме людей в масках, на полу лежали трупы их с семьей соседей. Тишину разорвал истошный крик Чарли, на который Джеймс тут же поспешил. Сердце упало в пятки, когда он услышал выстрел. Завернув за угол, Сэндин уставился на Грейс, ту самую Грейс, которая еще с утра отдала его жене тарелку с печеньем. — Мы так хотели сделать это! — истерично смеется она, наступая ногой на окровавленную руку Чарли, она прижимает ее к полу, пока не послышался неприятный хруст, — Вы даже не представляете, как мы ненавидели вас! Ваши глумливые лица! Джеймс не может произнести и слова. В голове пустота, как и в доме, который превратился в место бойни. Соседи, которые пришли по душу Сэндинов, раскиданы по углам, убитые палачами, и только одна из них, Грейс, та самая соседка, которая всегда поможет и угостит пирогом, сейчас стояла и самодовольно ухмылялась прямо в лицо Джеймса. Словно не она была под прицелом пистолета. Чарли мертв. Зои мертва. Мэри мертва… Они все мертвы, Джеймс остался один-один-один. Один в этом доме, один в этом мире. Рука не дрожит, когда он пускает пулю в лоб той, кто всегда казалась хорошей подругой их семьи. Тело упало прямо на труп Чарли, закрывая его от взгляда отца, который не мог поверить, что это все произошло в его доме. С его семьей. Теперь он может сделать для своей семьи только одно: отомстить. *** Джеймс заворачивает за угол и замечает светлую макушку, которая точно принадлежала тому пареньку, который разговаривал с Сэндином. Мужчина поднял пистолет, как тут же увидел, что рядом с Незнакомцем стоит стул со связанным мужчиной. С тем самым, который убил всю семью Джеймса. Мужчина идет вперед, не замечая ничего вокруг. В ушах стояла звенящая тишина. которую Незнакомец даже не пытался нарушить. Он просто стоял рядом, наблюдая за действия Сэндина. Пистолет выпал из рук, ноги подкосились. Джеймс просто упал на колени, чувствуя, как по щекам потекли неконтролируемые слезы, стоило ему только увидеть того, кто был виноват во всем, что произошло с семьей Сэндинов. — Теперь Вы видите, мистер Сэндин? — произносит парень, наклонившись к чужому лицу и заглядывая в заплаканные глаза, — Эти нечестивые не достойны жизни… Они — то, что разлагает наше общество. Болезнь, которую мы устраняем каждую Судную Ночь. Те, кто обязан отдать свою жизнь во славу Америки и Отцов Основателей. Незнакомец поднимает с пола пистолет, который уронил мужчина, и протягивает его Джеймсу. Тот непонимающе хмурится, смотря в голубые глаза, в которых бесновались чертята. Психопат. Абсолютный психопат, которого Джеймс теперь понимает. Неужели он сам стал психом? Тем, кого презирал все это время, пока сам отсиживался в доме вместе со своей семьёй? За безопасными стенами, где весь мир сжимается до размера большой кухни. До размера стола, за которым семья обсуждала свои дела. Теперь же это место было наполнено смертью. Кровь была на всех стенах, на фотографиях, на столах. Стекала по рукам Джеймса, который чувствовал, как постепенно собственное благоразумие начало покидать его. Хотелось напиться и выстрелить себе в голову. В этом безумном мире, где вся его семья мертва, ему уже нет места. Нет смысла жить, ведь следующую Судную Ночь он встретит в одиночестве. И следующую. И следующую… Пока не сойдет с ума окончательно и не выйдет на улицы, чтобы найти кого-нибудь, кто смог бы окончить его страдания. Джеймс поднимает руку, беря пистолет. Незнакомец улыбается, поощряюще кивая мужчине, которого только недавно хотел убить. Теперь же хотелось совершенно другого. Доломать. Превратить его в нечто прекрасное, нечто новое, что не только послужило бы на славу Судной Ночи и Отцов Основателей, но и на благо самому себе. Чтобы Джеймс не превратился в просто глубоко несчастного человека, который закрылся бы в своем доме, где и умер бы от тоски по умершей семье. Мужчина перед Сэндином умоляюще стонет, жмуря темные глаза. Словно не он убил его дочку. Словно не из-за него вся семья Джеймса мертва. Словно не он утопил весь их идеальный дом в крови, которую теперь никогда не отмыть. Которая будет преследовать Джеймса в кошмарах до конца его жизни. Перед глазами проносятся поблекшие глаза Зои, её вспоротая глотка, из которой медленно вытекала кровь. Его кровь. Простреленная голова Мэри, которая не смогла вынести вида убитой дочери. Её испуганная гримаса на лице, которая совершенно ей не шла. Которую Джеймс никогда не желал видеть. Чарли, застреленный соседями, которые так неожиданно пришли по душу Сэндинов. Джеймс поднимает пистолет, направляя его прямо в лоб бездомного. Он слышит, как за его спиной тяжело дышит Незнакомец, явно возбужденный происходящим. Чувствует, как по венам разгоняется ледяное спокойствие от