Пределы контроля

      С каждым прошедшим часом медитация давалась Талларду всё труднее. Больше двух суток он практически не выходил из лазарета, наблюдая за мальчишкой в глубокой концентрации и прислушиваясь к волнениям Тёмной Силы. Стайвор, так его звали, чувствовал себя лучше, но пока не приходил в сознание. Ещё бы. Переломанные рёбра и пробитый череп, сильные ожоги. Сдерживать силу, когда тебя атакует древний дух, Таллард не считал приоритетным и к тому же не предполагал, что противник вскоре станет его головной болью. Доктор Третт, оценивший состояние нового пациента, плохо воспринял эти аргументы, но бранился без злобы. Единственное, что по-настоящему задело Талларда, — невесть откуда взявшиеся запасы концентрированного кольто. Его для ситха никогда не было.       Ослабив наконец фокус, он устало прикоснулся к уголкам глаз, растёр их, чтобы вернуть немного бодрости. Таллард сам не заметил, как наступил поздний вечер, и звуки за тонкими стенами почти исчезли. Зеленоватые фонари со скрипом покачивались от гуляющего сквозняка, у входа недовольно фыркал выспавшийся за день сторожевой маалрас, равномерно гудели генераторы. В ощущениях из сумеречной безмятежности выбивался лишь нервный сон Стайвора и идущее незаметной тёмной рябью желание Талларда быть за парсеки отсюда.       Стоило полететь с Кадерой.       Мать Стайвора не зашла ни разу. Таллард не знал причины. То ли из-за смертей, что с его помощью обрушились на клан Шиса, то ли из-за того, что он так и не станет мандалорцем. Может, и к лучшему. Если из Стайвора получится ситх — лишние привязанности ему только помешают.       Талларду вспомнилось, как после Академии он посетил семью. Вроде бы и восьми лет не прошло, а показалось, что их разделяла целая вечность. Пропасть, которую уже не сократить. В положении, в мировоззрении, в пережитом. Раболепство отца. Страх в глазах брата. И само собой пришло взвешенное, равнодушное осознание, что ребёнок, вышедший за дверь с чистокровкой в чёрном балахоне, умер ещё тогда. Тот, кто вернулся, не имел с ним ничего общего. За судьбой родственников Таллард больше не следил и в их дела по просьбе отца вмешался ровно один раз, когда старшего брата поймали на мутных финансовых махинациях.       Отправил сухое письмо его вышестоящему офицеру и забыл о ситуации через десять минут.       Голова Стайвора, зашуршав бинтами по подушке, повернулась. Мандалорец несколько секунд изучал повелителя, словно пытался узнать. Затем тихо сказал: — Мы провалили охоту.       Таллард снял один из мечей. Поднялся медленно, не разрывая зрительного контакта. Но то, что охота волновала Стайвора сильнее прочего, в равной степени обнадёживало и удивляло. — Остальные убиты, — без утайки сообщил ситх. — Духом, которого вы, малолетние идиоты, пробудили. Он захватил контроль над твоим сознанием и принялся мстить всем, кто тревожил его усыпальницу, пробуя вас найти.       О чём Гадар, конечно, тоже умолчал. — Это не дух их убил. — Вот как?       Стайвор отвернулся, давая понять, что общаться с чужаком не собирается. — Тебе больше нет места в клане, — холодно добавил Таллард. — Можешь молчать и… не знаю, что делают изгои. Умирают в лесах в одиночестве? Или же быть со мной честным, и тогда, возможно, я покажу другой путь. Среди ситхов. Тебе ведь известно о ситхах?       По лицу ясно прочиталось, что да, и отнюдь не самое положительное. — А если не хочу говорить? — Будет гораздо больнее, чем сейчас.       