Она обманула его

Пурга заметала следы, кусала Ниюту за пятки, пока та, замыкая колонну, следовала за Обито. Того время от времени так же скрывал собой белесый снег, однако каждый раз он снова оказывался в ее поле зрения. Это одновременно успокаивало и раздражало, будто разрывало на части от нужды противиться своим чувствам, прислушиваясь к рациональным мыслям. Нохара выбивалась из сил, чувствуя, что чакра восстанавливается слишком медленно для того, чтобы она могла спокойно вступить в бой, если это потребуется. Светлые волосы Учиха сливались с окружающим пейзажем, а девушке казалось, что так и должно быть. Ниюта не знает, что правильно и какую линию поведения ей стоило бы выбрать в общении с Обито. Самым правильным было общаться с ним как с обычным напарником, но так не получалось. Учиха все портил, смотрел этим пожирающим взглядом с примесью чего-то до глубины души неправильного. Незнакомцы так не должны смотреть. У Нохара от осознания этого тошнота подкатывает к горлу и хочется завыть в голос, потому что в той же глубине души она находит ответ, почему Учиха не может не смотреть на нее так. Она видела старые фотографии Рин, даже хранила одну, где были все трое: Какаши, Рин и Обито. А обнимал их за плечи улыбающийся сенсей и будущий четвертый Хокаге. Мать неустанно повторяла ей, как же она похожа на свою старшую сестру. У Ниюты появляется непреодолимое желание остановиться, умыться ледяным снегом, смыть с щек фиолетовые отметины, вцепиться в волосы и завопить от безысходности. Она будто бы сама всю жизнь пыталась быть похожей на Рин: такая же стрижка, похожая походная форма. Девушка раньше этого не понимала, а сейчас осознала, что всю жизнь пыталась заменить Рин для матери и Какаши. И что теперь получается? Нохара замечает это только тогда, когда встречает Обито, который смотрит на нее и видит мертвую Рин. Нога соскальзывает с обледеневшей ветви, и Ниюта на долю секунды чувствует беззастенчивую легкость. Мир переворачивается с ног на голову. Девушка успевает сгруппироваться и приземляется на устланную снегом землю как кошка — бесшумно, на все четыре конечности. Следы перед глазами припорошены снегом, но этот факт не мешает разглядеть, что, может быть, часом ранее здесь проходила группа людей. У Нохары огромные сомнения, что ей так повезло наткнуться на следы и что нукенины, назвавшиеся Черным Солнцем и ставящими условия перед Пятью Великими Странами, могли бы оставить их после себя.        — Ниюта?! — Учиха оказывается рядом почти мгновенно, за ним показывается Шикамару, который тут же хмурится.        — Думаю, мы снова позволяем увести себя в ловушку. — Ниюта выпрямляется и оборачивается кругом, разглядывая безмолвный лес. — Сомневаюсь, что они настолько глупые, чтобы оставлять такие очевидные следы. Нара обходит Нохара, глаза у него темнеют, и он дергает плечом, потому что и сам понимает, что это не погоня, а добровольное согласие оказаться в руках противников. Парень потирает шею, напряженно обдумывая их дальнейший план действий. Если бы им удалось узнать, где находится штаб квартира преступной организации, то устроить облаву не составило бы труда, но что, если они закончат так же, как Джирайа?        — Что думаете, Обито-сан? — Шикамару оборачивается на Учиха, который с сомнением рассматривает отпечатки ботинок на снегу.        — Ниюта права, эти люди не настолько глупы, тем более зная, что их преследуют АНБУ, они бы не оставил настолько явные следы. — Мужчина опускается на корточки и пальцами, обтянутыми кожаными перчатками, проводит по вытоптанному месту, устремляя взгляд в сторону, куда указывали следы. — Мы можем оставить их на АНБУ. — Обито поднимается на ноги, оборачиваясь на своих напарников: у Ниюты щеки и нос краснеют от мороза, а изо рта выходит пар. — Но я думаю, что они где-то неподалеку. Здесь поблизости есть какое-нибудь укрытие?        — Должна быть заброшенная шахтерская деревня, — вытягивая карту из рюкзака, бормочет Нара. — Да, всего в паре километров. Ниюта сцепляет руки за спиной, прикидывая в уме, как бы выглядел Обито, если бы волосы его были такими же чернявыми, как у мальчишки с фотографии. Задаться вопросом, для чего она это вообще делает, не хочет — слишком много переменных тогда получается, а Нохара никогда не любила точные науки. Другое дело — книги. Любовь к чтению ей привил Какаши, конечно, не к тем книгам, которые он всегда таскал с собой, а к приключенческим романам.        — Скоро будет темнеть, — вздохнув, Нохара поднимает взгляд к небу — то затянутое тучами, висело низко и тяжело. — Нужно где-то разбить лагерь.        — Тогда в этой деревне и разобьем. Лучше так, чем спать под снегопадом, — пробурчал Шикамару, складывая карту обратно. — А если те, кого мы преследуем, решили так же, то убьем двух птиц одним камнем. Таких деревень хватало и в Стране Огня: в пустых домах завывал ветер, а в темных проемах окон чудились призрачные тени, из-за чего по спине Ниюты то и дело бежали мурашки. Они добираются до места ночлега, когда солнце уже скрывается за горизонтом, но обеденное время еще не подходит к концу. Шикамару оттого и не любил миссии в это время года — когда темнело, едва ты успевал моргнуть глазом. К ночи мороз усилился, а снегопад, до этого крупными хлопьями оседавший на ресницах, превратился в настоящую вьюгу. Ниюта шмыгает носом, вытирая влагу над верхней губой рукавом свитера. Огонь в небольшой печке, что чудом сохранилась в одном из обветшалых домов, весело трещал, а благодаря еловым дровам по комнате витал приятный хвойный аромат. Учиха же теперь отлично улавливал в этом запах лилии, которые чудились ему, как человеку на смертном одре чудится шинигами. Сидя за столом, пока свет от свечи неровно падал на копии документов, он кожей чувствовал, что не было в Ниюте ни намека на патетику — вездесущее однообразие в затхлом воздухе несчастья. И Обито не боялся задаваться вопросом: выглядела бы Рин так же, если бы выросла? Стали бы ее губы такими же чуть пухлыми, а щеки наоборот утратили бы детскую припухлость? Стала бы она продолжать носить короткую стрижку или, может быть, отрастила волосы? Учиха нравились длинные волосы — в них можно было зарыться пальцами, перебирая мягкие пряди, а можно было позволить себе повеситься.        — Выйду покурю, — спустя непродолжительное время бросает Шикамару, скрываясь за скрипящей дверью. Ниюта подталкивает дрова какой-то железякой, обхватывает колени руками, укладывая на них голову точно так же, как в тот вечер на веранде рёкана. Обито находит в этой позе некую искусственность, потому что Нохара хочется обнять за плечи, когда она сидит так: пустым взглядом сверля стену и тени от огня, прыгающих на ней.        — Хотела поблагодарить вас за то, что помогли мне, — пропуская волосы сквозь пальцы, нарушает тишину Ниюта. — Спасибо. Учиха так и замирает над разложенными документами, размышляя над тем, что он, в общем-то, слишком стар, чтобы чувствовать, как спирает в груди от тихого голоса девушки. И дело не только в возрасте, у Рин голос всегда был мягким, звонким, наполненным добротой, а у Ниюты ничего этого не было, он был бесцветным, тихим и до невозможного печальным. Будто и не благодарила она вовсе, а сообщала о неизлечимой болезни.        — Не нужно. — Обито прокашливается, переводя свой взгляд на Нохара. — Любой бы так поступил. Ниюта прячет улыбку в сгибе локтя, так выразительно смотрит на Обито, что у того начинает крутить в животе. От пламени на светлое лицо девушки падают причудливые тени, придавая ей какой-то готический вид.        — «В мире шиноби тех, кто нарушает правила, называют мусором. Но тот, кто не заботится о своих товарищах, куда хуже мусора», — всегда знала, что Какаши-сан не сам это придумал, — переводя свой взгляд к потрескивающим дровам, замечает Нохара. Учиха в какой-то момент ловит себя на мысли, что чувствует себя мальчишкой, попавшем под чары своей сокомандницы. И больше нет внутри испепеленной пустыни, покрытой чернеющей злобой с примесью адского пламени ненависти. Там теперь вообще ничего нет, и от этой легкости хочется вздохнуть полной грудью.        — Мне нравится, — Ниюта поднимается на ноги, оборачивается на Обито, а в карих глазах отражается нечто незнакомое, — эта мысль.        — Рин тоже нравилась, — неожиданно срывается с губ мужчины, заставляя девушку замереть посреди небольшой комнаты.        — Не сомневаюсь, — тихо бросает в ответ Нохара, впиваясь короткими ногтями в ладонь, наверняка оставляя следы в виде полумесяцев. Ниюта сворачивается клубочком на сыром диване и даже не пытается уснуть, бездумно вглядываясь в небольшие дыры в обивке, прокручивая в голове одну и ту же фразу, кажется, больше сотни раз. И с каждым разом она не утрачивает смысл, а будто бы, наоборот, приобретает другие. «Рин тоже нравилась». У старшей сестры была куда более покладистый характер, это она знала со слов матери. Зимняя ночь длинная, холодная и до какого-то немого вопля одинокая, пока снежная метель скрывает небольшой домик от враждебного мира и чужих глаз. Нохара, вместо ответов, находит новые вопросы. И еще ей хочется, чтобы Обито посмотрел на нее, а не на мертвую Рин. Ей хочется обхватить его лицо ладонями и заставить его посмотреть на нее так, будто бы Рин никогда не существовала, так, будто бы он не видел в ней ее. Это становится болезненной нуждой в кончиках холодных пальцев. Шикамару ворочается на полу, пытаясь найти удобную позу для сна, кряхтит, будто старик, заставляя Ниюту закатить глаза и принять вертикальное положение, потирая лицо. Обито так и сидит за столом, и со спины непонятно — он все еще занят документами или уснул в такой неудобной позе. Нохара старается не шуметь, когда зашнуровывает свои ботинки, накидывает куртку и обходит посапывающего Нара. Учиха выглядит моложе во сне: морщины около глаз и на лбу разглаживаются, а шрамы не кажутся такими страшными, как когда он хмурится. Девушка находит его в этот момент таким уязвимым, нуждающимся в объятиях, что ей от этого становится не по себе. Дверь с тихим скрипом выпускает ее в тихую зимнюю ночь, где снег крупными хлопьями сразу же любовно приземляется на ресницы. Нохара выдыхает пар, почему-то ощущая желание закурить. Сколько они были с Шикамару, тот ни разу не предлагал ей сигарету, а она не видела в этом смысла. Но в эту самую секунду, когда тишина угнетала, а сердце билось в сбивчивом ритме, ей показалось, что сигарета могла бы решить все ее проблемы разом. Как плацебо или яд. Потому что она запутывалась, наматывала веревки на свои кисти, шею, ноги, в то время как на другом конце — камень. Прежде чем тень приобретает материальное очертание, Ниюта успевает выхватить кунай и отпрыгнуть в сторону, уворачиваясь от летящих огненных снарядов. Луна, скрытая за снежными облаками, не освещает поляну перед домом. Только всполох чужой техники в кромешной темноте дает понять Нохара, где находится противник. Девушка складывает печати, зная, что чакры сейчас ей хватит только на одну технику.        — Стихия Воды: Резонирующая волна. Из-под ног девушки вырывается стена воды, проносясь по соседним домам и снося им крышу. Стекла в окнах задрожали, возвращая эхом чавкающий звук чужих шагов. Нохара оборачивается в сторону, едва успевая увернуться от острого лезвия чужой катаны. Ниюта отскакивает, скользит по заледеней дорожке, присаживаясь и тормозя левой рукой, пока правой удобнее перехватывает кунай.        — Шикамару, их двое! — замечая парня, сообщает Ниюта, с лязгом отбивая чужую атаку. Нара чертыхается, потому что воспользоваться собственными техниками не сможет, зато Обито бросается в бой сразу. Учиха, будто профессиональный танцор, двигается по кругу, отбивая чужие атаки и даже не используя свой шаринган. Другая темная тень показывается из леса — маска Медведя блестит в свете показавшейся луны. Шикамару концентрирует чакру в ногах и исчезает, тут же появляясь за спиной шиноби, что сражался с Ниютой. На мгновение Нохара встречается взглядом с Нара, тут же занося ногу для отвлекающего удара, пока парень пользуется возможностью и длинными тенями, что отбрасывал напавший в лунном свете. Нукенин озадаченно замирает, пытается дернуть рукой, но техника Шикамару удерживает его на месте. Ниюта сдувает волосы с лица, оборачиваясь в случае, если Обито нужна помощь. И смешно становится от глупого предположения, потому что Учиха даже не сражается в полную силу. Он играется с шиноби, узнает предел его сил, без особого труда уворачиваясь от огненных атак. Нохара кажется, что она впервые встречает человека, который даже не отдаваясь бою со всей серьезностью, наводит полнейший ужас. АНБУ в маске Медведя заканчивает все одним точным ударом в затылок напавшего, пока тот, разъяренный игрой Обито, теряет бдительность. Мужчина грузно падает на землю, теряя сознание, а Медведь, не теряя времени, тут же связывает тому руки. Ниюта облегченно переводит дыхание и с опозданием морщится, потому что выброс адреналина проходит и чувства возвращаются. Девушка удивленно прикладывает пальцы к правому боку, чувствуя что-то теплое и липкое. Удивленно опускает взгляд на влажные пальцы, почему-то так и не чувствуя боли.        — Эй! — Шикамару подскакивает на ноги, когда нукенин, которого он удерживал техникой, безвольно обмякает. — Он убил себя! Из темнеющей пасти леса показывает второй АНБУ в маске Барсука, быстро оценив ситуацию, шиноби подскакивает к Нара, который отменил технику и хмуро оглядывал труп нукенина.        — Смотри, чтобы тот ничего не выкинул, — подняв голову на Медведя, предупреждает Шикамару. Учиха оборачивается на Ниюту, которая слегка покачивается, пока в ушах отдается писк, и едва успевает поймать ее. У Нохара подкашиваются ноги, и она видит, как мир дрожит, будто готовится развалится, придавив ее собой. А небо, темное, маслянистое, загораживает собой обеспокоенное лицо Обито, и ей так не хочется видеть волнение в черных глазах, потому что она знает, он волнуется за Рин, но никак не за нее.        — Ниюта, ты меня слышишь? — Учиха подхватывает ее под ногами и удобнее берет на руки. У мужчины как-то все сжимается, а перед глазами калейдоскопом прыгают картинки смерти Рин. У Ниюты, в отличие от ее старшей сестры, на лице отражается бесконечное умиротворение. Обито даже чудится, будто она улыбается. Только Нохара не улыбается, ей кажется, что вся эта меланхолия всего лишь порча на ее руках — вязкая и мерзкая. И боль отрезвляюще заставляет ее тихо всхлипнуть и к собственному горькому разочарованию найти утешение в руках Учиха. Шикамару бросает мрачный взгляд на Нохара, которую он не очень умело перевязал, коря себя за то, что пошел у той на поводу и позволил продолжить погоню вместо того, чтобы вернуть в Коноху. И единственное, что не делало ситуацию еще хуже, был связанный нукенин в плаще с черными облаками и труп его напарника, к собственному сожалению, им не удалось выяснить, как именно он себя убил. Но у Нара было предположение, что это яд, так как никаких ранений обнаружить им не удалось.        — Выдвигаемся в Коноху, как только немного станет светлее. — Парень бросает быстрый взгляд на Обито, тот угрюмо сидит в кресле у изголовья дивана, на котором мирно спала Ниюта.

***

В деревню они возвращаются поздним вечером следующего дня, за несколько минут до того, как начинается сильный ливень. Один из АНБУ вместе с Шикамару и пленным сразу же направляются к Ибики для допроса последнего. Второй АНБУ с трупом скрывается в подвалах госпиталя Конохи, чтобы отдать тело для вскрытия Сакуре. Обито же обнаруживает себя сидящим в длинном коридоре, где стены насквозь пропахли лекарствами и хлоркой. Ему так не хватает тонкого запаха лилий, что приходится скрыться на заднем дворе, где нет посторонних, щелкнуть зажигалкой и зажать между обветренных губ сигарету. Какаши его там и находит. Тень отделяется от стен больницы, привычно пряча руки в карманах штанов, — без своего плаща Хокаге и протектора с легкостью сойдет за обычного джонина.        — С Ниютой все будет хорошо, рана не опасная. — Хатаке останавливается на расстоянии вытянутой руки от старого друга, скрывая собственное любопытство, пока наблюдает за изменением в выражении лица Учиха. И к превеликому сожалению Какаши Обито такой же притворщик, как и он, может быть и не носит маски из ткани, но эмоции скрывает ничуть не хуже него самого. В черных глазах не отражается ничего, кроме очевидной усталости, и Хатаке почти испускает разочарованный вздох.        — Что ты сам чувствуешь, когда смотришь на Ниюту? — Учиха слегка прищуривается, в каком-то неправильном смысле пытается найти подвох в отношениях Хатаке и Нохара. Какаши поднимает голову, всматриваясь в несколько окон, где горел свет. Он знал Ниюту так долго, но даже сейчас точно помнил, каким безграничным было чувство вины перед ней, пока со временем оно не притупилось из-за открытого характера самой Нохара. Хатаке не кривил душой, понимая, почему с Обито Ниюта была совершенно другой, колючей и холодной, даже до того разговора на кухне. Возможно, он поступал неправильно, когда решил отправить именно ее на миссию с Учиха, но, с другой стороны, и Обито, и Ниюте это было нужно. Что именно он чувствовал к ней, смотря сейчас — смесь из братской любви и нужды сберечь хотя бы ее.        — Думаю, ты сам понимаешь, что Ниюта мне дорога. — Хатаке оборачивается на друга, и голос, приглушенный шумом дождя, звучит искаженно. — Дороже даже Рин.