Она обманула его

После долгого отсутствия Коноха, родная деревня, казалась чужой, незнакомой: отдаленный стук колес поезда сбивал с толку, а по рукам бежали неприятные мурашки. Ниюта хмуро оглядывает знакомые улицы, не узнавая вывески некогда любимых забегаловок с просаленными полами и улыбающимися официантами. Шикамару размашисто подписывает последние бумаги и отдает их постовому шиноби, который серьезно перепроверяет данные, будто и не знает, кто такие Шикамару Нара и Ниюта Нохара. Девушка пропускает сквозь пальцы короткие волосы и искоса смотрит на Нара: тот скучающе обводит взглядом площадь у главных ворот деревни и слегка дергает плечом — верный знак того, что он хочет поскорее найти спокойное место и закурить.        — Все в порядке. — Постовой откладывает документы и поднимает голову на Шикамару. — С возвращением.        — Удачной смены. — Шикамару засовывает руки в карманы штанов, немного горбится и равняется с Ниютой. Девушка потягивается, предвкушая момент, как вернется в квартиру, вдохнет осевшую за месяцы ее отсутствия пыль и сразу же отправится в постель. Нохара подавляет тяжелый вздох, вспоминая, что радость возвращению домой обязательно должна быть омрачена обязанностью писать отчет.        — Увидимся завтра у Хокаге. — Ниюта останавливается, чтобы попрощаться с Нара, а взгляд падает на неоновые вывески новых-старых магазинчиков, располагающихся вперед по улице. — Хороших снов, Шикамару-кун. Парень хмыкает и трет шею, провожая взглядом девушку, а та скрывается в одной из неприглядных улочек Конохи и сливается с оседающими сумерками. Нара неспешно, хотя и желание поскорее оказаться в любимой кровати было сильным, прогуливается по главной улице, достает из кармана пачку сигарет и исчезает на одной из крыш, скрываясь от шума жизни. Ниюта находит длительные миссии полезными, но в этот раз их с Шикамару политическая командировка заняла времени больше, чем каждый из них рассчитывал. И теперь девушка была просто рада оказаться в своей квартире, вдыхая немного затхлый запах старой мебели. Жилет от формы джонина сразу же летит в корзину для грязного белья, следом туда же отправляются и штаны. Нохара неспешно двигается в полутьме коридора, находит телефонный аппарат на тумбочке и слушает длинные гудки, не спеша набирая знакомый номер. Она наперед знает каждую фразу, что услышит с того конца провода. Тихий вздох срывается с обветренных девичьих губ, Ниюта запускает пятерню в волосы и прикрывает глаза от усталости.        — Ниюта, ты уже дома? — В голосе матери скользит волнение. Нохара слышит, как что-то падает на том конце телефона.        — Да, мам, только домой зашла. — Прохлада пола неприятно колет босые пятки, и девушка подтягивает к себе мягкие тапочки. — У меня все хорошо. Ниюта знает, что ее заверения, что с ней все в порядке, для матери не больше, чем пустой звук. Она понимает, почему это так, но принять не может. Она осознает, как чувствует себя мать, потерявшая своего ребенка на поле битвы, и даже представить не может, что та чувствует сейчас, когда Ниюта, последняя и единственная дочь, отправляется на очередную миссию с высокой возможностью больше никогда не позвонить на домашний телефон. Только девушка каждый раз злится, сцепляет зубы и шипит нечто вроде: «И что теперь, запереться в четырех стенах, боясь на улицу выйти, потому что в любой момент с неба может камень прилететь?» — и бросает трубку, не в силах слушать материнские рыдания. Она все прекрасно понимает, но знает, что сойдет с ума, если пойдет на поводу у женщины.        — Доченька, может, все-таки ну его? — Скрипящие нотки в голосе женщины становятся громче. Ниюта устало проводит рукой по лицу, откровенно чувствуя себя слишком уставшей, чтобы в который раз начинать этот разговор. — Вдруг и с тобой что-нибудь случится, я же не переживу этого.        — Мам, ничего не случится. — Девушка тяжело вздыхает, переступая с ноги на ногу, взгляд падает на окно: осенью темнеет рано, оттого они с Шикамару так и спешили вернуться раньше. — Мы уже столько раз обсуждали эту тему, разве ты еще не поняла, что я не брошу все это? — Ниюта знала, что, наверное, никогда не сможет достучаться до матери, но, будто заведенная, пыталась снова и снова донести до женщины, что это ее путь ниндзя. — Я делаю это и ради Рин. Ее будто током прошибает, когда на том конце провода слышатся всхлипы. Девушка щипает себя за переносицу, чувствуя приближение головной боли. Сколько раз еще повторится этот разговор? Будто адская петля — каждый раз, звоня матери, они по кругу обсуждают одно и то же.        — Я волнуюсь за тебя, Ниюта. Это не призвание, это добровольное самоубийство. — Госпожа Нохара не хочет слушать младшую дочь: перед глазами все еще стоит день похорон Рин.        — Я знаю, мам. — Ниюта прикусывает язык, обрывая свое желание продолжить этот спор, тяжело вздыхает и заканчивает это бессмысленный разговор: — Я устала после дороги, да и, кажется, сгорела в Песке, поэтому хочу лечь сегодня пораньше. Женщина на том конце провода напоминает дочери, чтобы та обязательно помазала солнечные ожоги кремом. Ниюта обещает, что так и сделает, но бессовестно врет и кладет трубку, еще мгновение стоя в кромешной темноте своей квартиры, прислушиваясь к шуму за окном. Щелкает выключателем напольного светильника, разгоняя тьму по углам; с дубового комода на девушку смотрит фотография команды, сделанная сразу же после того, как они трое стали генинами. Ниюта прикладывает пальцы к губам, будто надеется поймать улыбку, которая появляется сама при воспоминаниях минувших дней. После смерти старшей сестры мать больше не могла находиться в Конохе, поэтому уехала к родным в небольшой городок в горах, а девочка воспользовалась своим шансом и пошла в академию, получив разрешение от отца. Ниюта плохо помнила Рин — когда той не стало, ей самой едва исполнилось четыре года. В памяти остались только оборванные картинки улыбающейся девочки, очень сильно похожей на нее саму: шумный и веселый смех, когда Рин находила время поиграть с младшей сестрой; громкий плач матери и бледного, будто неживого, отца.

***

Ниюта морщится, когда горький дешевый кофе из автомата неприятно оседает на языке, пока Шикамару щелкает зажигалкой и кидает на нее хмурый взгляд. Утром в резиденции Хокаге не протолкнуться, из-за чего оба принимают решение подождать, пока рассеется толпа.        — Нужно было идти вечером. — Нохара присаживается на покосившийся металлический стул у стены и достает папку. — Я бы тогда не строчила этот дурацкий отчет всю ночь. Нара оборачивается на девушку, слегка удивленно выгибает брови, зажимая тлеющую сигарету между пальцев. Погода на редкость паршивая, оттого и настроение было таким же.        — Не думал, что ты вообще его напишешь, — замечает Шикамару, присаживаясь рядом с Ниютой на еще один стул, в то время как тот протяжно скрипит. — Покажи. Нохара смеряет парня долгим взглядом и прижимает папку к себе; карие глаза сверкают недовольством. Она прекрасно знает, что сам Нара даже на мгновение не задумался о том, чтобы сесть за заполнение документации вчера.        — Еще чего, сам напишешь, — бурчит девушка, отпивая остывший, из-за того и еще более мерзкий кофе. — Да и вообще уверена, что Какаши-сан позволит тебе ничего не писать, ты как-никак почти что его правая рука. Шикамару хмыкает, откидываясь на спинку скрипучего стула и вытягивая перед собой ноги. Тут с Ниютой и не поспоришь. Сизый дым не спеша поднимается к таким же серым небесам, а в воздухе можно было почувствовать приближение дождя.        — Ты ведь тоже могла бы пользоваться его добротой, — замечает парень, стряхивая пепел в бумажный стаканчик. Ниюта пробегается глазами по корявым строчкам текста. Голова болит от бессонной ночи, а во рту горчит от утреннего кофе.        — Не могла уснуть вчера, вот и решила занять себя делом, — спокойно отвечает девушка, закрывая папку и поворачиваясь на Нара. — Идем, хочу побыстрее отделаться от этого и позавтракать. Шикамару кряхтит, пока поднимается с нагретого места, выкидывает окурок в свой же стаканчик из-под кофе и наблюдает за тем, как девушка передергивает плечами, бросая недовольный взгляд на затянутое облаками небо. Вообще, они с Ниютой сразу нашли общий язык и сработались: оба не были законченными оптимистами, как тот же Наруто, и оба любили отлынивать от своих обязанностей. Ниюта стучится в дверь кабинета Хокаге, но, не дожидаясь ответа, толкает ту и проходит внутрь вместе с Нара. В груди как-то неприятно сжимается, стоит заметить, что Хатаке не один. Шикамару не подает виду, только становится немного впереди самой Нохара. То, что Учиха Обито, развязавший Четвертую Мировую Войну Шиноби, возвратился в Коноху и смог начать вести спокойную жизнь под круглосуточным присмотром АНБУ, вызывало много противоречивых мнений. Кто-то, вроде того же героя войны Узумаки Наруто, был не против и даже «за» возможность Обито дать прожить нормальную жизнь в родной деревне. Другие же были настроены куда более негативно, перешептываясь о том, что у Сенджу Цунаде, бывшей Хокаге, не хватило решительности, чтобы отправить обоих Учиха за решетку.        — Шикамару, Ниюта, проходите. — Какаши отрывает взгляд от каких-то документов, а Нохара даже становится его жаль, видя количество макулатуры, которой был завален стол мужчины. Нохара сцепляет руки за спиной и даже не замечает, как гнет края папки, впервые с момента окончания войны встречаясь с Учиха Обито. Почти сразу после восстановления деревень Ниюта была отправлена вместе с Шикамару в деревню Песка для подписания нескольких торговых договоров. За тот промежуток времени после войны и до своей длительной миссии Нохара оказалась занята совершенно другими делами, никак не связанными с двумя Учиха в тюрьме Конохи. И девушка до этого не задумывалась о возможности встречи ни с Обито, ни с Саске; в этом не было необходимости и желания. Не то чтобы она причисляла себя ко второй группе людей, которые были настроены против решения бывшей Хокаге, — откровенно говоря, Ниюта никогда и не задумывалась о целесообразности такой встречи. Она знала Саске только косвенно, из рассказов Какаши, несколько раз виделась с его учениками, когда сама не была занята разного рода миссиями.        — …Отчет, — Шикамару бросает взгляд на застывшую на пороге Ниюту, — я напишу позже. Странное чувство, которое девушка не могла никак идентифицировать, расползалось от груди до самых кончиков пальцев. Нохара подавляет в себе желание вздрогнуть всем телом, чтобы сбросить оцепенение, и, будто на ватных ногах, проходит вперед, кладя на стол перед Хатаке слегка смятую папку. Чувствует на себе внимательный взгляд черных глаз и не может ничего поделать с стремлением повернуть голову вправо. Учиха, неожиданно высокий, разглядывает ее так пристально, что Ниюте становится не по себе. Девушка тут же отворачивается, сжимая руки в кулаки в мнимой попытке взять свои эмоции под контроль.        — Отчет, — Нохара прокашливается и ведет плечами, — за все четыре месяца. Какаши кивает, устало откидываясь на спинку кресла, встречается с Ниютой взглядом и слегка прищуривает серые глаза, вглядываясь в ее перепуганное бледное лицо. Теперь его идея, чтобы Учиха встретился с младшей сестрой Рин, кажется ему плохой. Стоило поговорить с самой Нохара, прежде чем устраивать им такую неожиданную встречу, однако у Хатаке не было на это времени.        — Ты, наверное, не помнишь меня. — Обито складывает руки на груди, заставляя Ниюту снова взглянуть на себя. — Рин несколько раз брала тебя на наши тренировки. Нохара кивает — она действительно не помнит Обито, зато отлично помнит Какаши, который постоянно был рядом, не уставая каждый раз извиняться перед матерью и отцом Рин. Она вообще мало что знала про Учиха Обито, кроме того, что ей рассказывал сам Хатаке, а о своем прошлом до недавнего времени он и не говорил.        — Да, не помню. — Ниюта старается, чтобы лицо ее оставалось бесстрастным, пока глаза натыкаются на шрамы на щеках мужчины, а сердце неприятно ухает вниз. — Я была совсем маленькой — сама не понимает, для чего оправдывается, тут же одергивает себя и переводит взгляд на Какаши. — Мы можем быть свободны? Хатаке с любопытством практикующего психолога наблюдает за Обито, складывает руки на груди и слегка хмурится. Быть может, Ниюта сможет заполнить ту пустоту, что образовалась в душе Учиха после смерти Рин.        — Вообще-то, нет. — Хокаге одергивает себя от подобных мыслей, точно не собираясь лезть в чужие взаимоотношения, тем более умышленно подталкивать к ним кого-то. — Кое-что произошло на днях. — Какаши вытягивает одну из множества папок и протягивает ее Шикамару. — Я знаю, что вы только вернулись из продолжительной миссии, но это дело не терпит отлагательств. Нара пробегается взглядом по документам, что ему предоставляет Хатаке, с каждой секундой становясь все более хмурым. Ниюта нетерпеливо смотрит на Какаши, к горлу подкатывает тошнота от отсутствия завтрака и дешевого кофе, а еще ее буквально угнетает нахождение Обито рядом. Чувство это неясное, девушка не может понять, что именно вызывает такую неприязнь к нему: этот пристальный взгляд, направленный на ее лицо, или шрамы, что опоясывают одну половину его лица; светлые, даже белые волосы, оставшиеся после того, как он вошел в форму Мудреца Шести Путей. Ниюта не была на поле битвы тогда, зато Шикамару рассказал все подробно, когда у них выдался выходной денек в Деревне Скрытого Песка.        — Несколькими днями ранее на границе Страны Огня и Страны Мороза были найдены трупы АНБУ, которые патрулировали эту местность. — Какаши поднимается из-за своего стола и обходит его, становясь напротив окна. — Никаких следов обнаружить не удалось, зато до нас дошли сведения, что на границах других стран также были обнаружены тела шиноби. Ниюта хмурится, чувствуя некий подвох и в том, что рассказал Хатаке, и в том, что здесь, в кабинете Хокаге, вместе с ними был Обито. Девушка бросает быстрый взгляд на Учиха, который все это время не менял положения, стоя в тени. Светлые волосы в неряшливой манере едва прикрывали его лоб, черные внимательные глаза больше не изучали лицо Нохара. Теперь взгляд мужчины был прикован к старому другу.        — Очередная организация нукенинов? — бросив такой же взгляд, как и Ниюта на Учиха, уточняет Шикамару.        — Почти. — Какаши оборачивается, взгляд его становится холодным, серьезным. — Мы получили письмо от их главаря. Они называют себя последователями Акацуки и заявляют, что будут вести переговоры только с Учиха Обито. Нара, видимо, дочитав отчет до момента с письмом, кивает, пока лицо его начинает становится все более обеспокоенным. И тут до Ниюты доходит, почему Какаши рассказывает о секретной миссии в присутствии бывшего нукенина, развязавшего войну и угрожавшего уничтожить весь мир.        — Погодите, Какаши-сан, вы хотите отправить Обито-сан на переговоры? — Нохара слегка выступает вперед, вглядываясь в скрытое маской лицо Хатаке. За все годы, что они были знакомы, а это более двадцати лет, она так и не узнала, что же Какаши скрывал под ней. — Разве это разумное решение? Ей не хотелось звучать грубо, как все те недалекие люди, что распускали самые разнообразные слухи, но и отказываться от здравого смысла не могла. Взглянув на Шикамару, который явно задавался тем же вопросом, девушка еще сильнее подбоченивается, готовясь гнуть свою линию до конца.        — Ниюта, — Какаши, как всегда, произносит ее имя с какой-то мягкой тоской, и взгляд тут же теплеет, — я понимаю твои опасения, но они ясно дали понять, что не пойдут ни с кем на контакт, кроме Обито. — Хатаке обходит свой стол, присаживается на него перед Нохара и укладывает руки ей на плечи. — Я доверяю Обито. Нохара хмурится, с подозрением косясь на Учиха, который с нечитаемым выражением лица наблюдал за происходящим. Ей бы хотелось почувствовать укол вины за то, что она могла задеть его своим недоверием, но Ниюта неожиданно понимает для себя, почему находится с Учиха ей невыносимо. Так было по началу и с Какаши, когда мать в порыве гнева рассказала малютке Ниюте правду о мальчике в маске, который иногда провожал ее до дома. Хатаке был тем, кто лишил Рин жизни, был убийцей ее старшей сестры, и девочка почти возненавидела Хатаке, высказав ему все это в лицо. Одним только Ками было известно, как сильно задели слова Ниюты тогда Какаши. Быть может, та ненависть в ее сердце жила и множилась до сих самых пор, если бы не подслушанный разговор Третьего Хокаге с господином Нохара. Ниюта в тот вечер сама пришла к дому Какаши, а детское сердце сжималось тисками, пусть и осознать всей трагедии она не могла в силу своего возраста.        — Где они хотят провести переговоры? — Нара внимательно изучает прикрепленную копию письма в документах, уточняя детали.        — На границе со Страной Мороза. — Какаши мягко сжимает плечи Ниюты, привлекая ее внимание. — Вы отправитесь с небольшим отрядом АНБУ, чтобы не привлекать лишнего внимания. Нохара исподлобья смотрит на Хатаке, так и борясь с ребяческим желанием взбрыкнуть и отказаться от выполнения этого задания. Тем не менее Ниюта давно не ребенок, поэтому научилась делать работу, которая ей не по душе. Вздыхает и расслабляется, только сейчас замечая, что все это время она была словно натянутая струна.        — Хорошо, если вы доверяете Обито-сан, Хокаге-сама, то и я тоже, — нарочито вежливо бурчит девушка, заставляя Хатаке снисходительно улыбнуться.        — Ты не меняешься. — Какаши опускает руки с плеч Нохара и переводит взгляд на Шикамару. — Отправитесь через день, когда мы все подготовим. Ниюта поворачивается к Учиха и протягивает руку, разглядывая того повнимательнее. Заталкивает собственную неприязнь поглубже, понимая, что ее тараканы в голове могут помешать операции. Оттого и выдавливает из себя извиняющуюся улыбку, произнося:        — Извините за недоверие, Обито-сан. Обито вглядывается в ее лицо с чертами, точно такими же, как у покойной Рин, и от этого внутри все разом переворачивается. Мужчина отвечает на рукопожатие, едва сжимая мягкую ладонь девушки. Учиха подозревает, что Какаши неспроста отдает эту миссию именно Ниюте, неспроста отправляет именно ее сопровождать его до Страны Мороза. Одновременно гадко и облегчающе. Он и сам плохо помнил малышку Ниюту, которую Рин приводила всего раз или два на их тренировки. Та была совсем еще маленькой, и из-за этого госпожа Нохара была против таких прогулок. Кто же знал, что Ниюта пойдет по стопам старшей сестры и станет шиноби.        — Не извиняйся, я все понимаю. — Обито опускает руку, возвращая Нохара улыбку. Ниюта прячет руки за спиной и поворачивается к Какаши и Шикамару, которые начинают обсуждать план. Ладонь покалывает от соприкосновения с кожаной перчаткой Обито. Нохара не находит в себе силы избавиться от назойливой мысли, что слишком прочно поселяется в ее голове. Рин не хотела бы, чтобы весь мир был уничтожен ради нее.