Пределы контроля

      Дромунд-Каасский зал Совета с каждым днём охватывала всё большая унылость. Советники уныло разбредались по креслам, уныло предлагали кандидатов на пустующие места, уныло обсуждали мятеж Дарт Нокс и таинственный Закуул, продолжавший неумолимо уничтожать цель за целью, не оставляя ни зацепок о своём местонахождении, ни выживших. Входя в священные чертоги, Дарт Ваурон ощущал неизмеримую тоску и даже стал избегать большинства заседаний, ссылаясь на занятость.       Всё дело, по его мнению, было в том, что вместе с заметными фигурами Тёмный Совет потерял всю мощь и очарование. Посредственная Асина строила из себя великого политика, одержимая мыслью о грядущих реформах, Арук никак не мог решить, в какую сторону бежать, чтобы сберечь шкуру, Мелан смотрела на старших коллег полными блаженной пустоты глазами (и Ваурон сомневался, что она вообще понимает, что происходит). Ридс просто молчал, пытаясь выглядеть умнее, чем он есть на самом деле, а не менее молчаливый Рэй’ен явно чувствовал себя лучше на поле боя, чем сидя целыми днями на заднице.       Никто из них не обладал ни яркой личностью, ни выдающимися талантами. Просто дети, чудом достигшие власти и теперь яростно оберегающие её от других.       Расклад сил делал их опасными, а не могущество или исключительная одарённость.       Чистокровный занял место в пока пустом зале, вспоминая Совет в последние дни Великой войны. Она отсеяла всех слабых и недостойных, подарив Империи тех, кто смог вести её в хаосе покинутого Владыкой и разрушенного десятилетиями сражений государства. Дарт Мекхис, величайший ум, который только видела Сфера технологии. Дарт Децимус, гений стратегии, покоривший множество миров. Дарт Мортис, держащий в страхе и рамках закона самых могущественных повелителей. Дарт Арктис, источник невероятных знаний и мудрости. Дарт Риктус, источник невыносимого ворчания, но вместе с тем глотка цинизма и смелой критики: советники не приняли бы такую от менее опасного лорда. Дарт Марр, без силы и рассудительности которого всё давно рухнуло бы как карточный домик.       Тёмный Совет был грозен, несокрушим. Подданные и враги трепетали перед ним.       Теперь было не так.       Отчасти поэтому Ваурон не торопился занимать чью-то сторону. С Советом происходило что-то неправильное. Две девицы разной степени отчаянности делили несуществующий трон. Смерти влиятельных лордов демонстрировали общую уязвимость. Недавно избранные члены оставались блёклыми тенями на фоне предшественников. И Дарта Ваурона всё чаще посещала мысль, что новый виток войны необходим, чтобы очистить ряды Ордена от этих недоразумений и позволить настоящим игрокам войти в Совет. Вернуть ему былую мощь.       Однако разжигание внешнего конфликта одновременно с внутренним только ускорило бы падение Империи. Приходилось выбирать что-то одно. Повелитель несказанно обрадовался просьбе Асины посетить тайное собрание на Малакоре-II. Наконец отговорить Дарт Нокс от развязывания войны выглядело увлекательным вызовом, который решил бы множество проблем, при удачном исходе. Безусловно, частично удавшиеся переговоры тоже можно было считать удачным исходом.       