Пределы контроля

      На пороге их хижины стояла женщина, окруженная троицей юных девушек.       Она была старой, сгорбленной, с белыми как снег волосами. Несколько слоёв траурных карминовых одежд стелились по траве, а шею украшал десяток нитей с нанизанными на них цветными бусинами. Но Шаа’и не беспокоила тяжесть одеяний, на вид превышающих её собственный вес. От маленькой фигуры исходила власть и выкованная суровыми годами сила.       Старейшина Шаа’и никогда не обращалась к незнакомцам напрямую и в этот нежданный визит не сделала исключения. Молча проплыла мимо Сарта и встала так, чтобы видеть обоих гостей. Нокс села на край стола, закрывая собой заметки и спрятанную под ними книгу. — Матушка просит вас о помощи, Катна’тай, — вежливо обратилась к ней одна из девушек.       Аборигены Интизи не говорили на общем, однако У, прислуживающая старейшине дочь жреца, сносно знала севари — один из диалектов ситхского. Изолированное племя полукровок так извратило язык, что прижившегося на Интизи наречия Нокс не понимала. Неизвестно, сколько столетий они были отрезаны от Империи и галактики в целом, но наследие ситхов в них почти полностью исчезло. Остались лишь едва узнаваемые ритуалы, чужой язык и нечеловечески-розовый пигмент кожи.       Катна’тай — «та, что хранит зло».       Похоже, старуха видела её насквозь. — Мы благодарны за убежище, но ничем более вам не обязаны, — ответила за обоих Нокс. — Если наше пребывание обременительно, мы найдём другое место.       У наклонилась к старейшине и передала слова гостьи. Лицо Шаа’и, напоминавшее оплывшую от огня восковую маску, не изменилось. Она сказала что-то на интизийском, и вместо неё опять заговорила У. — Матушка видела сон, — объяснила служанка. — Железная птица. Посевы горели. Дом Раай’ны опустел, как опустел дом матушки шестьдесят лун назад. Зуту мог бы прогнать их, пока не случилась беда.       Тогда пираты почти уничтожили деревню Шаа’и, разграбили святилище и убили многих жителей, включая отца У и мужа старейшины. Остальные обитатели Интизи помогли отстроить поселение, но враждебность к чужакам прочно обосновалась в местных умах. Полторы недели назад книга привела Сарта и Нокс на орбиту этой маленькой забытой планеты, однако из-за прошлых неудач они не знали, что искать и где.       Остаться в деревне им позволили из-за страха перед Сартом, обезвредившего Силой нескольких воинов. Как он ни пытался установить мир с аборигенами, они продолжали сторониться его, зато к Нокс, нашедшей общий язык с дочерью жреца, отнеслись несколько теплее. Правда, никакой информации от У добиться не получилось. Под покровом ночи ситх и джедай даже забрались в руины местного храма, но не нашли ничего, кроме примитивного жертвенника и костей животных. — Чего они от меня хотят? — спросил Сарт, поняв из всего разговора только данное себе имя. Зуту. — Чтобы Сияющая Палка разобралась с грабителями в соседней деревне, — ухмыльнулась Нокс. — А взамен — ничего.       Шаа’и подняла руку. Деревянные бусины на браслетах застучали друг об друга, скатываясь к локтю. Ближайшая из девушек сняла с запястья старухи ауродиевый обруч, потом протянула Нокс.       Сперва она собиралась возразить, что уж в чём, а в деньгах они не нуждаются, но вовремя заметила иероглифы, выгравированные на металле. Не интизийский и не угловатая письменность севари — высокий ситхский, до рези в глазах чистый, как в колдовских свитках Марки Рагноса. Безликое пожелание силы и процветания неизвестному одариваемому. — Матушка не знает, что вам нужно, — произнесла У, пока Нокс с напускным безразличием разглядывала украшение, — но у Интизи не так много секретов для Катна’тай. — Если это не клановые войны, я готов вмешаться, — предложил Сарт. — Но им придётся выделить воинов, а тебе — тоже взять оружие.       