Пределы контроля

— Хватит!       Возглас Фессы остался без ответа. В просторном гулком зале, бывшем когда-то частью командной палубы, гудел посох, шипел световой меч. Оба, Таллард и Ториан, не сводили друг с друга взгляда, чтобы не упустить момент атаки. — Хватит, — повторила Лок тверже. — Приберегите пыл для работы.       Никто не шевелился ещё с полминуты. Ториан коротко оглянулся на вошедшую мандалорку, затем нехотя убрал оружие. В отличие от Талларда, он прекрасно знал, что Фесса не преминет воспользоваться электросетью, парализующими дротиками или чем похуже. Ситх следом погасил клинок. — Что на этот раз произошло? — не без раздражения спросила она.       Нервы в последнее время у всех были на пределе, и очередная стычка её не удивила. Но осаживать взрослых людей, словно неразумных кат-щенков, грызущихся из-за каждой мелочи, Лок находила утомительным. — Вели ему больше не лезть в мои дела, — первым произнёс Таллард. Рукоять он вернул на пояс и демонстративно повернулся спиной к Кадере. — Второй раз я останавливаться не стану.       Ториан прожег его ненавидящим взглядом, но продолжать ссору не стал. — Стайвор, — мандалорец указал Фессе на угол отсека. Ученик в серой майке с тёмным пятном пота сидел на полу и старался слиться с обшивкой стены. — Он же его не учит, а просто мучает!       Лок со вздохом обогнула тактический стол и подошла к парню. Царапины и едва зажившие рубцы от ожогов плотным узором покрывали его голые руки. Какие-то были наспех перемазаны засохшим кольто, другие наоборот покраснели и распухли от попавшей в них грязи. Фесса по привычке потянулась к колючей рыжей макушке, но Стайвор резко отвёл голову, уклоняясь от прикосновения. — Со мной всё нормально, — буркнул ученик. — И я не просил Ториана заступаться.       Он был зол не меньше старших. Так, что бледная кожа на его жестком худом лице стала тёмно-серой. Блеск в глазах, похожий на отскочившие от костра искры, тоже не сулил ничего хорошего. Без всякой Силы чувствовалось, что что-то в мальчишке изменилось. И Лок это нравилось ещё меньше, чем ситуация.       Она слышала, что произошло с Мерой. И пугало не столько состояние Стайвора, сколько равнодушное «я велел ему» от Талларда. — Теперь мастер разгневается сильнее, — шёпотом добавил Стайвор так, чтобы только она услышала. — Не нужно ему было. Правда. — Фесса, — холодным до скрежета тоном позвал Таллард. — Хоть ты не вмешивайся. — Конечно, Фесса, — ядовито добавил Кадера. — Райнер ведь тебя ничему не научил.       Она разочарованно качнула головой, поднимаясь. Каждый раз, когда они с Торианом прибывали на базу, всё заканчивалось одинаково.       Корпус имперской баржи, потерпевшей крушение далеко в каньонах Стеноса, содрогнулся от звука закрывшейся за Таллардом двери. Стайвор, так и не оценивший помощи, тут же исчез в противоположном направлении. Другие агенты Талларда редко задерживались надолго, и Фессу не покидало впечатление, что кроме них четверых здесь никого не было. — Я не буду молчать, — привлек к себе внимание Ториан. — Я просил ситха взять его в ученики не для того, чтобы издеваться. — Если бы всё было плохо, пацан бы нашел способ сообщить. Сбежать. Прирезать Тала во сне. — Он же ситх, Фесса! Может лгать, путать, манипулировать, а Стайвор даже не поймет, что что-то идет не так. — Ты драматизируешь. — Разве? Посмотри, во что ты сама превращаешься рядом с ним. Этот Таллард кормит твою жажду возмездия, все худшее, что в тебе есть. Пусть война закончена, он не остановится, пока не убьет и себя, и тебя. — Она не закончена, — возразила Фесса. — Всему пришел конец со смертью Артуса, — упрямо отрезал он. — С блокадой Мандалора. С дроидами, управляющими теперь всем сектором. Охотиться можно и без бесполезных заданий твоего «друга». Мы сами по себе, как и всегда были. Я больше и минуты не вынесу рядом с ситхом. Можешь остаться, можешь улететь со мной. Твой выбор.       