Пределы контроля

— Нокс. Однажды ты нас убьешь.       Та с сомнением заглянула в котелок перед собой. Серая субстанция выглядела непривлекательно, но овощи она положила свежие, а мясной брикет достаточно долго варился, чтобы быть готовым к употреблению. — Я думала, что он развалится, — Нокс ткнула лопаткой в мягкий комок на дне. — Эта вредная старуха на рынке не положила инструкции. — К мясу не кладут инструкции, — вздохнул Сарт и отобрал у неё лопатку. Он разогнал с поверхности ровные кружки галты и звездочки перца, чтобы размолоть брикет. — Подразумевается, что ты знаешь, как его готовить. — Мне негде было учиться готовке. Да и незачем.       Смирившись с тем, что ужин безнадежно испорчен, Сарт перелил немного супа себе в тарелку. Нокс последовала его примеру. Остатки соли вполне сгладили вкусовые впечатления. Запасов у них было не столько, чтобы привередничать.       Красное солнце Ч’ходоса не добиралось до разведенного в пещере костра, однако Нокс на расстоянии чувствовала его жгучие лучи. Планета не рекомендовалась к посещению в периоды солнечных вспышек, и лучшим выходом было передвигаться под покровом ночи. Несколько часов до заката — последний отдых до самого утра. Спать не хотелось. Видя любопытство на лице джедая, Нокс постаралась выглядеть расположенной к вопросам. Они редко разговаривали о чём-то кроме книги и догадок о книге. Не то чтобы её интересовала жизнь Браммаса, но путешествовать с незнакомцем — сомнительное удовольствие. Никогда не знаешь, чего от него ожидать. И она была уверена, что он испытывает тот же дискомфорт. — Как вышло, что тебе ни разу не приходилось готовить? — ожидаемо спросил Сарт. Серьезными ответами они не обменивались. Недоверие уходило медленно.       Нокс приложила палец к носу, вспоминая: — Сначала мы с братом питались тем, что могли найти или украсть. Потом я росла на безвкусной серой каше, которую варили для рабов и сторожевых зверей. В доме хозяина была кухня. В Академии — столовая. Ученику на любой станции и базе доступны готовые пайки, а в пути о пище заботится бортовой дроид. У повелителя ситхов обычно есть личный шеф. Моя была садисткой. — Значит, какая-то семья у тебя всё же есть? — Сарта моментально перестала интересовать тема еды. — Брат? — Я не видела его больше двадцати лет, какая же это семья? — пожала плечами она. — Его звали Норо. Норадаттин. У матери было странное чувство юмора. Рожать детей в трущобах криминального мегаполиса и давать им имена, достойные богатых господ.       Знала ли она, что в них течёт кровь Каллига? — Мать ушла, когда мне было пять, а Норо и того меньше, — добавила Нокс. — Отец тут же сошёлся с другой женщиной, уже беременной от него. Вскоре она родила девочку. Бет. Мы с Норо заботились о малышке как могли, но ту дрянь ненавидели. Ревновали. Спустя годы я понимаю, что мать Бет была очередной молодой дурочкой, купившейся на пустые обещания бесчестного мошенника. Ничего необычного. Такова была моя планета. Грязь, гниль и нищета. — Со своей вы больше не виделись? — О, она объявилась через пару лет. Работорговец налрони, шерстяной урод, похожий на селонианца, держал нож у её горла. Из-за долгов папаши кредиторы донимали и её, и в тот день прижали обоих. Я вошла в дом не вовремя. Налрони спросил, сколько мне лет. Она сказала, что семь. Я ясно помню её паузу перед этой цифрой. Взгляд, брошенный на отца. Жадная искра. — Они не брали младше семи? — догадался Сарт.       Нокс кивнула. — Мне было шесть с половиной.       Джедай промолчал. И она была благодарна: никакие утешительные слова не стерли бы клейм с её кожи. — Может, в иных обстоятельствах твои родители проявили бы себя по-другому, — наконец предположил он. — Нужда и отчаяние часто пробуждают в людях худшее. — Разве это знание вытравит из моей памяти годы рабства? На самом деле, я не жалею. Жизнь неплохо подготовила меня к Коррибану. И у меня была семья, мастер Браммас. Но не они.       