Дарт Ваурон предпочёл бы успех без «но». — Надеюсь, вам есть чем порадовать Совет, — сердито поприветствовала Дарт Асина, едва гвардейцы закрыли за ней двери. Быстрый шаг, которым она отправилась к креслу, выдавал её скверное настроение. — Испортишь сюрприз? — хохотнул чистокровный. — Я ненавижу сюрпризы. Но вы уже преподнесли один, как я могу судить по слухам с Малакора. — Зато достиг того, что требовалось, — равнодушно отреагировал на упрёк Ваурон. — Дарт Нокс отказалась от притязаний на императорский трон и места в Совете. — И вы отпустили её! — едва сдерживаемая злость повелительницы вырвалась наружу. — Дарт Нокс должна быть казнена как преступница, и я доверила вам доставить её на Корр… — Умерь пыл, — строго осадил чистокровный. — Ты всё ещё говоришь с советником. Угроза гражданской войны нейтрализована, и я обзавёлся гарантиями на будущее. Вполне приемлемыми.       Полученное признание Ваурон, следуя договорённостям, решил мудро придержать до момента, когда оно действительно потребуется. Пока же гнев Асины выглядел беспочвенным: всё сложилось как нельзя лучше для неё, но свобода Нокс приводила советницу в бешенство. Причины столь неистовой охоты от Ваурона ускользали, и ему было интересно их выяснить. Маловероятно, что обида за нанесённое оскорбление могла настолько разрастись. — Мне всё равно, что вы друг другу пообещали, — Асина медленно подалась вперёд, до скрежета ногтей вцепившись в каменные подлокотники кресла. — Её преступления не будут проигнорированы. И я не отзову и десятой части тех, кто сейчас пытается исправить вашу ошибку.       «Даже своего самого преданного поклонника не пожалеешь, — безмолвно восхитился её рвением повелитель. — А ведь бедняжка так старается».       Страстное увлечение одного молодого лорда советницей Дарт Ваурон худо-бедно понимал. Элегантная и образованная, Асина также соответствовала имперским стандартам красоты и умело скрывала то, что сделала с ней Тёмная сторона. Чего он не понимал до событий прошедших дней — необъяснимой одержимости Нокс, что захватывала таких чёрствых и не падких на юных кокеток лордов, как Марр или Танатон. Девушка определённо обладала своеобразным очарованием и впечатляющей силой, но в остальном… Леди Каллиг едва отмыли от грязи в Академии и научили базовым манерам, а ей уже начали предлагать священные ритуальные поединки и власть над Империей.       В одно мгновение всё стало на редкость ясным.       Дарт Ваурон помнил эту сцену, развернувшуюся на Малакоре, как наяву. Чуть рассеянный взгляд, чуть дрогнувшие ресницы. Момент человеческой слабости, тут же стёртый, забытый, но достаточный для опытного интригана, чтобы заметить и использовать. Продолжить игру, искусно подводя к нужным словам, требуемому результату. И наслаждаться тем, как трещины сомнений раскалывают твёрдую веру, как гордый и непокорный дух угасает, напоминая тихий, заблудившийся в руинах ветерок.       И вся сокрушительная мощь тёмного адепта податливо льнет к руке, ища не то защиты, не то отеческого совета.       Ваурону не было стыдно признавать, что он предложил больше, чем планировал изначально, когда готовился к долгим и сложным торгам. Но, конечно, потом чувствовал себя немного обманутым, догадавшись, что неосознанно поддался не сторонней воле или чарам, а собственному упоительному ощущению господства и всесилия. Оно не было чуждо каждому ситху. Дарт Нокс слишком хорошо познала их суть.       Безжалостный удар он обнаружил вместе с, образно говоря, хлынувшей кровью. — Постойте. Я хотела вам кое-что показать.       