Ториан долго вслушивался в её молчание. И, перед тем как выйти, с горечью добавил: — Жаль, что теперь я понимаю своего отца гораздо лучше, чем хотел бы. — Конечно, — проворчала Фесса, ударив кулаком по краю отключенной голокарты. — Давайте разбегаться. Ведь у нас мало врагов, мало проблем, зато очень много союзников и друзей.       Два народа, привыкшие побеждать и воевать, а не прятаться от врага, рассеиваясь по галактике, никак не принимали существование более сильного, чем они противника. Ситхи, к её удивлению, смогли усмирить гордость и отступить раньше, чем Дромунд-Каас превратился в руины. Мандалорцы же сопротивлялись до тех пор, пока не поредели до разрозненных единиц, а основные планеты не покрылись слоем пепла.       Фессу судьба кланов трогала меньше, чем должна была. После смерти Мандалора Доказавшего кто-то из Феттов прислал ей сообщение с вызовом на бой за право назваться новым, но она его проигнорировала.       Её девочка не была отомщена, и проблемы галактики таяли перед этим фактом.       Со всех сторон на Лок смотрели пустые шлемы — белые, золотые, с причудливыми навершиями — десятки трофеев, призванные поднимать боевой дух. Таллард щедро вознаграждал тех агентов, кто сумел убить командующего дроида или рыцаря. Все три шлема экзархов принадлежали Фессе. Но ни один из них не был тем, кто ей нужен. Добраться до других мог помочь только Таллард.       Мандалорка оставила на карте четвёртый шлем и тоже покинула зал.       Каюту, которую ситх выбрал, она нашла не сразу. Капитанская ему чем-то не понравилась, и обитель Лок обнаружила на офицерской палубе. Дверь не была заблокирована, и, войдя, Фесса встретилась с ледяным взглядом его золотых глаз. — Не нужно читать мне нотации, — предупредил Таллард. — Я не раскаюсь и не изменю методов. Сейчас плохое время, чтобы быть слабым. — Я хотела узнать, в порядке ли ты. — Нет. Не в порядке.       Он провёл ладонью по лицу, словно ощутил прилив чудовищной усталости. Но затем вытянул руку в сторону, и яркая плеть молний вонзилась черным пятном в матовую поверхность переборки. — В чем моя ошибка, Фесса? — со злостью воскликнул ситх. — Разве я делал недостаточно? Те данные, что мы собирали, я отправлял всем. Республиканской разведке, имперской, двум дюжинам независимых правительств. Скажи мне кто-то год назад, что у меня будет директор СИС в предустановленных частотах — я бы рассмеялся. Но этого было мало. Будет мало. Так сколько нужно, чтобы проклятый Закуул захлебнулся своими дроидами?       Не став ждать ответа, Таллард вернулся в кресло. Половину его комнаты занимал компьютерный терминал, и экраны на нём, по-видимому, никогда не гасли. Постель в противоположном углу была идеально заправлена, на малочисленных поверхностях не виднелось остатков еды или кружек. Складывалось впечатление, что ситх ничем и не занимался кроме координации полевых групп. — Я не желаю Стайвору зла, — не глядя на гостью, пояснил Таллард. Его пальцы замерли над клавиатурой. — Лишь хочу, чтобы он смог себя защитить, если со мной что-то случится. Поединки бывают жесткими, это правда. Но боль — хороший учитель. Он думает, что достиг предела своих сил — я показываю, что он гораздо сильнее. Ему нравится чувствовать свою мощь. Поэтому он не жалуется и жаждет продолжать бой, пока может стоять на ногах. — В твоё обучение было точно так же? — В моё обучение всё было гораздо хуже. — Тебе нужен отдых, — Фесса настойчиво повернула его кресло от компьютера. — Ты сам на себя не похож.       Он посмотрел на неё снизу вверх и отчего-то рассмеялся. Блекло, если не горько. — Отдых тут не поможет, мисс Лок. Потому что такой я на самом деле.       «Ситх». Будто это слово оправдывало и вмещало в себя всё. Каждый поступок и мысль. Взгляд без капли теплоты, с таившейся в нём бездушностью, говорящий, что Таллард готов не колеблясь убить любого из их окружения, если бы это хоть на шаг приблизило его к цели.       