Нокс мученически вздохнула, немедленно ощутив на бедре тяжесть рукояти. Телескопическое лезвие из тримантия едва ли было толще волоса вуки, но весило заметно больше светового меча. Несколько дней практики помогли ей вспомнить выученные в академии приёмы, да только смысла в них без Силы становилось меньше. Опытные неодаренные воины могли убить ситха или джедая таким мечом. Нокс воином себя не считала. Почти все её победы были обусловлены редкой чувствительностью к Силе, а теперь это преимущество было отобрано. Впрочем, проводивший тренировки Сарт утверждал, что не всё так плохо. Рефлексы и опыт остались при ней, и менее подготовленному сопернику повелительница может доставить немало проблем.       Шаа’и со свитой молча покинула хижину, точно получила согласие. — Она обманывает нас, — Нокс потрясла в воздухе браслетом. — Какая-нибудь её прабабка нашла в пшеничном поле побрякушку, и хитрая старуха пытается купить за неё помощь. — Это небольшой, но шанс, — возразил Браммас. — Или у тебя есть другие наводки?       Она оглянулась на записи за собой. Шифр постоянно менялся, словно живое, развивающееся существо, и добытый на Ч’ходосе ключ работал ровно до отбытия автором из Далонбиана. Написанное на севари слово «Интизи» тоже бы никуда не привело, если бы не связи Сарта с остатками Ордена Джедаев. Добытые усилиями архивистов координаты планеты оказались большим подспорьем, но… ровно до очередного тупика. — Нет. — Тогда спорить и не о чем.       Спорить Нокс всё-таки остро хотелось, но гораздо позже. Из поселения Шаа’и они вышли ещё под солнцем, а к точке назначения прибыли после заката. Долгая дорога утомила настолько, что Нокс с удовольствием бы отсиделась в убежище вместе с женщинами и детьми. Но Сарт был непреклонен, уверяя, что боевая практика жизненно необходима. — Чтобы восстановить связь с Силой, тебе нужно доверять ей, — джедай терпеливо держал ладонь раскрытой, пока Нокс со стоном не вложила в неё любимый бластер. — Самое крепкое товарищество появляется, когда от него зависит жизнь обоих. — Такой совет я готова была услышать от ситха, но не джедая.       Сарт спрятал бластер под полу робы и с тревогой вгляделся в мерцающие точки на чёрном небе. Кто-то приближался. — Ты сама говорила, что мы похожи больше, чем думаем.       Поселение Раай’ны с трудом получилось подготовить к обороне. Примитивное общество не имело технологий, способных помочь против развитого противника. Вдобавок, ни Сарт, ни Нокс не обладали достаточными тактическими навыками, хоть ранее и участвовали в боях. Мирных жителей отправили к холмам, а воины наспех соорудили баррикады из подручных средств. Несколько факелов на входе в деревню оставили зажженными. Нокс они напомнили огни посадочной площадки.       Интизийцы затаились в укрытиях, когда гул двигателей стал громче. Два шаттла летели на свет, как мотыльки. Либо не думали о возможной засаде, либо…       Знали о ней, но не боялись. — Это не пираты, — шепотом подтвердил опасения Сарт. Его пальцы болезненно вцепились в обтесанный деревянный шип заграждения. — Слишком большое волнение в Силе. Недоброе. — Ситхи? — так же тихо переспросила Нокс, точно не хотела сбить концентрацию. Последние месяцы преследователи её не донимали, но она и Браммас слишком часто появлялись в густонаселённых местах, и кто-то мог её узнать. — Хуже.       Репульсоры вспыхнули ярче, когда шаттлы зависли над землей и начали садиться.       