Она обманула его

В то пасмурное утро, когда с неба моросил мелкий неприятный дождь, Ниюта чувствует внутренний покой, шлепая босыми ногами по прохладной кухонной плитке и вслушиваясь в тишину своей одинокой квартиры. По голым предплечьям бегут мурашки, когда девушка открывает настежь окно, впуская внутрь свежий воздух с запахом мокрой земли. Нохара уже почти не помнит утро, когда в дверь их родного дома постучал незнакомый шиноби, чтобы сообщить о смерти Рин. Шел ли тогда дождь? А может быть, светило солнце? Было ли это рано утром или ближе к обеду? Ниюта не могла вспомнить ни слов, которыми сообщили трагическую весть, ни криков матери, которая впала в истерику, ни тихого голоса отца, который пытался ее успокоить. Может быть, ничего этого и не было. Ниюта опирается на локти, высовываясь в окно и пытаясь проверить, какая температура была на улице. Прохладный ветер откидывает ее спутанные после сна волосы от лица, и та прикрывает глаза от наслаждения. Ниюты, может быть, никогда и не было дома в тот роковой день. Гравий хрустит под ботинками Нохара, и та облегченно выдыхает, надеясь, что эта часть Конохи не подвергнется изменениям. Старое кладбище было местом спокойным, спрятанным за высокими кипарисами, отчего воздух тут был маслянистым, тяжелым. Девушка ступает по выложенной дорожке неспешно и мысленно ищет подходящие слова, которые скажет молчаливому холодному камню с выгравированным именем старшей сестры. Ниюта никогда не чувствовала по-настоящему утрату. Она была слишком маленькой, а уже знала одно: все кого-то теряют. В таком мире они живут. Высокая фигура маячит перед глазами девушки, словно бельмо катаракты на здоровом глазу. Нохара останавливается на полушаге, прислушивается к далекому шуму поезда и чувствует, как внутри оседает тягучее чувство — не страха, а какой-то нужды развернуться и никогда не начинать разговор с Обито возле могилы Рин. И Ниюта почти что трусливо сбегает, только вовремя одергивает себя, напоминая, что дезертиров обычно убивают на месте. Шаги становятся уверенными, тяжелыми; Нохара сходит с мощеной дорожки и чувствует размякшую после дождя землю. На мгновение складывается ощущение, что ее засасывает, голова идет кругом.        — Добрый день, не думала вас тут встретить. — Девушка становится рядом с Учиха и не спешит поднимать взгляд на него — мгновение рассматривает надпись на надгробном камне, добавляя: — Хотя могла бы догадаться.        — Не хотел помешать. — Наблюдая за Нохара, Обито, откровенно, не может развидеть в ней повзрослевшую Рин: они были так поразительно похожи. Возможно, у Ниюты губы были немного пухлее и разрез глаз слегка отличался, в остальном же — один в один. Ниюта кивает, присаживаясь на корточки, смахивает капли дождя с надгробия и укладывает свежие флоксы рядом с астрами, которые, видимо, принес Учиха. Девушка косит взгляд на обувь мужчины, не спешит подниматься, подыскивает правильные слова — просто чтобы не стоять в этой напряженной тишине. С кончика языка так и норовит сорваться вопрос о Рин: какой она была? Почему Обито решился на уничтожение всего мира только ради нее одной? Но Нохара одергивает себя резко, обрывая эти размышления на корню. Ей не нужны были оправдания, она знала точно, что Рин — добрая и милая — никогда бы не позволила подвергнуть весь мир опасности, какая бы настоящая причина не крылась за этим.        — Что думаете об этих последователях Акацуки? — Ниюта поднимается на ноги и слегка поворачивается к Учиха, чтобы увидеть его лицо. Натыкается на этот внимательный взгляд, будто видит он перед собой не девушку, а призрака. Сердце подскакивает к горлу.        — Сомневаюсь, что они представляют хотя бы какую-нибудь опасность. Если мне удастся провести переговоры, как надеется Какаши и другие лидеры Скрытых Деревень, тогда нам не составит труда уничтожить их. — Обито немного хмурится, его взгляд отрывается от девушки, поднимаясь к небу. Тучи висят низко, тяжело.        — Откуда нам знать, что это не ловушка? — Ниюта разглядывает здоровый профиль мужчины: ровный нос, точеный подбородок. Приходится признать, что было нечто приятное в его лице. Учиха слегка усмехается, вскидывает брови, поворачиваясь к девушке, ясно осознавая, что именно она подразумевает под «ловушкой». Откуда им знать, что это не его рук дело? Ему хотелось, чтобы слова Ниюты не задевали его так сильно, потому что недоверие других он принимает с пониманием. Но с ней Обито хотелось протянуть руку, мягко коснуться щеки с фиолетовыми отметинами — такими же, как у Рин — и доказать ей, что он заслуживает доверия. Мужчина прячет руки в карманы тяжелого пальто, кожа перчаток слегка холодит пальцы, отрезвляя ум.        — Если что-то пойдет не так, АНБУ сразу же устранят опасность. — Голос Обито звучит мягко, но при этом уверенно. — Тебе не о чем волноваться, Ниюта. Ее имя из его уст звучит болезненно нежно — так, как звучать не должно. У Нохара от этого по спине бегут мурашки, а дыхание спирает. Девушка вздрагивает всем телом, когда холодная капля прилетает ей прямо на нос, отгоняя наваждение. Ниюта недовольно поднимает взгляд к небу, бурчит себе под нос что-то про ложный прогноз погоды и, кажется, использует словечко покрепче, из-за чего вызывает у Обито усмешку.        — Не взяла зонт? — Учиха слегка склоняет голову к Ниюте, чувствуя, как первые капли назревающего ливня падают и ему на макушку.        — Ага, утром по радио не передавали дождь, — кивает Нохара, смахивая влагу со своего лица. Обито легко распахивает черный зонт над их головами, поворачивается лицом к могиле Рин, пока Ниюта рядом смущенно переступает с ноги на ногу. Ливень настигает их на кладбище деревни, скрывает от посторонних глаз, будто оба не люди, а призрачные тени. С дождем приходит и осознание того, что возле младшей сестры Рин Учиха чувствует себя непозволительно спокойно, забываясь в этом умиротворении, будто в смерти.        — Мне нужно возвращаться. — Ниюта протягивает руку, ловит ледяные капли, а те разбиваются о бледную кожу. — Необходимо еще подготовиться к завтрашнему дню.        — Я проведу. — Обито удобнее перехватывает зонт, ветер закручивает опавшие листья, а Ниюта тихо соглашается. В этой тишине прячет острое желание сбежать от Учиха, увеличить расстояние между ними. Нохара заправляет короткие волосы за уши, проводит ладонями по своим щекам, разгоняя кровь. В тишине, нарушаемой только звуком разбивающихся о землю капель, они шагают по пустым улицам Конохи и находят разные вещи в присутствии друг друга: покой и тревогу. Ниюта будто бы удивленно понимает, что это вовсе не тревога, а тоска, холодная и липкая, забирается под рукава ее пальто, глубже под кожу, в сами кости. Их сводит. Обито останавливается около низкой ограды, что отделяла трехэтажный многоквартирный дом, где жила Ниюта, от узкой улочки. Мужчина сжимает ручку зонтика с такой силой, что кожа перчатки начинает трещать. Лицо остается бесстрастной маской человека абсолютно далекого от покоя, который он только недавно ощущал, стоя на кладбище.        — Какаши-сан, — Ниюта произносит имя Хокаге с каким-то облегчением, перебежкой подходит ближе к нему под козырек подъезда, — опять отлыниваете от работы? Нохара слегка наклоняется к сидящему на перилах Хатаке, улыбается как-то заговорщески — так, что на щеках появляются ямочки. Ниюта симпатичная, когда такая: беззаботная, открытая. Обито сжимает губы в тонкую линию, кивает Какаши, когда тот встречается с ним взглядом.        — Не забудь прийти завтра вовремя, — с тихим смешком напоминает ему Хатаке, поднимаясь с перил и опуская тяжелую ладонь на слегка влажные волосы Ниюты. — Я не рассказывал, что Обито ничего не делает лучше, чем опаздывает?        — Никогда бы не подумала, что вы понабрались своих дурных привычек от Обито-сана, — фыркает Ниюта, оборачиваясь на Учиха. — Спасибо, что проводили, Обито-сан, до завтра. Махает ему рукой так просто, что у мужчины не хватает сил даже на то, чтобы кивнуть ей на прощание. Обито проводит их взглядом, еще мгновение стоит под проливным дождем, в полной мере ощущая собственное одиночество. Это чувство, оказывается, притупилось, пока рядом была Ниюта. Она такая живая, эмоциональная, что хотелось скинуть с собственной шеи петлю и полной грудью вдохнуть, тоже ощутив себя живым. Какаши проходит на кухню, попутно вешает на стул свой слегка промокший жилет и ставит чайник на плиту. Нохара шмыгает носом, усаживаясь за стол и подтягивая ноги к себе, укладывает подбородок на коленки. Она напоминает домашнюю кошку, наблюдая за тем, как Хатаке вытаскивает две кружки и в одну добавляет две ложки сахара.        — Встретила Обито на кладбище? — разворачиваясь к Ниюте, мужчина ставит перед ней горячий чай.        — Да, — та слегка морщится и тянется за печеньем, которое купила прошлым вечером. — Если честно, я удивилась, хоть это и было глупо. Какаши садится напротив и трет лоб так, будто это могло помочь от головной боли, которая последнее время стала для него обыденностью. Скорее бы уже переложить свои обязанности на Узумаки и забыть как страшный сон эти бесконечные отчеты, документы, договоры.        — Для Обито Рин была особенной. — Хатаке размешивает сахар в своей кружке и произносит это с какой-то только ему свойственной задумчивостью.        — Знаю, я просто… — Ниюта запинается, опуская взгляд на крошки печенья, пытаясь подыскать правильные слова, — не знаю, в общем. Я не чувствую к нему зла, ненависти, может быть, немного не доверяю, но это же объяснимо, правда?        — Конечно. — Какаши откидывается на спинку стула; серые глаза наблюдают за тем, как девушка разламывает очередное печенье. — Тогда что? Ниюта поднимает голову, всматривается в лицо Хатаке, скрытое маской, воздуха становится недостаточно, чтобы объяснить ему собственные мысли. Нохара вспоминает тот вечер, когда она услышала рассказ Третьего о том, что произошло. Старик тогда назвал Рин героем деревни, только кому это было нужно? Точно не безутешной матери и отцу. Зато ей было важно. Совсем еще крохе хватило того рассказа, чтобы простить Какаши.        — Рин была бы разочарована, да? — Ниюта отворачивается к окну, хмурит тонкие брови. — Она была слишком доброй, чтобы принять тот факт, что ради нее он развязал войну. — Девушка прикусывает палец — дурная привычка, чтобы сдержать ненужные эмоции. — Не могу отделаться от этой мысли.        — Обито был в отчаянии. — Какаши тянется к Нохара, мягко сжимает ее запястье, отводя руку. — Это его не оправдывает, но человек в отчаянии и не на такое способен. Ниюта сцепляет пальцы в замок, чувствуя тепло от ладони мужчины на своей руке, мысли не проясняются, жить легче не становится. Она не знает, что такое отчаяние, не знает, как с ним бороться, как и не знает, как помочь человеку, который шагнул в бездну.        — Почему ты назначил меня на эту миссию? — Нохара поворачивается к Какаши, рассматривая его. В свете желтоватой лампы он выглядит куда старше своих лет. Ниюта обращается к нему без официоза, который тот так не любил.        — Я ни к чему тебя не принуждаю, но, думаю, тебе самой будет полезно узнать от Обито о Рин. — Хатаке опускает взгляд на свой остывающий чай, пытаясь правильно преподнести Ниюте информацию. — Ты сама просила меня рассказать о твоей сестре. Я уже рассказал все, что знал. Нохара помнит, как однажды Какаши вот так же пришел к ней после работы попить чай с ее фирменным лимонным пирогом, как вот в такой же пасмурный вечер она просила его рассказать о сестре. Не надеясь на его согласие, как и многие разы до этого, ожидала услышать отказ и скомканные оправдания. Только в тот раз Хатаке ответил, рассказал ей обо всем до самого конца. А Ниюта тогда в который раз сказала, что не ненавидит его.        — Хорошо. — Девушка соглашается на выдохе, снова отворачивается к вечернему виду на соседние дома за окном. — Ты Хокаге, как-никак, тебе виднее.        — Ниюта, если тебя это тревожит, я могу поставить в пару Шикамару Тентен или кого-нибудь другого. — Какаши хмурится, наблюдая за спокойным выражением лица Нохары. Та неожиданно спрыгивает с табуретки, подцепляет свою чашку с чаем и обходит стол, останавливаясь прямо перед Хатаке. Тот смотрит на нее снизу вверх, замечая в самой глубине карих глаз девушки печаль глубокую, неправильную.        — Я не откажусь от этой миссии, Какаши. — Ниюта слегка склоняет голову в бок, разглядывая мужчину с другого ракурса — так и хочется разгладить морщинки на его лбу, куда спадают волосы, когда он снимает свой протектор. — Я шиноби, а не капризный ребенок. — Девушка оставляет теплый поцелуй на щеке, спрятанной под маской. — Спокойной ночи. Хатаке устало прикрывает глаза, выливает остывший чай в раковину, так и не притронувшись к нему, слушает, как в соседней комнате Ниюта собирает вещи, тяжело вздыхая про себя и скрываясь в открытом окне. Вечер плотный, как масляные краски, разгоняет тучи, оставляя только запах дождя.