Марр. Австир. Ашара. Кхем. Те, кто покинули её, кого покинула она. Кто предал. Нокс попробовала пробудить свои чувства к наивной тогруте, но в них не осталось ненависти. Сожаление, что всё не могло обернуться иначе.       Рассуждения о семье подтолкнули её к мысли, что у Австира, конечно, не будет громадной цитадели и тысячи слуг. Зато будет дурацкое меховое кресло, вечерние сказки и забота. Не исключено, что та девушка сможет полюбить его, как родного ребенка. До сих пор Нокс не замечала этого, но после чудовищно коротких дней рядом с сыном ощущала себя нездоровой, искалеченной. Будто каждая кость в её теле была сломана и срослась неправильно. Неужели она, бывший раб, ситх без Силы, раньше думала, что способна дать Австиру что-то хорошее? Больше, чем Бирина, выросшая в нормальных условиях?       Сарт распознал очередной приступ меланхолии. Он отложил еду и достал журнал, где вел записи отдельно от Нокс. Её сумка была набита беспорядочным ворохом заметок, в которых никто другой бы не разобрался, а в его лежал один здоровый блокнот. Браммас вёл записи методично, проставляя страницы и даты. Даже его почерк напоминал машинную печать.       Она хотела сказать Сарту, что Тёмная сторона была частью её личности. И что порой испытывала в ней острую нужду. — У нас есть прогресс? — вместо этого уточнила Нокс. — Я не видела, чтобы на стоянках ты вёл какие-то исследования. — Пока нет. Я пишу о тебе. Не хочу, чтобы история забыла опального лорда ситхов, помогающего джедаю. — Тогда напиши, что она была прекрасна и дьявольски талантлива. — А ещё в ней было достаточно яда, чтобы отравить небольшую планету. — Очень смешно, мастер-джедай.       Она обиженно выхватила из сумки пачку листов и принялась перебирать, ища последнюю запись. Перевод книги, поначалу шедший неплохо, застопорился. Повествующий о Ч’ходосе отрывок она записала ещё в доме Даэра, но с каждой новой страницей «Вершина бездны» становилась всё непонятнее. Отдельные слова и названия регионов Нокс понимала, однако как найти планету в огромной системе, не имея никаких координат? Следовало ли идти в порядке, описанном в книге, или они зря потратят годы, путешествуя по следам призрака, в то время как целью является одна-единственная точка?       Каждый раз, когда Нокс открывала книгу, её охватывали тревога и предчувствие неудачи, будто та не хотела быть расшифрованной. Сарт говорил, что от артефакта не исходит никакой ауры Силы, и её эмоции — вполне человеческие.       Каждый раз, когда Нокс открывала книгу, ей казалось, будто из Бездны на неё смотрит тысяча глаз. Удивительно, что сильный джедай не чувствовал того же. Нокс предположила, что опыта с ситхскими артефактами у него было меньше, чем сам Браммас утверждал.       Они покинули убежище, когда солнце окончательно скрылось. Пустыня вновь ожила, однако никто из местных обитателей — четырехкрылых птиц, змееподобных слинов и пары к’лор’слагов с черными как уголь панцирями — не проявил агрессии ни в одну из ночей. Их поведение выглядело странным, но ни Нокс, ни Браммас не придали этому значения.       Дорога шла мимо простых каменных колонн, глубоко врытых в глинистую землю. Острые глыбы напоминали зубы огромного чудовища, и Нокс поежилась, представляя, что будет, если они встретят тварь такого размера. — Они выглядят необычно, — отметил Сарт, с любопытством прикоснувшись к одному из камней. Краска с них давно слезла, но дроиды типа AC могли восстановить рисунки по мельчайшим частицам пигмента. Жаль, что под рукой такого не было. Нокс бы с радостью сделала несколько сканов. — Когда-то здесь жили примитивные племена, почитающие Ар’Тэлеш, богиню ночи и страха, — стала рассказывать она, вглядываясь в горизонт. Кажется, забытая дорога вела к нужному месту. — Империя Аджанты Полла покорила их, и лорд Колт Тамас стал правителем Ч’ходоса. Он уничтожал все найденные языческие храмы и святилища. Потом его дело продолжил