Нокс редко видела этот дизайн, но достаточно, чтобы запомнить. Сталь и золото. Закуул.       Она не ожидала от себя трепета, но мысль, скольких членов Совета смёл бесконечный поток не опасных по отдельности дроидов, не желала так просто исчезать.       «Не больше, чем в боях с Республикой».       Трапы опустились, и по ним синхронно застучали тяжёлые подошвы. Пары боевых машин двигались так, будто управлялись одним ядром на всех. Белые корпуса выглядели новыми. Можно было подумать, что ремонтом и разбором поврежденных дроидов закуульцы не занимались и предпочитали бесконечно штамповать новых. Ни одна имперская фабрика не могла позволить себе такого расточительства.       Сплетенные с манипуляторами винтовки так же единовременно активировались и нацелились в пустоту. Лидер интизийцев выкрикнул боевой клич. Десятки деревянных дротиков полетели со всех сторон, и, как бы не были продвинуты машины закуульцев, некоторые из них тотчас уступили грубой силе.       Остатки замешательства схлынули, когда Нокс тоже вступила в бой. Один энергетический заряд пролетел мимо, другой — вибрацией царапнул наплечную пластину куртки. Первый же дроид рассыпался, стоило заряженному клинку вонзиться в уязвимое соединение с шасси, второй — не заблокировал удар, отрубивший привод с винтовкой. Кого-то из интизийцев настигали выстрелы. Кто-то из дроидов не выдерживал натиска примитивных орудий. Но вокруг Нокс щитом кружились яркие полосы зелёного света, оберегая там, где не могла Сила.       А потом они резко исчезли. Стихло шипение бластеров и свист деревянных дротиков. Интизийский воин в кожаной броне упал Нокс под ноги, и на мгновение ей показалось, что за ним блеснула синяя вспышка. Сарт схватил её за плечо, толкнул в сторону. Разноцветные искры заблестели в воздухе, когда два луча сцепились друг с другом.       В своих скитаниях Нокс старалась избегать регионов, находящихся под прицелом Закуула. Рыцари появлялись в сводках Голонета, как и император — одного взгляда на него хватало, чтобы понять — в сопляке нет ничего от Вишейта.       Нокс встреча с неизведанным врагом интересовала только с одной стороны.       Ей было любопытно увидеть, как они умирают.       Закуулец отступил и сравнялся с напарником, облаченным в такую же золотую броню. — Сарт Браммас, мастер-джедай, — отчеканил он. Синее пламя пики окрашивало доспехи в аквамарин. — Ты совершил преступление против Вечной Империи. Сдайся.       Нокс удивленно хмыкнула. — И когда успел? — Неважно. Думаю, следили за нами с Нар-Шаддаа.       Браммас не стал ни спорить, ни призывать к миру. Стойка обороны сменилась на атакующую. — Справа новичок, и он колеблется, — подсказал джедай. — Сосредоточься на нём.       Он снова оказался прав. В руках одного пика была динамичным и смертоносным оружием; необычный баланс придавал атакам завораживающую размеренность и точность. Противник Нокс тяготился тяжестью древка. Медленные по сравнению с мечом выпады не достигали её, зато свобода и скорость, с которыми тело привыкло двигаться в сражении, вынуждали закуульца сосредотачиваться на обороне.       Из поля зрения исчезло всё, кроме оружия. Удары пики становились агрессивнее, рискованее. Неудачная атака. Неудачное парирование. Лезвие заскрипело по металлу, проходя под древком и вонзаясь между брюшными пластинами. «Ремкир, или Коготь к’лор’слага», — вспомнилось уже после того, как приём был проведён. Медленная, кровавая смерть, если не дождаться помощи.       Тело второго рыцаря лежало лицом вниз. Нокс упустила момент, когда джедай убил его. Выживший же выронил пику и рванул к шаттлу, но, сгибаясь от боли, смог пройти лишь несколько метров. Его колени подкосились, поножи глухо ударились о землю. Нокс показалось, что под шлемом — мальчишка, не готовый ни сражаться, ни умирать.       