Шаги Дарт Нокс растворяются в плитах кабинета глухим, безжизненным стуком. Повелительница переходит от фрески, напротив которой совершила покаяние, к странноватой скульптуре женщины. Она не имеет ничего общего с царящей в комнате ситхской эстетикой. Нокс ласково очерчивает выставленное вперёд бедро, судя по всему, воительницы, изображённой в грубых, почти абстрактных линиях. — Не думаю, что сейчас подходящее время для культурного экскурса, Нокс, — учтиво замечает Ваурон. Мыслями он уже на Дромунд-Каасе, планирует следующий шаг, и любая задержка отзывается раздражением. — Для культуры всегда есть время. Она отделяет нас от низших рас.       Нежелание Дарта Ваурона выдают резко дёрнувшиеся лицевые отростки. Будь в её кабинете оригинальные артефакты коррибанских племён, он всё равно не смог бы сейчас пробудить в себе достаточный интерес. Однако Ваурон удовлетворяет прихоть повелительницы, приближается и бегло осматривает изваяние. — Необычная, — с вежливостью изрекает он. — Очень… прогрессивно. — В годы первой войны Дарт Марр привёз эту скульптуру с Иридонии в числе трофеев, — с теплотой в голосе начинает рассказывать Нокс. — Его поразило, как точно она передаёт дух целой нации. Испытав забраков в многочисленных боях, Марр разглядел в них свирепость, несгибаемость и высокий интеллект. Вероятно, благодаря именно этим качествам многие представители занимают сейчас важные посты в Ордене. — На Иридонии было пролито немало республиканской крови, — вспоминает чистокровный, умело поддерживая разговор. — Как я слышал, Марр оставил от половины планеты лишь пыль. Удивительно, что оттуда что-то смогли вывезти. — Ему было тяжело расставаться с ней, но он всё равно сделал мне такой подарок.       Нокс складывает руки за спиной. В осанку возвращается величественность и не сулящая ничего хорошего уверенность. — Вообще-то эта статуя была одной из причин моего визита на Малакор, лорд Ваурон. — Не думаю, что ты настолько сентиментальна, — Ваурон хмурится, так как подозрения обретают вес. — Дикое Пространство — опасное место, — кивает Нокс. — Марр понимал это. Как и то, что в его отсутствие Совет может оказывать на меня давление. И, если оно будет угрожать самому существованию Империи, мне рекомендовалось использовать… особые методы восстановления порядка. В крайнем случае, естественно. Некоторые из них, кстати, применимы к вам.       Советник обходит скульптуру полукругом. Гладкий тёмный гранит полностью опоясывает постамент, но справа, за снятой панелью, виден небольшой прямоугольный сейф, идеально подходящий для инфокарт и документов.       Пустой.       Нокс улыбается, и в её холодном тоне нет ни капли прошлой обречённости. — Но девушки вечно такие нетерпеливые, когда дело касается подарков! — едко сетует она. — И, согласно вашим словам, мне стоит идти своим путём. Увы, он не такой праведный, как у Марра.       Она занимает кресло за рабочим столом. Высокая спинка с резьбой, обивка из чёрного шёлка. Нокс жестом указывает на гостевой стул, который от табурета в захолустной кантине отличает разве что чистота. Унизительно, но максимально красноречиво. — Думаю, стоит уточнить некоторые моменты нашего договора, Кхозим-Нур, — Нокс с явным удовольствием наблюдает, как ситха передергивает от прозвучавшего имени. — Я правильно поставила ударение?

