Пределы контроля

      Семнадцать дней в крепости повелителя, сопровождаемые постоянным напряжением неопределённости, чувствовались месяцами. Нокс не добилась информации, что это за планета или хотя бы система, а в иллюминатор корабля видела лишь заросшую бурным и беспорядочным древним лесом поверхность, где не было ни одной проплешины водоема или травянистой равнины. В сумерках, сопровождавших приземление, не сверкали огни городов или маленьких колоний.       Похоже, дом Даэра, обнесенный высокими дюракритовыми стенами и накрытый энергокуполом, был единственным строением на планете.       За эти дни Даэр так и не объяснил причину, по которой удерживал её. Нокс пробовала искать встречи, но если где и заставала ситха, дальше обмена парой острот разговор не шёл. Она прекрасно осознавала своё положение пленника, пусть на первый взгляд всё и выглядело как добровольное пребывание. У неё была хорошая просторная комната, приставленная рабыня (точнее, ребёнок рабыни, юный и неумелый). Двери больше никто не блокировал, и Нокс иногда выходила на разведку.       От типичного для чистокровного повелителя особняка веяло роскошью и мрачным величием, но пустынность пробуждала ощущение, что крепость медленно умирает. В её резиденции советницы нельзя было и трех метров пройти, чтобы не напороться на служащего, раба, атташе, мелкого офицера или идущего по своим делам чиновника. Здесь, кроме мастера, ученика и их немногочисленных служителей, кажется, не было никого.       Чартан постоянно следил за ней. Думал, видимо, что незаметно, но Нокс, проведшая месяцы в бегах, спиной чувствовала его взгляд. И порой в качестве шутки преследовала в ответ, поскольку развлечений помимо сна особенно не находилось.       Но сам факт того, что в её повседневность прокралось слово «развлечение», сглаживал многие впечатления. Первые дни Нокс просыпалась по нескольку раз за ночь, до сих пор потрясённая близостью Заш. Если она нашла её на Лаквисе, то могла и здесь, но сутки сменялись сутками, а сигналы тревоги так ни разу и не взвыли, щиты крепости не дрогнули.       В последующем она подолгу сидела на краю кровати, прислушиваясь к глухой стене Силы. То, что осталось, уже было не сверхъестественной раной, нанесённой ритуалом. Вполне человеческой. Нокс, безусловно, могла о себе позаботиться. Но будто сама природа задумывала, что кто-то всегда должен быть рядом, усмирять беспокойство и беспричинные страхи, оградить от проблем и опасностей, и это несправедливое, неправильное одиночество не давало покоя. Его не сглаживали робкие попытки служанки чем-то облегчить пребывание. Потом Нокс обычно зло ворчала, что, лишенная необходимости выживать, она по привычке начинала требовать от жизни слишком многого и лучше бы наслаждаться тем, что пока есть.       У неё действительно было больше, чем следовало желать. Тишина, защищенность, отдых. И ребёнок теперь ворочался и пинался от праздности и переизбытка энергии, а не её голода или усталости. Нокс даже начала прощать причиняемый им дискомфорт. По ночам легонько поглаживала живот, пытаясь утихомирить, и старалась совсем не думать о завтрашнем дне.       Но всё равно кое-что стабильно выбивало из колеи. И она с нездоровым упорством продолжала собирать отголоски утерянной жизни, несмотря на причиняемые ими мучения.       Чартан не обернулся, хотя понял, что за ним наблюдают. Отступил на два шага и прокрутил в ладони меч, словно был на арене, а не тренировочной площадке.       Штурмовой дроид, похожий на коликоида, широко расставил передние конечности-опоры и наклонил башню, чтобы прицельно выпустить несколько зарядов по ученику. Чистокровный отбил импульсы без особого труда. Уклонившись от третьего, сократил расстояние и мастерским выпадом подрубил сочленение опоры. Дроид покачнулся. Хоть на остальных трёх он стоял крепко, скорость передвижения заметно упала. Он поднял дефлекторы, сопла турелей покраснели от нагрева. Ситх пригнулся, точно готовый к обороне хищник.       Смотреть, как всегда, было тяжело и неуютно. Страдающий от недостатка хитрости и терпения, Чартан, по крайней мере, превосходно обращался с мечом. И этот танец, сложный, смертельный и завораживающий, отзывался уже не горечью утраты, а гневом. Оставлять вот так было… жестоко. И, даже когда на крошечное утреннее мгновение нарушала данное себе обещание никогда не представлять, что всё ещё может его вернуть, она не могла найти для Марра ни капли прощения.       