Она обманула его

Ниюта отстукивает пальцами сбивчивый ритм о стол Хокаге, на который она приваливается, упорно не смотря в сторону Обито. Мужчина только поджимает губы, лицо его становится каменным, суровым, до мурашек по всему телу. А Нохара так и хочется всплеснуть руками, закричав, что он от нее хочет. Хватит сверлить взглядом, хватит надевать на себя маску добродетели, потому что это притворство, от которого Ниюта устала до колющей боли во всех суставах. Сакура входит в кабинет Хатаке немного с опозданием, за что сразу извиняется, кожей чувствуя напряжение, витавшее в воздухе. Взгляд куноичи обращается к Шикамару, который расслабленно прислоняется к стене, складывая руки. Вид у него абсолютно отстраненный. Харуно же незаметно мотает головой, ссылая все на тяжелую бессонную ночь.        — Есть что-нибудь интересное, Сакура? — привлекая внимание своей бывшей ученицы, спрашивает Хокаге.        — Да. — Сакура кивает, проходя к столу, и укладывает перед Какаши папку с отчетом по вскрытию, а взглядом стреляет на мужчину, отмечая залегшие тени под глазами и растрепанные волосы. — Я обнаружила в крови кураре растительный яд, который добывается из стрихноса ядоносного. Обычно это растение выращивают в специальных теплицах, но небольшое количество стрихноса можно найти и в диких условиях на границе Страны Ветра и Деревни Скрытой в Дожде. — Харуно прокашливается, подавляя в себе желание бросить взгляд в сторону Учиха. — Больше никаких отличительных черт мне обнаружить не удалось — рядовой шиноби, никаких хронических заболеваний, приметные шрамы тоже отсутствуют. Хатаке внимательно выслушивает доклад своей ученицы и откидывается на спинку кресла, складывая руки на груди. Заметная морщинка ложится между светлых бровей мужчины: верный признак, что услышанное его серьезно насторожило. Какаши поднимает взгляд, разглядывая напряженные плечи Ниюты, которая с самого прихода не обмолвилась ни словом.        — Спасибо, Сакура. — Какаши кивает своей ученице, переводит свое внимание на еще одну тонкую папку, которую утром получил от молодого чунина. — Ибики также закончил с допросом, но узнать удалось немного. Нукенин, которого вам удалось захватить, является отступником из Страны Земли, он уже долгое время промышлял мелкими разбоями, грабежами продовольствий, но ничего серьезного. — Мужчина взвешивает все за и против, прежде чем озвучить другую часть информации, что удалось узнать на допросе. — Нам также стало известно, где укрываются остальные участники Черного Солнца. Нохара уже заранее знает, что за место назовет Какаши. Это почему-то оказывается настолько очевидно, что она бросает вопросительный взгляд на Шикамару. Тот остается таким же спокойным, как если бы они обсуждали ежедневные проблемы вроде покупки продуктов или оплаты коммунальных счетов. Ниюта только замечает, как незаметно Нара дергает плечом, и ей становится легче.        — Из той информации, что удалось узнать с помощью Ино, их штаб находится в Скрытом Дожде, — оглашает Хатаке, напряженно отводя взгляд от хмурого Обито.        — Было бы куда неожиданнее услышать, что они базируются в каком-нибудь другом месте, — вздыхает Шикамару, озвучивая свои мысли. — Они во всем подражают Акацуки, очевидно, что и место сбора выберут такое же. Ниюта обхватывает себя руками, оборачиваясь на Сакуру, еще со вчерашнего вечера чувствуя всеобъемлющее недомогание и слабость, ведь чакра так и не восстановилась до конца. Нохара этот факт волновал бы больше, если бы не врожденное упрямство и страх сознаться матери, что она никакая неуязвимая. Харуно она знала хорошо, еще с тех дней, как девочка оказалась под попечительством Какаши, а когда Саске покинул деревню, та часто проводила с ней время, отвлекая от тяжелых мыслей.        — Тогда все сходится? — Ниюта трет переносицу и переводит дыхание, встречаясь взглядом с Сакурой. — У них есть доступ и к стрихносу, и к удобному укрытию.        — Все в порядке, Ниюта? Ты какая-то сегодня бледная. — Сакура мягко касается руки девушки, привлекая внимание той.        — Да-да, плохо спала. — Нохара отмахивается, облизывая пересохшие губы. — Какой план действий? Хатаке хмурится, облокачиваясь боком о свой стол и складывая руки на груди, взгляд становится тяжелым. Они могут устроить обычную облаву, причем другие деревни выделят помощь, так как Черное Солнце угрожало не только Конохе. Истребить на корню зарождающееся зло, а не позволить ему расцвести, как это было с Акацуки.        — Возьмем их числом и неожиданностью, — спустя непродолжительное время сообщает Хатаке, обходя свой стол.        — Устроите бойню? — Ниюта хмурится, бегая взглядом от Какаши к Шикамару. Оба кажутся более чем серьезными — от этого у девушки неприятно скручивает внутренности.        — Даже при самом худшем исходе мы останемся в лучшем положении, тем более с поддержкой других деревень. — Нара трет шею и кивает Хатаке. — Поэтому это самый оптимальный вариант. Ниюта поджимает губы — не в ее это стиле лезть в решения Хокаге, подвергать их сомнению. Она верит в Какаши, верит в его решения, потому что знала, что он хочет и для Конохи, и для нее лучшего будущего. Нохара знает простую истину: когда Хатаке смотрит на нее, он видит живую Рин. Ту, которую он так никогда и не убивал своим райкири. И наверное, мужчина даже в какой-то степени был рад потери шарингана, потому что теперь он не сможет убить его живую Рин. В коридоре башни Хокаге они остаются втроем, пока Хатаке просит Обито задержаться. Лицо выражает бремя ноши Хокаге и принятых ранее выборов. Ниюта прокручивает в памяти звук захлопывающейся двери после ухода Учиха из ее квартиры прошлым вечером. В прихожей еще витал слабых запах табака и кипариса, как будто фантомом обвивал ее голые ступни, которые теперь даже не обжигал холод паркета. Там в тишине она больше не находила своего пристанища, как будто всего от одного разговора она навсегда нашла его в Обито.        — Ниюта, если нужна будет помощь с перевязкой или если разойдется шов, можешь приходить, я приму тебя без очереди. — Сакура тепло улыбается, вырывая девушку из воспоминаний. Нохара едва заметно вздрагивает, фокусируя мутный взгляд на Харуно. И когда та успела так повзрослеть и превратится из маленькой угловатой девчонки в юную девушку? Ниюта вообще много чего пропускала в своей жизни, живя в каком-то мире, далеком от реальности.        — Хорошо, Сакура-чан. — Нохара возвращает улыбку Харуно, машет той на прощание, догоняя Нара у двери, ведущей на длинный балкон, который выходил на задний двор резиденции. Шикамару придерживает железную дверь, пока Ниюта проскальзывает под его рукой, вдыхая свежий воздух, в то время как легкие болезненно сжимаются. Нохара надрывно закашливается, ловя на себе обеспокоенный взгляд Нара.        — Ты чего? — Парень придвигает два стула, неприятно скребя ножками по плитке. — Из нас двоих только я курю. Ниюта тяжело садится на стул, сжимая куртку у себя на груди, хмурится, потому что вдохнуть полными легкими не получается совершенно. Где-то на кромке подсознания что-то тревожно ёкает.        — Кажется, я старею, — бурчит девушка, поджимая под себя колени и наблюдая за тем, как хмыкает Шикамару, щелкая зажигалкой. — Что ты думаешь? Нара бросает косой взгляд на Нохара, вздергивая брови, мол, что думает о ее старости или «неожиданном» совпадении с логовом Черного Солнца. Ниюта закатывает глаза на его паясничество и только легко тыкает в бок. Шикамару вытягивает перед собой ноги и откидывает голову на спинку.        — Думаю, что все это очень подозрительно. — Сигарета тлеет в длинных пальцах Нара, пока тот бездумным взглядом смотрит на облачное небо. — От начала и до этого самого момента.        — Что было в письме с требованиями? — Ниюта перебирает пальцами молнию на своей куртке, потупляя взгляд в носки своих ботинок. Шикамару удивленно поворачивает голову в сторону Нохара, забывая струсить пепел с сигареты, и тот летит на пол, тут же подхватываемый легким сквозняком. У Ниюты лицо осунувшиеся, будто она наконец-то прекратила попытки выспаться, сдалась и теперь только встречает туманные рассветы.        — Что с тобой происходит? — Шикамару хмурится, делая затяжку и возвращаясь взглядом к небу. Облака сегодня висят низко и совершенно не двигаются, а Нара представляет, что они просто медленно падают на них. — Даже не прочитала такие важные улики.        — Сама не знаю, — бормочет Ниюта, запуская пальцы в волосы.        — Они требовали, чтобы все каге сложили свои обязанности, и тогда все управление над Скрытыми Деревнями перейдет в их руки, создав при этом единое руководство для всех деревень и шиноби. — Шикамару вздыхает, тушит окурок о подошву ботинок и отправляет тот в бумажный стаканчик, наполненный такими же окурками. — Тут-то и начинается самое интересное. Человеком, которого они хотят установить во главе, стал бы Учиха Обито. Ниюта дергается, всем корпусом разворачиваясь к Нара, и тянет его за рукав — в карих глазах отражается недоверие. Девушка ищет подвох в лице друга, будто тот решил ее разыграть, выдав подобную чепуху. Разве узнав о планах Черного Солнца, Какаши бы согласился отправить на встречу с их представителями Обито? Да пусть он доверял ему хоть свою собственную жизнь, это было просто несусветной глупостью.        — О чем только думает Какаши-сан?! — встряхнув Шикамару, с чувством воскликнула Ниюта. — Где хоть какая-то уверенность в том, что у Учиха снова не сорвет крышу и он не пойдет против нас?! Шикамару выразительно смотрит на Нохара, как у той вырывается пар изо рта, и выдыхает, мягко отцепляя от себя тонкие девичьи пальцы. Действительно, никаких гарантий Обито им не давал, зато Хатаке знал, как сделать так, чтобы они были.        — Ты — наши гарантии, — глядя Ниюте прямо в глаза, спокойно отвечает Нара. — Какаши подстраховался, никому об этом не сообщив. Нохара опускает руки, хмурит тонкие брови, а негодование, медленно перерастающее в отрицание очевидных вещей, отражается в ее расширенных зрачках. Ниюте ни капли не противно, что Какаши ее использовал, ей до тошноты мерзко от того, что она то единственное, что может остановить Обито от возвращение к прошлому. Потому что это не заслуга Ниюты, это заслуга Рин. Хочется рассмеяться в голос надрывно, до икоты, потому что сколько можно.        — Не может быть. — Нохара шепчет, прикладывая холодные пальцы к губам.        — Знаешь же, что Какаши почти никогда не ошибается. — Шикамару прячет руки в карманы куртки формы джонина, вжимая шею в плечи, чтобы лучше сохранить тепло. — И этот раз не исключение. Я видел, как он смотрел на тебя, когда ты потеряла сознание. Ниюта, если нас и ждет худший исход в этой битве, ты будешь той, кто сможет его предотвратить. Нохара вцепляется пальцами в ручки стула, сжимает их аж до посинения костяшек, в груди невыносимо давит, кажется, еще немного, и она не сможет больше сделать ни единого вздоха.        — Идиотизм, — выплевывает девушка, вскакивая на ноги и морщась от боли в правом боку, ведь она так и оставила обезболивающее на столе. — Если бы это было так, сотни наших солдат не остались бы на поле боя, не было бы Четвертой Мировой Войны Шиноби. Ниюта сцепляет зубы, оглушительно захлопывает за собой дверь, из-за чего Нара морщится, прочищая ухо. Парень устало прикрывает глаза, бесшумно выдыхая под нос: «Проблемно». Потому что так и есть. Проблемно аж до головной боли. Стоило ему держать язык за зубами, раз Какаши не посчитал нужным сам рассказать Нохара о своих планах. Эхо тяжелых шагов отбивается от стен пустого коридора, Ниюта даже не знает, почему ее настолько сильно переполняет гнев и обида, что она почти задыхается от этих чувств. Нохара дергает молнию на своей куртке в тщетной попытке избавиться от чувства удушения. Хатаке только устало вскидывает голову, встречаясь с разочарованным взглядом Ниюты. Девушка быстро оглядывает кабинет Хокаге, не находя в нем посторонних, проходит внутрь. Какаши по виду Нохара понимает все, даже криков не требуется, он трет подбородок и отводит взгляд в сторону. И Нохара так дурно от того, что в серых глазах Какаши нет ни капли раскаяния.        — Что ты хочешь от меня? — Ниюта сжимает руки в кулаки, пытается отсчитать от десяти до одного, чтобы привести чувства в норму, но сбивается на семерке. Хатаке тяжело поднимается из-за стола, в два шага оказываясь возле Нохара, притягивает ту к себе за плечи, заключая в объятья. Она буря, которой Рин никогда не была, совершенно не умеет прятать свои эмоции, даже не ясно, как ей удалось стать ниндзя. Какаши морщится, зная, что Ниюта не слабая, и на поле боя она не подвластна личным чувствам. Только вот перед ним она не притворяется.        — Обмани его, если потребуется, — говорит Хатаке, выдыхая куда-то в волосы девушки. — Ты ведь куноичи. Какаши почему-то считает, что Нохара к Учиха не чувствует ничего, кроме презрения и недоверия, не замечая в карих глазах страха признаться самой себе, что вместо презрения там теперь желание изучить его. Ниюте до дрожи в пальцах хочется знать, чего боится Обито и чего боятся его демоны.        — Обмануть? — Девушка вцепляется пальцами в пояс мужчины, приглушенная его могучей грудью.        — Я не хочу, чтобы он снова оказался во тьме, Ниюта, — отвечает ей Какаши, приглаживая взъерошенные волосы девушки. Нохара кивает, утыкаясь носом в жесткую ткань жилета Хатаке. Конечно, никто из них не хочет, чтобы Учиха снова ступил на путь ненависти. И если Ниюта та единственная, что может удержать Обито на коротком поводке, то кто она такая, чтобы отказать в просьбе. Тогда почему же так гадко на душе?        — Не могу дышать, — неожиданно Ниюта обмякает в руках Хатаке, ноги подкашиваются, и она удивленно оседает, хватая ртом воздух. Какаши испуганно подхватывает девушку на руки, тут же срываясь с места. А Нохара оттягивает ворот свитера, пока легкие отказываются работать, будто парализованные. Боль проносится по мышцам, а внутри все горит от недостатка кислорода. Писк в ушах усиливается, и Ниюта больше не разбирает, где заканчивается реальность и начинается паника от невозможности вдохнуть.        — Сюда, Какаши-сенсей! — Сакура подхватывает волосы лентой, отдает указания нескольким ирьенинам подготовить операционную и взять у Нохара кровь. Хатаке второй раз за эту неделю провожает Ниюту в операционную, пряча руки в карманы штанов. Иррациональный вывод напрашивается сам собой, может, дело в них с Обито? Может быть, они, словно шинигами, приносят дочерям господина Нохара смерть и несчастья?        — Похоже на действие яда, — сообщает Харуно хмурому Хатаке через несколько часов, выходя из стен операционной. — Тот же, от которого умер нукенин. Видимо, оружие, которым ранили Ниюту, было отравлено. Я вывела все токсины, ей ничего не угрожает. Какаши устало проводит ладонью по лицу, когда за Шизуне закрывается дверь, несколько писем уже к утру будут доставлены всем каге. Хатаке заранее узнает о приближении Обито, успевая натянуть маску на лицо и опустить взгляд в какие-то бумаги, принесенные ему помощницей для подписания.        — Это ты виноват, — с порога бросает Учиха, с шумом захлопывая дверь. — Зачем ты ей вообще позволил стать шиноби?        — Потому что это был ее выбор. — Какаши шуршит бумагой, не удостаивая друга и взглядом. — Кто я такой, чтобы указывать ей, что делать? Обито упирается ладонями о стол, нависая над старым другом, в черных глазах клубится холодный гнев. Еще немного, и он активирует шаринган, разнося весь кабинет Хокаге к чертям собачьим. У Учиха проблемы с агрессией, это и без заключения специалиста понятно, просто интересно стали бы руки Ниюты панацеей для этого недуга?        — Прекращай, Обито, — тяжело вздыхая, Какаши встречается взглядом с другом, стараясь сдержать на лице маску безразличия. — Она не Рин и страстно пытается это доказать. Учиха шумно выдыхает, а смысл сказанного все продолжает ускользать от него, как отчетливое желание оставаться в самообмане. Она не Рин, но может стать ее заменой. Ведь Какаши именно так и поступил, заменил Рин Ниютой, искупив перед самим собой свой грех, и теперь ему больше не снятся кошмары. Так почему Обито не может поступить точно так же? Ему тоже нужно избавиться от кошмаров, простить собственные грехи несмотря на то, что само прощение получить он не хотел.        — Что ты ей сказал? — Учиха успокаивается, убирает руки со стола Хокаге.        — Что она может помочь остановить тебя, если в этом будет нужда. — Какаши опускает взгляд на документы, отвечая на вопрос Обито с такой непринужденностью, что сам удивляется. — Это ведь так? Учиха прячет руки в карманы своего пальто, скрывая тоску, когда взгляд падает на форму джонина Хатаке, потому что ему уже никогда не пройти путь шиноби, не стать Хокаге. У него вообще вся жизнь наперекосяк, и от этого так невыносимо тошно, что Обито решает ухватиться за второй шанс, подсунутый ему Пятой. Мужчина расслабляется всем телом, переводя взгляд на Коноху за окном, отсюда путь до госпиталя займет не больше пары минут, оттого он на выдохе произносит:        — Да, так.