Сарт приближался быстрее напарницы. Закуулец отчаянно полз к транспорту, всё больше размазывая грязь по новому, сияющему доспеху. И вряд ли рыцарь больше Нокс ожидал, что настигший джедай всадит ему меч в спину с такой силой, что тот прожжет насквозь обе стороны доспеха.       Изумленная Нокс не могла отвести глаз от знакомой вроде бы спины. — Не подумай, что я осуждаю. Я бы и сама так сделала, но… — С ними нельзя договориться. И они были готовы уничтожить целую деревню ради одного преступника. Не в первый раз.       Она безразлично пожала плечами. Судьба закуульцев бывшего лорда ситхов трогала ещё меньше мотивов Браммаса.       Оставшись одна, Нокс оглянулась вокруг себя. В кругах огненного света неподвижно лежали тела интизийцев, корпуса дроидов, золотые доспехи рыцарей. Не было ни джедая, ни выживших аборигенов. Лезвие её тримантиевого клинка выглядело чёрным от крови.       Повинуясь желанию, Нокс бросила меч на землю, широко раскрыла ладонь, пробуя призвать, подчинить такую близкую и знакомую Силу.       Та, как всегда, ответила тишиной.

***

      От усталости кружилась голова. Пара часов сна в первой попавшейся лачуге не облегчили состояние, а, кажется, усугубили. Бесконечная суета раздражала. За хлипкой дверью не умолкали голоса, громко стучали топоры и шуршали вязнущие в рыхлой почве брёвна. Затем в щель пробрался запах дыма и подгоревшего мяса. Нокс, хоть и знала, откуда он исходит, не прогнала мысли о еде.       Языки погребального костра смешивались с красным рассветным небом. Старейшины Шаа’и и Раай’на стояли ближе всех к костру и тихо разговаривали друг с другом. Раай’на была моложе на полсотни лет, одета в обычную терракотовую одежду, а на её шее и запястьях было полно места для бус.       В хаосе беспорядочных заметок Нокс, которым вечно попрекал Сарт, встречались и другие, не предназначенные для чужих глаз. Они не имели отношения к делу или к чему-либо ещё, кроме прежней Дарт Нокс, не в меру любопытной и… живой?       Последнее время она не могла удержаться от таких записей.       На Интизи нет чётко установленного периода траура. Каждый член племени сам выбирает и тяжесть своего горя, и время, которое следует ему посвятить. Традиционный наряд состоит из тёмно-красных одежд, крашеных деревянных бус и браслетов. Они снимаются постепенно, чаще всего на праздники. За четыре стандартных года старейшина Шаа’и сняла три нити из более чем двадцати. Её никто не заставляет скорбеть по каждому воину общины, но выбор сделан добровольно. Служанка У носит две нити за мужчину, который обещал взять её в жёны, и ноль — за отца-тирана. Увы, я её понимаю.       Надеюсь, мне удастся увидеть погребальные обряды. Интересно сравнить их с традициями красных ситхов.       Трое мальчишек бегали вокруг телеги, на которой к утру прибыла Шаа’и, и, играя, отбирали друг у друга трофейный золотой шлем. К десантным шаттлам интизийцы не притронулись, а останки дроидов сгребли в одну кучу. Делая конспекты о местном быте, Нокс не забыла отметить отсутствие внимания к их с Сартом вооружению и транспорту. Первоначальная враждебность сменилась равнодушием, и она пришла к выводу, что интизийцы намеренно отказываются от прогресса.       Она также хотела спросить, что сделали с телами закуульцев, но У была занята, а джедай куда-то пропал.       