***

      Нокс устраивали сложившиеся обстоятельства. Привыкшая за годы к крупным ставкам, теперь она думала, что действительно могла упустить из виду другой путь. Мистикам Восса предстояло раскрыть ей направление, добровольно или нет, и насчёт этой планеты у Нокс было хорошее предчувствие.       Затруднения, безусловно, никуда не исчезли.       Дарт Ваурон согласился удержать Совет от приговора и преследования на какое-то время, однако повлиять на Асину или Руку Императора не мог. Лок мастерски прокладывала маршрут, уходя из поля зрения как имперцев, так и охотников за головами, но всё чаще стало казаться, что они ходят по лезвию. На фоне напряжённой охоты личные переживания отходили на второй план. Правда, Нокс до сих пор не рассчитывала, что эта рана когда-нибудь затянется полностью.       И в конце концов, Марр не обещал ей ничего другого. Всё, что оставалось — переплавлять боль в гнев. В силу.       Но Дарт Нокс также не могла сказать, что закованный в алую броню ситхский лорд, сейчас валявшийся у её ног, не доставлял своим видом болезненного удовольствия. — Моли, — насмешливо приказала она поверженному противнику. — Моли, чтобы я позволила тебе жить. — Никогда!       Ситх откатился от направленного на него меча и поднялся на ноги. Пластины доспеха покрывали полосы от многочисленных ударов, но защита уберегла от смертельных повреждений. Пока. Мужчина протянул ладонь в сторону, призывая рукоять.       Патрульное судно Империи настигло корабль Лок в системе Адега, когда им пришлось пройти рядом с границей. Фесса, на пару секунд заглушив связь, уточнила у напарницы, насколько паршивый из неё стрелок. Выяснив, что абсолютно никакой, любезно разрешила имперцам «штатный досмотр», параллельно с этим проверяя заряд огнемёта. Нокс тоже была не против размяться и очень обрадовалась, когда на мостике обнаружился целый лорд ситхов, пусть и незнакомый.       Всё равно, судя по его наличию, корабль преследовал их целенаправленно.       Повелитель зажёг меч. Доспехи придавали позе устойчивости, но истраченные поединком силы были значительны. Пустая бравада Нокс нисколько не впечатляла. Первый раунд выжал его почти полностью.       Её фиолетовый меч без труда встретил очередной удар. Тесный мостик ограничивал в манёврах, и если в ближнем бою ситх держался уверенно, широкие гроздья молний настигали его практически в любом направлении. Нокс давно разочаровалась в достойном сопернике, и забавляться, делая вид, что у ситха есть шанс, ей начинало надоедать.       Вал тёмной энергии сбил его в тот момент, когда повелитель попытался контратаковать. Опять оказавшись на полу, он глухо зарычал. Мешающий теперь дышать шлем отбросил сам, не забыв одарить противницу ненавидящим взглядом.       Тёмное лицо человеческого мужчины отозвалось в ней разочарованием, только напомнив, что весь гнев был направлен на другой, оставшийся в памяти образ.       Нокс отключила меч и коснулась противника Силой. Его разум словно лёг в руку, ослабленный и оттого уязвимый. Если уж соперник не поднял настроение поединком, то ему предстояло сделать это по-другому. — Давай, — пальцы чуть дёрнулись, направляя энергию. Нокс вложила в неё лишь малую часть той боли, которую способна была причинить. — Проси, и я сохраню тебе жизнь.       Ситх упрямо мотнул головой, до скрежета сжав зубы. Его жалкие попытки избавиться от нарастающего влияния напоминали упорство глупой мухи, бьющейся о толстое стекло. — Вы, воины, имеете о воздействии на сознание довольно плоское представление, — повелительница обошла мужчину, ни на миг не ослабляя контроля. — Сокрушить, разломать грубой мощью, пока от сопротивления не останется и следа. Потом вы смотрите на обмякшее тело перед собой и думаете — так выглядит боль. Для многих это потолок, я согласна. Управлять тонкими планами Силы — то же самое, что ловить пальцами нить паутины в шторм. Мало у кого хватает терпения часами забираться в глубины живого мозга, ища тот самый оголённый участок, прикосновение к которому объект никогда не забудет.       