И большинство его знаний, вероятно, были истиной. — Мы выследили помёт канноков, — неохотно сознался Стайвор после кратких раздумий. — Самка и молодняк, четверо, на всех бы хватило. Загнали под стены мавзолея. Потом… появился заккег, видимо, на запах крови. Я предложил оставить ему добычу и вернуться в лагерь, чтобы попробовать в другой день. Пэйт назвал меня трусом и придумал заманить зверя подальше, за стену, а затем отправиться за канноками. Сими и Каррин его поддержали. Мы разозлили заккега выстрелами, но… он был очень быстрый и свирепый. Деваться на открытой площадке некуда. Сими предложила гробницу. А когда чуть перевели дыхание… Пэйта с нами не оказалось. — Он отстал? — Не мог. Пэйт… — Стайвор с ненавистью выдохнул, несмотря на сковавшую рёбра боль. — Пэйт здоровый, сильный и… alorir. Первый во всём. Он легко бы нас обогнал. И я видел, как он в своём синем нагруднике крался обратно вдоль стены.       Очевидно, предпочёл использовать остальных как приманку, а сам вернулся с богатой добычей. Таллард не стал говорить вслух, что среди ситхов подставить ближнего — абсолютная норма. Академия быстро отучает полагаться на кого-то, кроме себя. Стайвору тоже не стоило бы этого забывать. — Мы прошли чуть дальше, — продолжил он. — Побоялись, что заккег учует нас в первом зале. Уже во втором начали ссориться. Сими обвиняла нас в том, что мы поверили Пэйту, Каррин кричал, что её идеей было залезть в гробницу, а я просто был зол на обоих за то, что меня никто не послушал. Я даже не понял, кто первым достал бластер.       И такое среди аколитов не было редкостью. Места, прочно связанные с Тёмной стороной, вытаскивали наружу всё самое худшее. Для плохо подготовленного адепта присутствие в них могло закончиться плачевно. Когда Таллард проходил обучение, почти все гробницы Коррибана оставались неизведанными и послушники, используемые как рабочая сила, погибали в искаженных тьмой пространствах в катастрофических количествах. — Значит, не призрак Силы убил их, — с ноткой одобрения заключил повелитель. — А ты. Неплохой результат для ребёнка.       Стайвор тяжело приподнялся на койке. Медстанция, снимающая показатели, заверещала от участившегося сердечного ритма. — Мы были друзьями! И я не ребёнок. А там… —Ты почувствовал себя сильнее, — сказал он за Стайвора, не дожидаясь ответа. — Острее рефлексы, лучше реакция. Сердце знает, чего хочет и что нужно делать. Руки лишь направляют волю. Тебе по-настоящему хотелось их убить, и ты это сделал. А потом ощутил вину, верно? И услышал безмолвные обещания лорда Тета, что он поможет её заглушить. Ты поддался.       Стайвор фыркнул, опускаясь обратно на подушку. — Вы бы не ощутили? — Может быть. Когда-то.       Таллард убрал оружие. Юный мандалорец на первый взгляд пребывал в прекрасном душевном здравии, хоть и позволил Тету поработить разум. Непростительная ошибка для ученика, но для неподготовленного мальчишки… ожидаемо. Как говорила одна повелительница, все ошибаются, но сильные ошибки переживают. — Похвальное сотрудничество, Стайвор, — Таллард позволил себе небольшую одобрительную улыбку. — Я вернусь, если у меня появятся другие вопросы. — А что ещё остаётся, — бросил он обречённо. — Такому, как я, место только среди ситхов. — Ты говоришь со стыдом, а следовало бы с гордостью, — укорил повелитель. — Ситхи — такие же воины, как и мандалорцы, но более… цивилизованные. Никакие знания не подготовят тебя к этому пути. Придётся забыть все боевые практики и примитивные верования. Оставить семью и всё, что тебе дорого. Если ты окажешься слаб для испытаний, ты погибнешь. Если предашь или подведёшь — тоже, но уже от моей руки. — Так вы заберете меня? — Рано об этом говорить, — Таллард развернулся к выходу. Дольше, чем нужно, в лазарете находиться было неприятно: место прочно ассоциировалось с пережитой слабостью и уязвимостью. Он и так провёл тут достаточно времени. — Реши сам. Я даю тебе то, чего не было у многих из нас. Шанс отказаться.