сын. И его сын. И его сын. Династия Тамасов оборвалась на повелителе Гереде, который взял в жёны чистокровную женщину из местных племен, Вайэ. Вскоре она жестоко убила его и сама стала править Ч’ходосом. Тёмный лорд был в ярости и лично привёл флот к планете, чтобы покарать мятежницу. Неизвестно, чем она очаровала его — джедаи уничтожили почти все документы о Старой Империи, — но владыка без боя вернулся на Зиост, а Вайэ оставалась у власти ещё семьдесят лет. Именно ей мы обязаны сохранением многих местных памятников. Она запретила поклонение старым богам, но не стала стирать остатки ситхской архитектуры в пыль. — В книге описано одно из таких мест?       Нокс остановилась и развернула лист, спрятанный в нагрудном кармане. — «Они провели меня к источнику страха и велели испить из него. И сказали они наполнить себя им, и позволить ему убить себя подле Неё, ибо со смертью умрет и страх. Я восстану жрецом или упокоюсь со всеми». — Мы идём в храм Ар’Тэлеш. — Скорее гробницу.       Грубый известняковый короб высотой не больше двадцати метров остался незамеченным для сенсоров «Беглеца». Искать пристанище богини пришлось по описанию книги, что и заняло три ночи пешего пути. Две колонны поддерживали портал в единственный зал. Он был пуст, но за жертвенником оказалась лестница вниз. Чудом ветхая крыша не завалила проход. Жуткий подвал, затянутый паутиной, лишь напомнил Нокс, что она давно не была в подобных местах. И самая безумная её сторона по ним невероятно скучала.       Фонарь вспыхнул в тесной погребальной камере. Небольшой сферы хватало, чтобы осветить её всю. Обещанного страха не появилось, хотя Нокс за недолгие годы в Ордене выяснила, что бояться мертвых следует не меньше, чем живых.       Сарт критически осмотрел скелеты в истлевших робах на полу. Двенадцать чистокровных ситхов лежали так, будто пытались бежать к выходу, но всех настигла быстрая и неминуемая смерть. Шаги приходилось делать осторожно, чтобы в тесном пространстве не наступить ни на кого из них. Не столько из почтения — битва с пробужденными Тёмной стороной мертвецами в планы Нокс не входила.       Камера не заканчивалась саркофагом. Вместо него был возведен колодец, наполненный водой. Нокс пальцами привлекла фонарь. Не совсем вода. Чёрная субстанция, по поверхности которой шла мелкая рябь. Она опустила туда руку до самого плеча, но всё равно не нащупала дна. — Это то, что нам нужно? — спросил Сарт.       Нокс перевернула лист. Лучше бы он не лгал, что бывал в средоточиях тьмы. Она словно вела за руку ребенка через ночной лес. — «Часть», что бы это ни было, «я сохраню здесь. Он сумеет забрать». — Он? — Не знаю. Может, книга была составлена для кого-то. Кто пойдёт по следам. Сегодня это мы. Точнее, ты. — Нокс.       Та вопросительно обернулась на джедая. Он был погружен в странное глубокое смятение. Ещё не знал, что произойдёт, а уже испугался. — Что? — Я не могу из него пить. — Это Сила, — с раздражением напомнила Нокс. — Которая мне может не подчиниться. Не все практики Тёмной стороны ведут к падению. — Я знаю, — Сарт опустил голову. — Но мои страхи слишком свежи, чтобы встречаться с ними. — Тебе всё равно придётся пить из него, если не сработает.       Она зачерпнула ладонью горсть воды и сделала большой глоток. Не думая, не обсуждая и не сомневаясь.       От горечи мгновенно свело рот. Сарт за спиной бурно возмущался, но его голос звенел далеким эхом. Вода встала в горле. Нокс не смогла её проглотить. И, задыхаясь, пожалела о спешке. Тело пронизывал страх, естественный, наполненный ясным пониманием, что колодец был отравлен.       Её руки уперлись в холодную плиту пола, но едва могли удержать. Нокс зажмурилась, сконцентрировалась. Словно владела Силой и была способна принудить организм побороть яд. В лёгкие проникло немного воздуха. Привкус гнили и сырой земли не исчез, но дышать стало проще. — Ты всегда была такой? Готовой… Нет, серьезно? Пить сомнительную черную жижу из подвала заброшенного храма?       