осознания того, что это — месть. Всего лишь месть за то, что натворил этот мужчина. За семью, которую Джеймс больше никогда не обнимет. В тишине дома, которую разрывало только дыхание трех мужчин, раздался одинокий выстрел. Потом — звук упавшего стула, к которому был привязан бездомный. — Браво, Мистер Сэндин, — произносит парень, приближаясь к мужчине и приобнимая того за шею, прижимаясь своей щекой к чужой, — Браво. Теперь Ваша семья отомщена. Теперь Вы отомщены. Руки все еще трясутся, и Незнакомец заботливо забирает пистолет из рук Джеймса, убирая его в кобуру под своим пиджаком. Они стоят обнявшись долго, слишком долго, по мнению Сэндина, но он просто ничего не может с собой поделать. Тот, кто грозился убить его семью, сейчас был единственным человеком, чье дыхание, чье тепло он ощущал рядом с собой. Хотелось разрыдаться, привалившись к тонкому плечу. Парень был немного ниже и намного тоньше Сэндина, но силы, в данный момент, в нем было намного больше. Он привык. Банально привык убивать тех, кто слабее него, тех, кто по его мнению, не достоин жить. Паренек довольно улыбался, это Джеймс чувствовал своей щекой. Сирена громко завыла за пределами дома, оповещая об окончании Судной Ночи. Незнакомец недовольно морщится, отстраняясь от Джеймса. Словно его расстраивал не тот факт, что закончилась его обожаемая Ночь, а то, что ему пришлось прекратить контакт с Сэндином. В голубых глазах появились чертята зарождающейся безумной идеи. — Я думаю, что нам не стоит расходиться, — говорит парень, поворачиваясь к Сэндину. Он знает — чувствует — что Джеймсу это необходимо. Что он сломан и теперь кто-то должен взять его под свое крыло, позаботиться о нем, — Я знаю, что наше знакомство не задалось, но… Я уверен, что теперь, когда Вы понимаете, что нечестивые достойны смерти, Вы можете присоединиться к нам. К палачам. Не сразу, конечно, я не настаиваю, но… Не хотите ли Вы поехать сейчас со мной? Туда, где сможете прийти в себя после всего того, что произошло сегодня ночью… Я понимаю, что Вы можете не доверять мне, но… — Я согласен, — тихо перебил его Джеймс, опуская руки по бокам. Он был совершенно вымотан, опустошен. Ему хотелось поскорее оказаться как можно дальше от этого дома, в котором все было залито кровью. У него не было сил даже заняться сейчас похоронами своей семьи. Только одна мысль была в голове: “Сбежать”. Сбежать отсюда как можно дальше и даже не важно с кем. Самому или с психопатом, который только недавно грозился убить его семью. Незнакомец растянул губы в удивленной улыбке, не веря своему счастью. Подумать только, ему даже не пришлось долго уговаривать Джеймса поехать с ним домой. В место, где Сэндин будет полностью под его контролем! Пусть парень и не собирался этим злоупотреблять. — Хорошо, тогда идите за мной, Мистер Сэндин, — Незнакомец ласково улыбнулся, поворачиваясь к выходу из дома, и направился на улицу. Джеймс последовал за ним, опустив взгляд на свои ботинки. Которые тоже были в крови. На улице творился настоящий кошмар, которым заканчивалась каждая Судная Ночь: повсюду были разбросаны тела, словно сломанные куклы. Джеймс даже заметил кого-то из своих соседей. Видимо, и до них добралась Судная Ночь, которую они так почитали. Джеймса замутило, но он упорно продолжал идти за парнем, который переступил через очередной труп и направился к небольшому фургону. Видимо, в нем палачи и разъезжали по улицам, сея страх и боль. — Постойте, — тихо произносит Джеймс, останавливаясь около фургона и замечая, что за рулем сидит какой-то парень. Видимо, он оставался в машине и даже не выходил наружу, чтобы не умереть и оставить для главного палача путь к отступлению, — Я так и не знаю Вашего имени… — Вы можете называть меня “Лив” или “Оливер”, как Вам будет удобнее, Мистер Сэндин, и прошу Вас на “ты”, — мягко произносит парень, подавая руку, чтобы мужчина поднялся в фургончик. И не скажешь, что этот же милый “Лив” недавно равнодушно смотрел за тем, как убивают людей. И сам в этом участвовал, загнав Джеймса и его семью в ловушку. Словно все безумие исчезло из него, стоило только Ночи закончится. Однако, Джеймс не обманывался: в голубых глазах все также плясали озорные чертята, которые затаились в глубине только на время. Внутри фургончика было стерильно чисто и также до безумия тихо. Джеймс сел на свободное место, чувствуя, как рядом опустился Незнакомец. Парень мягко улыбнулся, легонько дергая мужчину на себя. Знал, что тот очень устал после ужасной ночи, которую он, к своему же сожалению, пережил. Джеймс закрывает глаза, приваливаясь к плечу Лива, даже не представляя, что будет дальше. — Трогай, — приказывает Оливер единственному выжившему из его компашки.