Нокс закрыла глаза, стремясь совладать с вышедшими из-под контроля эмоциями. — Знаю, удручает, но не настолько, чтобы рыдать, — ядовито обронил невесть откуда появившийся Даэр. Нокс охнула от неожиданности, не услышав и не почувствовав приближения. — Тут есть с чем работать, — вежливо отметила она, с радостью ухватившись за смену темы. — Но, надо полагать, не лучший ваш экземпляр?       Ситх положил ладони на парапет второго уровня. Левая, механическая, с красноречивым скрежетом вцепилась в металл. А голос чистокровного, насмешливо-равнодушный, наполнили злые ноты. — Можно и так сказать.       Внезапное появление Даэра не сулило ничего хорошего. Вероятно, он принял решение, и мирным дням пришёл конец. Что же, это было прекрасное время. — Сила — обидчивая и капризная дама, — отстраненно, будто обращался не к ней, произнёс ситх. Чартан начал практиковаться энергичнее, но и на него мастер не смотрел. — Она игнорирует тебя точно так же, как ты её. Я не получил в видениях того, на что рассчитывал. — А на что рассчитывали? — Мне было любопытно, станешь ли ты причиной моей гибели. — Вы боитесь её?       Тонкие морщинистые губы растянулись в усмешке. Покровительственно-неприятной, какой не допускали ситхи в присутствии Тёмного лорда. — Стал бы я тогда приглашать тебя в свой дом?       Он ушёл так же быстро, как и появился, не объяснив, придётся ей остаться ещё или она вольна идти на все четыре стороны. Нокс не стала за ним бежать, но пришла к очевидному выводу, что ожиданием от таинственного чистокровного ничего не добьётся.       Значит, требовалось взять дело в свои руки.       Она спустилась к площадке к моменту, как Чартан закончил тренировку. Сервисные дроиды с писком кружились вокруг пострадавшего собрата, а чистокровный с безучастным видом лежал на скамье, сжимая в руках вымокшую насквозь майку. Гостья, однако, заставила его тут же подняться на ноги и отвернуться в поисках туники. — Тебе здесь не скучно? — начала с нейтрального вопроса Нокс, глядя, как одевается чистокровный. Спешно, будто внимание женщины, пусть и глубоко беременной, его крайне смущало. — Мастер часто отправляет меня на задания. Я наслаждаюсь спокойствием его дома, когда возвращаюсь. — Ложным, — поправила она. — За провинность лорд убьёт тебя и здесь, если захочет. — Я знаю, — безбоязненно отмахнулся Чартан. — Но готов жить с этим. Когда-то мастер сам нашёл меня, чтобы убить.       Нокс не сочла такой поворот событий удивительным. О милосердии ситхи знали мало, но враг или цель нередко переходили в разряд учеников и служителей, если проявляли силу и талант. Она сама так приняла Ашару, хоть и должна была устранить девчонку, получив желаемое. Видимо, Даэр тоже что-то разглядел в юноше.       Благоговение, с которым Чартан говорил об учителе, отчасти напомнило Нокс и Зейлека. Тот никогда не позволял себе дерзости, споров или неподобающего тона, но и не забывал, что при случае от мастера надлежит избавиться. — И чем же ты отличился? Кроме того, что не видел Империи. — Понятия не имею, — Чартан вернулся на скамью, растёр ноющее от долгих упражнений запястье. — Может, у вас так принято. Я жил спокойно, никому не причинял зла, не ведал никакой Силы. Он пришёл одной ночью, убил всех, кто пытался его остановить. Не то чтобы я тепло относился к приёмной семье, как и она ко мне, просто… не привык к подобной жестокости. Я молил его хотя бы объяснить, за что — ну какое дело ситху до мальчишки-фермера с аграрной планетки? А мастер…       Нокс, секунду назад честно пытавшаяся проникнуться его историей, засмеялась, как не смеялась уже давно, и не успокоилась даже под сердитым взглядом Чартана. План завоевать расположение чистокровки разваливался на глазах, но она попросту не могла остановиться. — А мастер хохотал точно так же, — сквозь зубы процедил Чартан. — Что вы оба находите смешного? Презираете ручной труд?       Она вытерла выступившие слезы и жестом согнала ученика со скамьи, чтобы сесть самой. Слабость навалилась одномоментно, словно все силы действительно ушли на смех. — Что ты. В Империи чистокровные имеют привилегированное положение. Это повелители ситхов, аристократы, представители могущественных и древних кланов. Они — сердце и лицо Ордена. Те, кто не одарены Силой, становятся служащими и военными. Но чтобы кому-то из них позволили копаться в земле…       Нокс снова непроизвольно прыснула, представляя Даэра в драматический момент возмездия. Юный соплеменник несомненно впечатлил до глубины души, если уж повелитель решил оставить его в живых. — Ладно, не обижайся, — миролюбиво добавила она. — Я сама не благородных кровей. Но Сила предложила шанс, и я им воспользовалась. — Как и помощью мастера. — Верно.       