***

      Нокс, выругавшись, сняла с рукава ещё один длинный коричневый волос.       Шерсть. Шерсть на корабле Дан’Рилы была везде. В кают-компании, в кокпите, в освежителе и в каюте, которую Нокс заняла, хоть вуки там и не появлялся. Шерсть преследовала её даже после того, как она покинула корабль на станции Дарагон-7, клятвенно заверив парочку контрабандистов, что теперь справится сама.       Нокс имела возможность отправиться вместе с ними дальше в республиканское пространство, но выносить такое количество шерсти она попросту не могла. Кроме того, её личность грозила проблемами на подконтрольных Сенату территориях: если кто-нибудь узнает бывшего члена Совета, то остаток жизни Нокс проведёт на допросах и в тюрьмах особого содержания. Со станции уходило множество рейсов во Внешнее и Среднее кольцо. Отслеживание маршрута займет у имперцев куда больше времени.       Нар-Шаддаа. Первое, что пришло Нокс в голову. Если от культа Палладиуса что-то осталось, его ресурсы сослужат неплохую службу. Если нет — получится затеряться в гигантском экуменополисе на какое-то время и найти другой источник кредитов. Кредиты Нокс требовались остро.       Кантина станции-порта была почти пустой. На занимающем всю стену табло быстро бежали рейсы, из динамиков непрерывно звучал доброжелательный женский голос, объявляя отправления и посадки. С другой стороны за иллюминатором разливалась холодная чернота космоса. Люди и инородцы всех существующих видов приходили и уходили, иногда позволяя себе лёгкий перекус или напиток. Нокс замечала, что большинство из них экономит деньги, возможно, рассчитывая на продолжительное путешествие. Она давно не была на нейтральных станциях, но невероятное количество народа и его настроение чувствовалось тревожным даже без Силы. — Внимание! — в очередной раз оповестил мелодичный голос диспетчера станции. — Все рейсы в системы: Салласт, Орд-Ибанна, Кмаоли-Ди, Антус, отменены по причине снизившейся безопасности гиперпространственных маршрутов. Стоимость билетов возвращена не будет.       Сидящий неподалёку салластанец в ярости ударил по столешнице до громкого звона чашек. Его жена или сестра утешительно накрыла сжатый кулак своей ладонью, но в блестящих чёрных глазах читалось точно такое же бессильное разочарование.       За последний час отменили около сотни маршрутов. Относительно стабильным оставалось хаттское направление, и Нокс снова убедилась, что не прогадала. Сильнее всего страдало Среднее кольцо и границы с Диким Пространством. Или война между Республикой и Империей вошла в новую фазу, или таинственный Закуул продвигался к Ядру с ужасающей скоростью.       Нокс ставила на последнее. И раз Совет предупреждения слушать не желал, дела Империи перестали её касаться.       Допивая уже остывший каф, она краем глаза следила за обстановкой, примечая всех, кто мог оказаться охотником за головами или сборщиком информации. Салластанцы ушли, наверное, чтобы попробовать улететь в другое место. Большая семья куарренов что-то живо обсуждала за дальними столиками. Парочка маргинального вида ни́кто тайком подливала в тоник содержимое потёртой фляжки. Три крепкие женщины в одинаковых красных накидках выглядели членами какой-то монашеской секты, но не были похожи на джедаев. У сидящей вполоборота хорошо проглядывался бластер и рукоять ножа в высоком голенище.       Когда в поле зрения попался одинокий человеческий мужчина, занявший крайний у выхода столик, Нокс с удивлением обнаружила, что он ответно изучает её.       Она бы дала незнакомцу не больше тридцати. Улыбчивый, опрятный и, хоть и не слишком красивый, при первом впечатлении подкупающий очевидным природным обаянием. Поймав на себе взгляд Нокс, он неловко поправил тёмно-русую чёлку, якобы польщенный вниманием.       Через минуту уже сидел в кресле напротив. — Тебе не к лицу меланхолия, — с серьёзным видом заявил он. — Такие красивые девушки должны светиться от счастья. Всегда. — Какое тут счастье, — посетовала Нокс, между делом убрав со столика «Справочник путешественника», подаренный вуки-контрабандистом на прощание, и билетную карту под ним. — Прилетела с Цутая, а тут оказалось, что рейсы на Леронно теперь через Кейто-Неймодию. На пятьсот кредитов дороже. Придётся возвращаться или… к хаттам лететь.       