Другой финал

Джеймс прекрасно знал, что “Оливер”, как просил называть его парень, был из богатой семьи. В противном случае палачам было бы сложно достать оружие, которого у них было в избытке. Да и Сэндин был уверен, что обычные родители не отпустят своих детей “веселиться”. Даже страшно было представить родственников Оливера, если уж он сумел организовать “секту Судной Ночи” в таком возрасте. С мыслью о том, что его везут в логово убийц, он выглянул в окно машины. И все же увидеть огромный особняк Джеймс все же не ожидал. Он сам был из “высшего общества”, но свое состояние Сэндин заработал не так давно, так что все равно в глубине души удивлялся вот такой роскоши. А том, что это поместье принадлежит серийному маньяку, мужчина старался не думать. А ведь внутри вполне могли находиться специальные комнаты, которые палачи использовали для своих развлечений в Судную ночь. От таких размышлений его замутило. Только недавно он видел, как всю его семью убили и задумываться о том, что их могли еще и пытать, было физически больно. Еще больнее было понимать, что он последовал за тем, кто фактически принял участие в убийстве его жены, дочери, сына. Джеймс отстранился от Оливера, на чьем плече лежала его голова, чем вызвал недовольный взгляд парня. Резкое осознание того, что он сделал прошибло все тело, оседая где-то на языке неприятной горестью. Джеймс правда решил пойти за тем, кто на следующую Судную Ночь снова будет убивать, пытать, разрушать семьи… “Очищать мир от нечестивых”, как говорил Оливер… Теперь оставалось плыть по течению, повинуясь взгляду голубых глаз. Остановка вышла больно резкой, из-за чего Джеймс чуть не улетел на пол, но тут же был перехвачен Оливером, который после помог мужчине выбраться из машины и повел в свои владения. Дом не отличался гнетущей атмосферой или пыточными устройствами на стенах, как представлял себе Сэндин. Обычный дом, по которому и не скажешь, что в нем живет тот, кто каждую Судную Ночь убивает десятки людей. Если не больше. Руки Незнакомца были по плечи в крови невинных людей, и ему это нравилось. Коридоры сменялись новыми коридорами. Джеймс шел за Оливером, не особо задумываясь куда тот его ведет. Опустошенный Сэндин был готов пойти за ним даже в пыточную, лишь бы ему позволили умереть быстро. Оказаться рядом со своей семьей на Небесах. Хотя мужчина не был уверен, что после убийства ему уготована дорога в Рай, а не в Ад. Впрочем, главный демон шел впереди него, то и дело поглядывая на своего попутчика. Словно оценивал его реакцию на свои владения. Они остановились около двери в одну из гостевых спален. Оливер тут же перевел задумчивый взгляд со стен на лицо Сэндина, а после и сам подошел ближе, вторгаясь в личное пространство мужчины. Впрочем, что-то подсказывало Джеймсу, что через некоторое время личного пространства у него и вовсе не будет. — Оставайтесь у меня навсегда, мистер Сэндин, — тихо произнес Оливер, положив руку на шею Джеймса и легонько надавливая. Ему хотелось, чтобы тот, кого доломать окончательно еще предстоит, всегда был под боком. Чтобы он мог лично наблюдать за падением Сэндина в самую бездну. Туда, где ему уже будет плевать на жизни окружающих людей. Чтобы в следующую Судную Ночь его личный палач шел рядом с Незнакомцем, карая нечестивых. Впрочем, Оливер был не против и сам погибнуть от его рук. Ему было не жалко отдать свою жизнь, чтобы Джеймс вырос. Превратился в нечто прекрасное, нечто, что являлось бы ожившим определением “Судной Ночи”. Тогда бы весь мир замер бы в страхе перед тем, кому неведома пощада. Перед идеальным палачом. Джеймс отстранился от ледяной руки Оливера, возвращая себе личное пространство. Сейчас ему нужно было хоть немного расстояния, чтобы не сломаться прямо здесь и сейчас, не упасть на колени перед тем, кто этой слабостью непременно воспользуется. Поэтому мужчина развернулся спиной к парню, подходя ближе к гостевой спальне. Только вот на душе скреблись кошки, не позволяющие уйти в комнату не попрощавшись на время с хозяином поместья. — Ты можешь называть меня по имени, — тихо произнес мужчина, останавливаясь на минуту прямо около двери комнаты, которую ему выделили, — Все же нам предстоит… много времени провести вместе, — Джеймс неловко потер рукой шею. Оставаться навсегда он тут не планировал. Каким бы дружелюбным и гостеприимным не был Оливер, он оставался тем самым парнем, из-за которого в доме Сэндина началась кровавая резня. Из-за которого погибли Мэри, Зои, Чарли… Джеймс слышал их осуждающие шепотки на грани сознания, понимая, что он начинает сходить с