Нокс повернула голову на голос. В одиноко стоящем кресле сидел молодой мужчина в тёмных одеждах и неотрывно смотрел, ожидая, когда она придёт в себя. Интерьеры вокруг напоминали имперские, но помещение было незнакомо, как и сам человек. — Всякое случалось. Привязывала призраков, курила подозрительные семена, лезла в ракатанские машины… — Значит, легенды о знаменитой Дарт Нокс правдивы.       Она до крови прикусила губу, но заставила себя встать и подошла ближе. Юноша даже снизу вверх умудрялся смотреть одновременно покровительственно и восхищенно. — Кто ты?       Он открыл рот, будто собирался честно ответить, но в последний момент осекся. — Тот, кого ты знаешь.       Нокс была уверена, что никогда раньше его не видела, но внешность находила в чём-то знакомой. Тёмные волосы, прямые каасские черты лица. Желтый взгляд впитанной Силы. Незнакомец обладал невыразимой легкостью в манерах и движениях, редко присущей ситхам. Фигуру Нокс сочла по-воински крепкой, но далекой от внушительной и могучей…       Ответ был таким очевидным, но вслух всё равно появился через силу. — Австир.       Она прошлась взглядом по мантии с жестким высоким воротом. Фиолетовый пояс был аккуратно завязан, на длинных лентах повторялись печати, но не Каллига. — Ты стал ситхом. — Или тебе хочется так думать, мама.       Очарованная им, Нокс не сразу вспомнила, что впервые за год прикоснулась к Силе, и приятная сердцу иллюзия была лишь зеркалом подсознания. Конечно, её Австир мог выглядеть по-другому. Унаследовать медные волосы или высокие, усыпанные веснушками скулы. Не попасть в Академию и выбрать стезю контрабандиста или статистика в имперском бюро. Будущее открывало ему тысячи дорог. Нокс могла предложить одну. Даже в собственной голове она не видела для сына другого пути, кроме ситхского. — Я должна встретиться со страхом, — напомнила она. — В этом суть ритуала. — Так мне сделать что-нибудь страшное? — Попробуй, — легкомысленно хмыкнула Нокс. — Но мне кажется, что я столько видела, столько теряла, что колодец уже не знает, чем меня напугать. — Я могу превратиться в отродье, — предложил Австир с шутливой серьезностью. — Или в пауков рассыпаться. По правде сказать, с фантазией у меня туго. Тогда будет страшно?       Нокс рассмеялась. Чувство юмора явно досталось ему не от отца. — Не очень. — Дело в том, что ты оставила меня, — уже без улыбки сказал он. Прямота придавала речи жестокое равнодушие. — Бросила, потому что не смогла примириться со своей незначимостью. Выбор был прост: я или призрачная надежда снова решать судьбы цивилизаций и миров. Снова обрести Силу. Не сравнится с тем, чтобы вытирать сопли и уговаривать есть овощи, да? — Твои обвинения справедливы, — ровный тон дался ей непросто. — Но дело не во мне. Так было лучше для тебя. — Лучше?! — Австир резко вскочил из кресла, и она невольно отшатнулась. — Ты знала и сейчас знаешь, что те люди никогда не будут любить меня! Что мне всю жизнь придётся скрывать собственное имя. Сын предательницы и бесчестной убийцы, — он с досадой сжал губы. — Думаешь, такому позволят войти в залы Академии? — Мне…       Она запнулась. Слово — уместное, откровенное, нужное, — уже на языке чувствовалось бесполезным и бессмысленным. Не способным исцелить годы обиды и вернуть то время, которое она была обязана провести рядом. И произнести его потребовалось больше сил, чем у неё имелось. — Жаль. Жаль, Австир.       Его гнев потух. Осталось разочарование, ещё больше разбивающее сердце. И молчание. — Ар’Тэлеш покровительствовала не только ночи и страху, но также и смерти, — Австир сглотнул, словно сам не хотел этого говорить. — Ты смотришь на свою.       