Мужчина чуть склонил голову, задумавшись. Но потом махнул рукой, решив всё-таки озвучить пришедшее на ум. — Я могу сказать, что ты — самая везучая девушка в галактике… — Ливи, — подсказала Нокс без заминки. — Ливи, — повторил он благодарно. — Меня зовут Орбин. Я тут в порту на техобслуживании работаю и хорошо знаю капитанов. В частности того корыта, что летит на Леронно. Могу замолвить за тебя словечко и организовать бесплатную поездку. Правда… не совсем легально. В грузовом отсеке не очень комфортно, зато сбережёшь тысячу-другую. Хватит на красивое платье. И к хаттам не надо. — Просто так? — с сомнением уточнила Нокс. — Должно же в галактике быть добро, верно? — он пожал плечами, будто не знал, что делать со своей широкой душой. — Угостишь кафом, если ещё раз окажешься на станции. Идёт?       Она раздумывала долго, минуты две или около того. — Идёт, — сдалась наконец.       Нокс быстро осмотрела стол, убеждаясь, что ничего не забыла, и отправилась следом за ушедшим к выходу Орбином. Одна из монахинь, мускулистая темнокожая женщина, тут же поднялась с места и, догнав её, остановила, деликатно сжав плечо. До синяков, по ощущениям. — Мисс, я не думаю, что…       Орбин, нетерпеливо ожидавший у дверей кантины, приподнял брови в вопросительном жесте. — Мне не нужна ваша помощь, — Нокс упрямо сбросила её руку.       Монахиня встретила её заявление с недоверием на суровом, испещренном шрамами лице. Но отступила под влиянием категоричной интонации. Грубостью Нокс не ответила. Неравнодушие чужого по сути человека показалось ей удивительным, непривычным. Она прекрасно знала, в чём заключаются тревоги монахини.       Одинокий путешественник, мужчина, женщина или любое другое разумное существо, всегда находится в уязвимом положении, представляя собой лёгкую добычу для работорговцев. На крупных станциях-портах, неподконтрольных серьёзным фракциям, никто не считает пассажиров. Никто не волнуется за попутчика. Жестокость и равнодушие царят в подобных местах. Ими просто воспользоваться. — Что-то мне здесь не нравится, — пожаловалась Нокс, стоило им спуститься с пассажирского уровня на технический. Гвалт толпы за последними закрытыми створками окончательно стих, сменившись гудением вылетающих кораблей и стыковочных лучей. — Не бойся, — успокоил идущий впереди Орбин, — я же с тобой. Мы попадём прямо к кораблю через ремонтный отсек, минуя терминалы. Самая большая опасность здесь — крысы, да и те предпочитают металл, а не человечинку.       В оценке опасности Орбин безусловно ошибался. — Ещё пару сотен метров, — с уловимым раздражением поторопил её мужчина, когда Нокс, тяжело дыша, слезла с вертикальной лестницы на техплатформу. — Мы почти пришли. — Дай минутку, — она прислонилась к стене, постанывая. — Давно так не напрягалась. — Да мы же… — Орбин беспомощно повёл рукой в сторону злополучной лестницы высотой не больше трёх с половиной метров. — Детка, тебе надо будет серьёзно поработать над выносливостью.       Нокс виновато потеребила ремешок накидки. Её благодетель как можно тише цокнул языком, пригладил растрепавшуюся чёлку и подошёл к краю платформы, глянув на пульсирующее внизу магнитное поле. В ширину платформа не превышала стандартный стапельный мост, зато в длину была не меньше двухсот метров. Отсек мог принять достаточно крупный корабль, но, судя по виду, долго пустовал: на Дарагоне-7 популярностью теперь пользовались маленькие пассажирские суда. —Готова? — Орбин обернулся, услышав её звонкие шаги по металлу. — Больше перекуров не будет.       Потом в крайнем замешательстве склонил голову, глядя, как через грудь насквозь проходит тёмно-фиолетовый луч. — У меня, знаешь ли, двойной расход энергии, — цинично поделилась Нокс, придержав Орбина, чтобы он не упал вниз раньше времени. — И кормиться приходится за двоих. Уж извини.       Кое-как уложив труп на платформу, она в неторопливом темпе обшарила карманы, вытащила парочку кредитных чипов и личный планшет, сняла с запястья недорогой браслет. Конечно, никаких идентификаторов работника порта у Орбина не было: откуда они у наживки работорговцев. — «Помните! Внешнее кольцо — очень опасное место», — процитировала Нокс вслух справочник путешественника. — «Не покидайте оживлённые участки с незнакомыми людьми, какую бы причину они Вам не озвучили».       Спрятав незатейливую добычу в сумку, она выпихнула тело с платформы прямо в глубины станции, удовлетворённо проследив, как оно собирает собой все дюрасталевые балки. — Умей ты читать, может, остался бы жив.