Фесса похолодела, потому что на мгновение узнала во взгляде себя. — Можно?       Она протянула руку, как и всегда, остановившись в сантиметрах от лица. Фесса уже не помнила, когда в последний раз дотрагивалась до него, но сейчас очень хотела. Чтобы он больше не смотрел так отчужденно и безлико. Чтобы вновь улыбнулся. Чтобы незримая темная сторона не овладела им целиком. — Давно можешь не спрашивать.       Лок едва успела коснуться рубцов подушечкой пальца, когда он потянул ее за предплечье, склоняя для поцелуя. Искреннего, но опять такого короткого. Всё же после него Таллард сдался и поднялся вместе с мандалоркой, так и не став включать терминал. — Пока у меня нет для тебя работы, Фес, — отвлечённо поделился ситх новостями, переходя в «жилую» зону. — Но одна контрабандистка уверяет, что сможет рассчитать безопасный прыжок до их центральной системы. Правда, она испытывает острую нехватку запчастей. Завтра мы со Стайвором отправимся на Риши, чтобы доставить ей закуульский навикомпьютер. У нас будет тайный ход. Лазейка в самое сердце империи. — Значит, охота пойдёт бодрее, — слабо улыбнулась Фесса. — Если это не ловушка. — Я сообщу, если затея окажется удачной.       А если нет, то сообщать будет некому.       Отсутствие наводок Лок не огорчило — мандалорка слишком устала, чтобы сразу рваться в новый бой. Последние шесть недель она преследовала Раену Адж, экзарха, поставленную наблюдать за системой Белсавис. Ещё на Малакоре стало ясно, что встречаться с элитой рыцарей в открытом бою — большая ошибка. Фесса, в отличие от многих мандалорцев, не питала пиетета к поединкам. На пару с Кадерой она методично устраняла патрули на земле и устраивала диверсии, пока Адж лично не прибыла в нужное им место.       Всё, как учил клан — отвлечь, ослепить, атаковать. Не бывает неуязвимых целей, бывают недостаточно большие ракеты. Правда, закууланка снова оказалась не той, на кого надеялась Лок. — Кто такой Райнер?       Она вздрогнула от неожиданности, когда вопрос отвлёк её от мыслей об охоте. — Да так. Долгая история. Скучная. — Мы сильно сблизились, а я до сих пор знаю о тебе лишь то, что ты работала официанткой в кантине, — с сожалением отметил Таллард. — Я буду рад, если ты расскажешь. Мне давно не приходилось говорить с кем-то по-человечески.       Он сел на край постели, и Фесса, несмотря на наличие в комнате стула, выбрала место рядом с ним. Пожалуй, это были самые странные её отношения — ясные, уважительные и честные, безгранично далекие от её представлениях о лордах ситхов. То, что без одежды он появлялся только в мечтах — малая плата. Лок не была слепой, чтобы не видеть, как тема близости превращает его в неподвижную ледяную статую, но слишком обожала, чтобы испытывать на нём все низкие приёмы. — Я не хотела уходить из армии, — Фесса со вздохом потёрла татуировку под курткой. — У меня был шестилетний контракт, у сестрёнки — очень дорогая частная школа, а у родителей — вековой займ на дом. В тот день наше подразделение перевозило пациентов из госпиталя Хэндуина. Эвакуационный транспорт класса «Хранитель», больше трех сотен коек и ни одной приличной турели. Когда наша беззубая крошка попала в засаду пиратов, мы не смогли дать отпор. Большинство успело добраться до спасательных капсул, но два гребаных идеалиста — я и один наутоланец из экипажа — попытались вытащить из кольто-камер тех, кто потенциально мог уйти. Как ты можешь догадаться, закончили мы на пиратском флагмане. Меня доставили Райнеру. Капитану. Шесть футов жил, виски и животного магнетизма. У порядочной корусантской девчонки не было шансов. Он молча указал на разодранную катарскими когтями руку — последствия абордажа — и велел ею заняться. Вместо инструментов я схватила со стола его бластер. Направила прямо в лицо. Он не пошевелился. Сказал: «Давай». Я не смогла. — Ты влюбилась, — Таллард заключил с удивлением, словно не