Вблизи костёр лизнул приятным жаром. На Коррибане не практиковалось сожжение, хотя в катакомбах и встречались кремационные камеры. Использовались они для жертвоприношения. Может, первые интизийцы были последователями давно забытого огненного бога, а может, бедная камнем местность не располагала к строительству некрополей и гробниц.       Нокс попробовала подойти к старейшине, чтобы напомнить ей о сделке, но один из воинов преградил путь. Он что-то начал разъяснять на своём языке и резко умолк, когда женские голоса затянули неторопливую заунывную песню. От скуки Нокс обошла площадку кругом. С обратной стороны в одиночестве стоял Браммас.       В обилии саванов чернела и не желала сгорать пика, которая приковывала его внимание. Нокс сомневалась, что на месте интизийцев смогла бы оказать последнюю почесть врагу. — Ты думаешь, что эти люди погибли из-за тебя, — предположила Нокс, глядя на опущенные плечи и добела сжатые в кулак пальцы. — Но они погибли бы по тысяче других причин, не окажись нас здесь.       Он вздохнул горько, вытравливая из лёгких весь воздух. И заговорил совсем о другом. — Мы ведь даже не знаем, куда ведёт нас книга и зачем. Ты действительно веришь, что такой путь проделан не зря? Что, если рано или поздно мы столкнёмся с неразрешимой загадкой? Что, если в конце будет ждать лишь паутина и пыль? — Я не верю, — без раздумий ответила Нокс. — Но мне хочется представлять, что этот дрянной путеводитель ведёт к тайне, которой не должно обладать ни одно существо в галактике. Брось сейчас — и наши жертвы станут абсолютно бессмысленными. — Они и могут быть бессмысленны, Нокс. — Нет. Потому что только ты устанавливаешь им цену. Ты придаешь смысл. И напрасны жертвы лишь тогда, когда ты, имея шанс, сдаёшься, вместо того чтобы оправдать их. — Для ситха ты порой слишком мудрая, — слабо улыбнулся Сарт. — Недосмотрели в Академии, — по привычке огрызнулась она.       Джедай опустился в траву, но не сразу нашёл в себе силы продолжить разговор. — Вторыми целями после торговых маршрутов стали самые населенные регионы. Планетарные щиты не выдерживали мощи сотен кораблей. Брентаал, Рендили, Чандрила, Кореллия… Знаешь, что там осталось? Выжженные кварталы. Города, усеянные обломками звездолётов, что пытались вывезти мирных жителей. Закуул превратил процветающие миры в пыль. У них не было жалости ни к кому, так почему я…       Он осекся. И потом признал совершенно спокойно: — Был неправ. Рыцарь не заслуживал подобной казни.       Нокс долго ничего не говорила. Складывала в уме обрывки их бесед, реакции, гнев на Коррибане и отказ прикасаться к колодцу на Ч’ходосе. В глубине души она давно знала причину, просто та была ей не нужна. — Твоя дочь была на одной из планет.       Джедай едва заметно качнул головой, точно по инерции. — Всё-таки древние мудрецы были правы, запрещая близкие отношения. В конце ты всегда остаешься один, больше не различая ни света, ни тьмы.       Нокс села рядом, однако в контраст Сарту её поза была прямой, исполненной силы и льда. В другие дни она бы не проявила такую откровенность, но не в этот. — Он был одним из первых, кто не вернулся. За почти полтора года следовало бы уже примириться, но вот она ты. Иногда просыпаешься с саднящим комом в горле, ещё не осознавая, отчего так тошно. — Оттого, что у тебя было сердце, а теперь — нет, — беспросветно мрачным тоном объяснил джедай. — Твой брат бы сказал «дай времени исцелить себя», — процитировала один из трактатов Нокс. — Я скажу — не забывай. Оставь пламя для тех, кто жив. Пусть горит вместо сердца.       Она вздрогнула, почувствовав тепло его руки поверх своей. Жарче костра и нужнее воздуха. Будь они врагами, Нокс сочла бы это жестом окончательного примирения.       Только слово «враг» казалось пустым и напрочь лишённым смысла.