Чартан долго стоял рядом, скрестив на груди руки. — Как у тебя это получается? — вздохнул он наконец. — За несколько минут ты узнала обо мне всё, а я о тебе — почти ничего. — Время, практика, обаяние. — Коварная, — хмыкнул ученик одновременно с обидой и восхищением. — Ну, и что тебе надо? Пробраться в сокровищницу? Помочь отравить повелителя? Сбежать? — Мой ребёнок появится на свет через пару месяцев. Я бы предпочла, чтобы это произошло в нормальных условиях, а не в пыльной комнатушке захолустной кантины. — То есть хочешь остаться? — Да. Ненадолго. — Бесполезно, — сразу предупредил Чартан. — Меня лорд никогда не слушает. Попробуй на нём свою магию, что ли. — Ещё бы он со мной говорил, — фыркнула она. — Я знаю, Даэр рассчитывает, что это будешь делать ты. Покоришь наивной непосредственностью и что-нибудь да разузнаешь. — Допустим, твоё настоящее имя? — многозначительно уточнил Чартан. — Нокс. — Что-то не звучит как настоящее. — Оно важнее настоящего.       Чистокровный понятливо кивнул. — Я правда ничем не могу помочь… Нокс. Но, вероятно, тебе понравится библиотека повелителя. Он часто её посещает. — Обязательно поищу к ней дорогу, — с признательностью ответила она, поднимаясь.       Выражение Чартана, только что подозрительное, мгновенно приобрело неуловимую хитринку. — Лучше? — Я практически поверила, что мы родственные души! — горячо заверила Нокс. Урок про установление доверительных отношений с жертвой Чартан усвоил хорошо и был награждён результатом.       Она почти было ушла, когда голос ученика зазвучал вновь. — Мастер открыл мне, что я — больше, чем изгой-инородец. Мастер показал мне Силу и её предназначение. Каждый день новой жизни стоит сотен лет старой. Поэтому я боюсь его, но не того, как он может поступить. — Тебе повезло с учителем, — не оборачиваясь, сказала Нокс. Правду. — Моя мечтает сделать из меня чучело для своей поганой душонки.       Библиотека. Нокс не стала откладывать посещение, хотя поначалу сомневалась, что получит доступ. Однако никто её не остановил. Зал с высокими сводами, наполненный архивными дисками, камерами для свитков и датакронов, полками с рукописными книгами и клинописью пробудил тёплые и приятные воспоминания. Так выглядело могущество для тех ситхов, кто умел читать. Центром коллекции являлась покрытая глифами массасси каменная плита, которая занимала целую нишу и высотой была не меньше четырёх метров. В соседних располагалось два ситхских голокрона.       Из чистого любопытства Нокс прикоснулась к одному голокрону, заключенному в гравитационном поле подставки. Пирамидка ответила мёртвым холодом. — Не больно и хотелось, — уязвлённо проворчала Нокс.       По пустому залу лениво ходили два дроида-библиотекаря, рассматривая поверхности на предмет пыли и забытых экземпляров. К чему они не прикасались — так это к рабочему месту повелителя. Отдельно стоящий стол, окружённый стеллажами, точно принадлежал Даэру. Слишком уж выделялся.       Нокс, торопливо оглянувшись по сторонам, втиснулась в кресло ситха.       Все ящики горели красными индикаторами блокировки. Панель управления не отреагировала на попытку включить. Надежда, что Даэр по забывчивости оставляет что-то важное в свободном доступе, рассеялась окончательно.       На самом столе не было ничего кроме ветхой книги и раскрытого блокнота в кожаном переплёте. Она бегло пролистала несколько страниц — чей-то трактат, но в незнакомой вариации ситхского — обладая богатым опытом, Нокс понимала отдельные слова. Даэра тоже, судя по всему, постигла неудача: первые страницы блокнота оказались исписаны попытками перевода. Видимо, на это и намекал Чартан. Взяться за расшифровку или… Или весьма долго изображать деятельность.       Она в задумчивости перевернула обложку блокнота. По гладко выделанной коже шли витиеватые линии серебряного тиснения, собираясь в герб повелителя. Ещё в академии Нокс целыми неделями изучала бесполезные, по её мнению, символы древних домов, а советницей уже даже не пыталась запоминать многообразие ситхской геральдики, демонстрируемой на всём подряд вплоть, наверное, до носков. Полумесяц, пересечённый тремя линиями, показался знакомым, и Нокс усиленно напрягла память.       Но, когда всё-таки смогла вспомнить, предчувствие неизбежной беды перекрыло собой всё остальное.       