верил, что она способна втрескаться без ума и памяти в пиратского капитана. — Хуже. Я была одержима им. Пять лет ходила в рейды с его командой. Убивала ради него. Грабила. Была его любимой принцессой и талисманом. Потеряла себя в нём. Была счастлива и в то же время несчастна. Мы жили как короли, не считали кредиты и не строили долгосрочных планов, моя сестра смогла поступить в престижный университет, а родители — рассчитаться со всеми долгами. Но той пустоты, того безразличия, что постепенно сжирало изнутри, не стоили никакие кредиты. — Ториан… — … знает и видит, что я готова на то же самое для тебя, — оборвала Фесса, пока решимость признаться её не оставила. — Да, готова. Но не потому что я потеряла голову от очередного плохого парня. Потому что ты добрее, чем кажешься. Ты был рядом, когда я лишилась лучшей подруги. Ты поддержал моё желание мести, пусть особых плодов оно не принесло. Ты чудесный, Таллард, и я не жалею, что люблю тебя. — Наверное, я первый ситх, которому такое сказали, — ответил он после невозможно долгой паузы. — Может, ты первый ситх, который достоин такое услышать.       Он приник к её виску. Фесса зажмурилась, почувствовав не нежность, а острую боль в сердце. Завтра он может не вернуться. В любой день — не вернуться. Самой умирать не так страшно, как до конца жизни помнить такие моменты и понимать, что они никогда не повторятся. — И всё же жалеешь. — Только о том, что не знаю, как тебя уберечь. В первую очередь — от себя самого.       Таллард упрямо дотронулся губами до щеки, подбородка, уголка губ, прогоняя ненужное тягостное чувство, и через минуту Фесса уже забыла, что принесло ей столько расстройства. Она бы не вспомнила, как её зовут, ощущая его горячий язык, с подозрительным знанием дела ласкающий её собственный, и крепкие руки на талии. Лицо пылало, оцарапанное небрежной золотистой щетиной, а тяжелый доспех начал давить на грудь. — Скажу честно, меня ещё никто так не целовал, — хихикнула Фесса, отстранившись, чтобы перевести дыхание. — Так никого и не хотелось. — Хотелось? — по привычке съязвила она.       Ответ ускользнул от неё, растаяв в десятках знакомых и в то же время незнакомых прикосновений. Больше всего Фесса боялась проснуться где-то в другом месте, одна, в холодной постели, но её ситх так и не собирался никуда исчезать. Пока она торопливо разбирала броню, Таллард продолжал оставлять поцелуи на каждом открытом её участке тела, веселясь, что маленькие ремешки не поддаются непослушным пальцам. Но когда вес дюрастали и бескара перестали её сдерживать, Фесса обрушилась на него настоящим ураганом, мстительно возвращая каждое касание. Она лишь на мгновение отступила, поднялась, положив ладони на его грудь, и оглядела Талларда одновременно с любовью и торжеством. — Что? — Не верю, что это происходит. Ты. — Фесса, я не могу покраснеть ещё больше, — укорил он с шуткой.       Лок провела линию по напряженному прессу, скользнула ниже, очерчивая туго натянутую ткань брюк. Таллард закрыл глаза, и вместе со стоном с его губ сорвалось беззвучное ругательство. — Разве?       С великим усилием Фесса позволила ему вести. Сначала — считая, что для него это важно, потом — потому что догадалась, что важной была она. Всё предназначалось ей.       «Ситх». Слово, которое подходило Дарту Талларду, когда он безжалостно расправлялся с врагами на поле боя, и совсем не подходило мужчине с ней. Как не подходили грозные мандалорские титулы женщине, которой она себя ощущала.       Даже когда Фесса, так и не найдя ни нужных слов, ни сил пошевелиться, лежала на его варварски расписанной шрамами груди и прятала глупые сентиментальные слёзы, как наивная второкурсница, то продолжала чувствовать это. Знание, что она больше, чем наёмница, убивающая за деньги. Воительница, одержимая местью. Неудачница, за почти четыре десятка лет так и не нашедшая места в жизни.       Больше, хотя бы для него.