Она проследила за движением руки к бедру. Лёгким, привычным. Алое пламя вспыхнуло рядом с ней. Нокс не пошевелилась. И укорила себя за мысль, что заслужила это. Что умирать — не страшно. Страшно жить с виной, каждый день испытывая жгучую боль и понимая, что от неё нельзя избавиться. Слишком хорошо ей было знакомо одиночество. Жестокая, враждебная галактика, где не на кого было опереться. Нокс хотела оградить Австира от своей судьбы, но перед ней стоял такой же брошенный, преданный ребенок, в чьей озлобленности Тёмная сторона нашла благодатную почву.       Боль мы обучены преодолевать.       Нокс шагнула вперёд, глядя не на меч, а в глаза. Больше не желтые. Светло-серые, как горячая зола, и потребность в заботе в них уступала жажде мести. Потом несмело коснулась его щеки. Она ожидала бесплотный холод, но ощутила тепло живого тела и пожалела, что вскоре иллюзия исчезнет. — Не сейчас, родной.       Он кивнул покорно, как маленький ребёнок. Решение его не огорчило, а напротив, принесло облегчение. — Я боялся, что ты уступишь. — Ты не представляешь, насколько велик соблазн.       Нокс опустилась в кресло, устав бороться с нахлынувшей слабостью. Австир оскорбленно вздохнул, но не стал протестовать и уселся рядом на подлокотник. — Нет смысла корить себя за сделанное, — сказала она больше себе, чем ему. — Но если будет шанс всё исправить — я исправлю.       Металлический уголок кресла скрипнул под его пальцами, и Нокс невольно обратила на них внимание. Несколько колец из электрума, окрашенные в чёрный ногти с ровным узором колдовских рун. Она с трудом подавила улыбку, представив нелепую картину, как Марр распекает его за излишнюю заботу о внешнем виде. Остатки раздора рассеялись, будто их эмоции были одни на двоих. — Мои наставники всегда говорили, что будущее неопределенно, — Австир не убрал руку, когда она положила сверху свою. — Они верили в волю Силы, но не давали ей вести себя. Смирение для джедаев. — И кто же тебя учил?       Он хитро хохотнул. — Придется идти до конца, чтобы это узнать, верно?       Ей нестерпимо захотелось обнять его, и всё равно, что Австир был плодом её воображения. Нокс сдержалась, пообещав себе, что когда-нибудь сделает это по-настоящему. — Я прошла ритуал? — Только тебе решать.       Боль в груди нарастала. Тело стремилось вытолкнуть из себя глоток горькой воды, и Нокс не стала сопротивляться.       Смирение для джедаев. Хорошо, если она наконец запомнит.

***

      Та же пещера была выбрана для дневной стоянки. Нокс разложила на куртке все записи, книгу и небольшую табличку, ставшую неожиданным трофеем.       Колодец опустел после ритуала. Лишь мокрые стенки и стоявшая в каменных бороздах вода говорили, что минуту назад он действительно был полон. Лежащий на дне прямоугольник оба поначалу приняли за отколовшийся кусок плитки, однако, вытянутый на поверхность, он открыл своё истинное назначение.       Криптографический ключ. Сгладившая края вода испортила несколько символов, но по ликованию Нокс стало ясно, что она хотя бы догадывается, что делать с находкой.       Её взгляд снова горел от энтузиазма, как тогда, на Явине.       Укол сожаления не обошел Сарта стороной. Исполнив тёмный ритуал, Нокс будто прошла сквозь очистительный огонь и сейчас выглядела такой умиротворенной, уверенной в их деле. Ему бы порадоваться, но свои демоны грызли завистью к чужому равновесию.       Она перевернула страницу. С минуту изучала символы, что-то выписала на бумагу перед собой. А затем вдруг рассмеялась. Кажется, она впервые за недели их близкого знакомства смеялась. Искренне и беззлобно. — Ты читаешь предположительно самую опасную книгу в галактике и нашла там что-то смешное? — уточнил Сарт.       Нокс подняла листок с двумя иероглифами. Ситхскими теперь. В нём он разбирался, в отличие от стихии повелительницы — локальных диалектов. — Дракономуха. — Это стрекоза, — вздохнул Сарт, разглядев текст. — Символы простые. — Дракономуха, — упрямо повторила Нокс. — Стрекоза. — Дракономуха!       Джедай со страдальческим стоном вернулся к журналу. И тайно понадеялся, что путешествие не выдастся слишком долгим.