Нокс ясно представляет масштабы скандала, который последует за её действиями, но ничего не может с собой поделать. Бросить повелительницу ситхов одну в спальне на почти двадцать минут — преступление, и оно не должно оставаться безнаказанным. И в том, что она прокралась в святая святых, личное, запретное пространство Тёмного лорда — исключительно его вина.       Она путешествует по ярко освещённой гардеробной, разглядывая её, точно выставочный павильон. Вряд ли здесь кто-то бывает, кроме рабов и дроидов-уборщиков: Марру, похоже, достаточно стойки для брони поближе к постели да незаметно подброшенной служанкой сменной одежды. И о существовании этой комнаты он не подозревает лет тридцать.       Вещи первой необходимости всегда в начале. Сложенное в идеальные прямоугольники белье, домашние одеяния, несколько повседневных костюмов. На множество закрытых ящиков и шкафов Нокс внимания не обращает: наверняка забиты всякой мелочью, бесконечно начищаемой слугами. Что дальше — интереснее. Она пробирается между двумя банкетками, разделяющими пространство со второй зоной. Свет становится тусклее. Эта часть ещё издалека была похожа на забытый склад. Примерно так и оказывается.       Ровные ряды манекенов стоят между полупустых витрин. Огромные, как сам советник, болванки держат на своих пласталевых плечах накидки и плащи. Одна облачена в старомодную ученическую тунику, охваченную поясом для меча из потемневшего металла. Другая — в обыкновенно скроенную церемониальную робу, которую Нокс при всём воображении не может представить на Марре. Ещё одна привлекает внимание знакомым оттенком — накидка кроваво-красного цвета, не украшенная ничем, кроме фибулы из коррибанской стали. Точно такая же была пошита для неё. Регалия Тёмного Совета. Символ немыслимой власти и вместе тем вечного служения Императору. Банальная традиция, такие советники уже веками не носят.       Не удержавшись, Нокс стаскивает с одного манекена приглянувшийся плащ. Самый красивый здесь, до инородности восхитительный, совсем не в духе Тёмного лорда. Он полностью чёрный, окантован алым и расписан ситхскими рунами. Но, если приглядеться, окажется, что в кайме таится узор — вышитый серебряными нитями, он циклично переходит от абстрактных линий к четкому рисунку полумесяца, разрезанного тремя полосами, и снова возвращается к прежнему орнаменту.       Нокс немедленно набрасывает добычу на плечи, едва не пригибаясь под тяжестью плотной ткани. Полы волочатся по плитам, и она не может сдержать смеха, расхаживая туда-сюда с видом очень гордого собой советника. Сколько же загадочных страниц биографии от неё ускользнуло! — Эта мантия старше тебя. Вдвое.       Нокс бросает на появившегося лорда невинный взгляд. Марр пытается исторгнуть хоть капельку гнева, но в алых глазах лишь неподдельное сочувствие. К себе и её умственному развитию. — Она для парадов или светских раутов? — Для пыли, как и всё здесь, — грубо бросает ситх. — Верни на место. Сейчас же.       С обиженным вздохом Нокс разоблачается. Она прекрасно знает, что его разозлило на самом деле. Личные секреты. Повелитель ситхов не прячет символы дома в орнаменте, служители — традиционно да. Пусть сшитая с непостижимой роскошью, мантия демонстрировала статус и состоятельность некоего лорда, а не его последователей. Последователя. Редкий ситх добивается высоких позиций без учителя, и неудивительно, что Марру тоже пришлось кому-то служить. — Мне неинтересно, кто, где и зачем, — честно убеждает Нокс. — Просто понравилась. — Некоторых тайн не стоит касаться, — говорит он уже мягче. — Они опасны сами по себе. Это не угроза, но предупреждение. — Да в безопасности твои тайны, — хмуро отзывается она. — Будь они мне нужны, я бы привлекла к работе целый отдел, который копал бы под тебя круглые сутки.       Марр сам забирает из её рук мантию. Задерживается рядом, долго ничего не предпринимая. В холодном до отстраненности взгляде не читается знакомых ей эмоций. Мрачное настроение вскоре исчезает. Советник бережно проводит пальцем по щеке, и Нокс невольно улыбается, тронутая рассеявшей раздор лаской. Моменты, когда он прикасается вне спален, всё ещё можно пересчитать по пальцам. Но каждый ценен. — Кто сказал, что я беспокоюсь о них?       Она до сих пор смотрела на полумесяц, но перед глазами стояла совсем другая картина. Шрамы. Глубоко рассечённое плечо, изуродованные бугристыми рубцами бедро и грудная клетка. На их фоне терялись остальные, казались незначительными и не запоминающимися. Нокс помнила, чьи уроки навсегда сохранил Марр, но теперь её мало волновало, как они были получены.       Больше — как чистокровному удалось выжить с таким соперником.