***

Ниюта откидывает голову на спинку скамейки, прикрывая глаза, болящие от недосыпа, пока Шикамару рядом кряхтит, доставая из кармана жилетки смятую пачку сигарет и зажигалку. Утро раннее, даже небо еще усыпано тусклыми отблесками звезд, и холодное, что приходится кутаться в форму джонина.        — У них одна на двоих привычка опаздывать? — бурчит Нара, оглядывая заспанным взглядом улицу. Нохара согласно мычит другу в ответ, размышляя над тем, что и ей стоило бы остаться в постели подольше, а не пытаться устроиться на холодной скамейке в призрачной надежде восполнить свой недосып. Девушка натягивает ворот жилета до самого носа, который казалось еще немного и отпадет.        — АНБУ ушли вперед, а другая группа выйдет в полдень и будет вести нас сзади, — толкая Ниюту в бок, сообщает Шикамару. — Так что в случае западни нам либо сообщат, либо подстрахуют, но все же будем надеяться, что все пройдет гладко, так как ввязываться в бой слишком хлопотно. Девушка приоткрывает один глаза, борясь с усмешкой, и качает головой, потому что Нара не меняется. Ниюта принимает вертикальное положение и с хитрой улыбкой поворачивается к парню.        — Как дела с Темари? — искренне забавляясь оттого, что Шикамару давится дымом от неожиданности, Нохара прыскает смехом и поднимает со скамейки, замечая приближающуюся к ним фигуру. — Доброе утро, Обито-сан. Ниюта приветливо машет рукой — слишком энергично, отчего Нара хмыкает, поднимаясь за ней следом и закидывая за плечи рюкзак. Небо начинает светлеть, хотя воздух и не становится теплее, из-за чего Нохара тут же прячет руки в карманы.        — Извините за опоздание, по дороге пришлось снимать бездомного кота с дерева, — заставляя Шикамару и Ниюту переглянуться, объясняется Учиха.        — У вас хотя бы уважительная причина, Какаши-сан опаздывает постоянно и беспричинно, — хмыкает девушка, равняясь с Обито, пока Шикамару плетется следом, выкидывая окурок в урну. — Погода должна быть хорошая, хотя я больше и не доверяю прогнозам погоды по радио. Учиха не скрывает своего удивления подобной разговорчивости Ниюты, девушка кажется куда более бодрой, чем все те предыдущие разы, что он ее видел. Она пересказывает Обито план, который ей объяснил Шикамару, пока они ждали его. Нохара также заявляет, что им очень не хочется встревать с кем-либо в бой, поэтому выбирают они самый безопасный маршрут, но из-за него придется сделать крюк и остановится на ночевку где-нибудь по дороге.        — Недалеко от границы Страны Мороза есть небольшое поселение лесорубов, можем там заночевать, — предлагает Ниюта, бросая взгляд за спину на сонного Нара. — Нам по пути, а там и небольшой рёкан есть.        — Хороший план, — бурчит в ответ парень, припоминая место, о котором говорит Нохара.        — Встреча должна состояться на рассвете, нам нужно будет выйти заранее, чтобы оценить обстановку, — замечает Обито, впервые с окончания войны покидая Коноху. Главные ворота оказываются позади, а запахи сразу сменяются на лесные.        — Так и сделаем, — кивает Ниюта, отрываясь от земли, переходя на бег и запрыгивая на мощную ветку, с удовольствием подставляя лицо ветру. Нохара знает, что ее неприязнь к Обито ни к чему хорошему не приведет, поэтому запихивает свои чувства поглубже, как делала всегда: для начала чтобы не расстраивать мать, а потом этого требовала специфика профессии шиноби. Благо миссия позволяет ей занять мысли другими вещами, а не тем, что, несмотря на то что Учиха знал Рин, возможно, лучше, чем Какаши, она не хотела, чтобы он даже имени ее произносил.