ума, — Хорошего дня. Не дожидаясь ответа Лива, он вошел внутрь комнаты, погружаясь в темноту. *** Ночную тишину особняка разорвал громкий крик, который заставил проснуться всех, кто находился в комнатах по соседству. Очередной кошмар, которые преследовали Сэндина после той Судной Ночи, снова нагрянул, заставляя мужчину обливаться потом. Он теряется, тонет в этом водовороте ужаса, который накрывает его с головой. Заставляет захлебываться в ужасах прошлого, которые произошли не так давно. Джеймса трясет, стоит ему только проснуться от очередного отвратительного сна. Он вжимается в спинку кровати, пытаясь стереть с рук кровь своей семьи. Она стекала с локтей на запястья, пачкала живот, заставляя дурноту подкатывать к горлу. И он прекрасно понимал, что это — всего лишь галлюцинация, вызванная его покореженным сознанием. Или тем, что от него осталось. Спустя столько времени Джеймс уже и сам не был уверен, что в нем осталось от него прошлого, а что пришло под влиянием Оливера. Сэндин давно превратился во что-то ненормальное, что-то, что сам бы назвал “чудовищем” когда-то давно. Сейчас же сил хватает только смириться со своей участью подопытной крысы. Дурнота подкатывает к горлу, когда он понимает, что не справляется. Что в этот раз все намного, намного хуже, чем в предыдущие. Джеймс не просто видит, а слышит. Слышит крики Зои, ее мольбы, предсмертный хрип, который отдается болью в голове. Он почти уверен, что в последние секунды она звала его, надеясь на помощь того, кто должен был её защищать. Слышит, как Мэри упрекает его в том, что он не уберег их. Не спас, рискнув собственной жизнью. И ей плевать, что сам Джеймс сломан настолько, что не может даже спать, не страдая каждую ночь от кошмаров. Не погружаясь в пучину собственного изломанного разума, который насквозь был пропитан отчаянием и болью. Плач застреленного Чарли раздается в тишине комнаты слишком громко. Он и сам не понимает, что из его собственного горла вырывается вой. Тихий, надрывный, словно выл и не человек, а побитое животное. Джеймс закрывает глаза, сжимает руками голову, чтобы не слышать и не видеть. Чтобы спрятаться от этого ожившего ночного кошмара. Это невыносимо. Следующее, что Сэндин чувствует — это как под чужим весом проминается кровать, а потом как его руки мягко, совсем не настойчиво, разводят в стороны. Он прекрасно знал, кто это. Другой человек даже не посмел бы зайти в эту комнату без разрешения молодого Господина Оливера. — Ну же, Джеймс, откройте глаза, — раздается тихий голос над самым ухом, который стал для Сэндина таким же близким, как голоса семьи, — Здесь только мы… Вам нечего бояться. Только меня. Парень тихо усмехнулся, позволяя себе небольшую вольность. За то время, что они с Джеймсом уже живут вместе, за те множество раз, когда Оливер вот так спасал Сэндина от кошмаров, грань между ними опасно истончилась. Парень понимал, что еще чуть-чуть и мужчина не просто примкнет к палачам, а станет тем, кого Грэм хотел бы видеть подле себя, как своего напарника. Партнера. Джеймс устало вздохнул, привалившись к поставленному плечу. Только сейчас он понял, что его перестало трясти, пусть кошмар и не выпустил его из своих липких лап до конца. Чужие руки заскользили вверх, огладили бока, а после — шею. Словно старались принести покой, который они же когда-то отняли, превратив жизнь Джеймса в Ад. — Давайте, Джеймс, Вам пора спать, — тихо прошептал Оливер, немного отстраняясь от мужчины, чтобы заглянуть в голубые глаза, а после — уйти, ведь обычно Сэндин предпочитал справляться с остатками ночных кошмаров самостоятельно. Но его тут же притянули обратно, заставляя уткнуться в шею, а после — завалиться на бок оказавшись в сильных объятиях. От такого парень немного опешил, но быстро пришел в себя, прижимаясь ближе. — Прошу, останься, — почти не слышно попросил Джеймс, словно испугавшись своего же поступка. Он закрыл глаза, не желая видеть на лице парня торжественную улыбку. Сэндин и так прекрасно знал, что он сдался. Полностью отдался во владения этих голубых глаз и хитрой улыбки. Лив подтянул сползшее на край кровати одеяло и накрыл им и себя и Джеймса. А потом придвинулся еще ближе и поцеловал мужчину в лоб, как тот когда-то целовал на ночь своих детей. Которые теперь покоились в могилах на городском кладбище, как и все, кто пострадал в Судную Ночь. — Спокойной ночи, Джеймс, — тихо произнес Оливер, заранее зная, что эта ночь станет не последней ночью, которую они провели вместе. Закрывать глаза рядом с кем-то, а не в одиночестве, полном кошмаров, Сэндину было физически необходимо.