Его тело выгнулось от внезапного крика, настолько громкого, что он должен был ободрать горло. — И стоит подумать — вот он, предел… — Пожалуйста, — перебил ситх, с трудом хватая воздух. — Покончи с этим… — Тебе совсем не интересно, что может быть дальше? — с притворным огорчением спросила Нокс.       Ей было интересно. Когда надзиратель Идрос показывала наиболее изощрённые техники пыток на, собственно, живом примере. Этот опыт напрочь отказался отпечатываться в воспоминаниях Нокс. Потом она два дня не могла вспомнить своё имя и ощущала себя куском мяса, которое ходило по комнате, пытаясь освоить простейшие функции.       Так далеко она, пожалуй, не собиралась заходить. Техника давалась не меньшими усилиями, чем Идрос когда-то. — Убей, — просипел он. — Просто…       Второй крик затих почти сразу, но не потому что Нокс прервалась. Повелитель забился в беззвучных судорогах, из носа и уголков глаз выступили капли крови.       Что-то такое Нокс тоже припоминалось. — Я не это тебе приказала. Знаешь, сам Дарт Раведж скулил, как новорождённый щенок, — поделилась повелительница, подходя ближе. — Я заставила его выдрать собственные импланты, пообещав, что тогда позволю ему умереть. Интересно, на что ты будешь способен, когда дойдёшь до этой степени отчаяния.       Несколько секунд, сопровождавшихся тяжёлыми, хриплыми вздохами, ситх потратил на размышление. Но решение в итоге принял совершенно верное. — Пожалуйста, повелитель, — процедил он сквозь зубы, потому что едва мог заставить себя это сказать. — Позвольте мне жить. — Не верю, — Нокс предупредительно развернула ладонь. — Пож…       Лок поднялась на мостик, и Нокс закономерно переключилась на неё. Сама Фесса одарила ситхов разве что секундой интереса. Несколько членов экипажа, лежавших у выхода, сильно пострадали от молний Силы, но были ещё живы, чем и привлекли внимание.       Мандалорка направила на них бластер и тремя точными выстрелами прекратила страдания. — Остальные палубы зачищены, — равнодушно сообщила Лок. — А ты тут развлекаешься? — Нужно было занять время.       Нокс чуть улыбнулась, и, как она догадывалась, Фесса тоже. Происходящее чем-то напоминало их прошлые миссии. Взять вдвоём целый дворец, разнести верфь или устранить цель на кишащем пабами заводе — для ситха и мандалорца подобное не было неисполнимым.       Главный терминал заверещал, помешав Нокс продолжить развлечение. В динамичном перемигивании ламп узнавался индикатор приоритетного сигнала. — Отвечай, — велела Нокс. — Не заставляй хозяйку ждать.       Ситх, собравшись с силами, молча подобрался к терминалу.       К сюрпризу Нокс, в проекции оказалась не Дарт Асина, с которой она рассчитывала обменяться парой фраз. Молодую, скромно одетую женщину повелительница раньше не видела, но сразу поняла, кто это.       Заш. — Лорд Зарион, мой дорогой, — любезно зашелестел её голос ещё до того, как проекция полностью сформировалась. — Вы…       Увидев, что ситх стоит на коленях, ухватившись за контрольную панель проектора, Заш сменила тон на менее жизнерадостный. — Вижу, охота идёт не очень хорошо, — заключила она. — У твоей ищейки небольшие проблемы, — подтвердила Нокс. Поток Силы отбросил повелителя от терминала в панораму обзорных окон, освободив место в зоне видимости. — Точнее, у ищейки Асины. У тебя ведь ничего своего нет. — Ты, — Заш прищурилась и гневно поджала губы, — невыносимая, заносчивая… Я доберусь до тебя. Я клянусь, за то, что ты сделала со мной, ты… пожалеешь!       Её движения даже в проекции выглядели неестественными, будто на тело человека весьма топорно натянули чужую кожу. Это вызывало странное омерзение. Сама Заш не раз говорила, что для переселения разума требуется подходящий сосуд, иначе «новая жизнь» не принесёт ничего, кроме мучений, но вряд ли у неё был большой выбор, как и с Кхемом. — Я убью тебя, когда мы встретимся, — пообещала Нокс. — И ни один ситхский ритуал тут не поможет. — Я знаю, куда ты направляешься, — в ярости бросила Заш, — и буду ждать тебя. — О. Надеюсь на это.       Предчувствие Нокс обманывало редко. Восс манил её не только пророчествами, но и чем-то судьбоносным, важным. Теперь, невольно разделив с наставницей краткий миг их незримой связи, Нокс была уверена.       Восс. Место, где всё наконец станет ясным.