Глава 7. Молчащий телефон
22 апреля 2022 г., 12:48
Ниюта утыкается лицом в подушку, вдыхая свежий запах хлопка. Пальцы зарываются в спутанные волосы, и тихий скулеж срывается с ее губ. Просыпаться дома оказывается так же гадко, как и в больнице, но тут за ней хотя бы не следят и не задают бессмысленных вопросов, ответы на которые всегда одни и те же. По проишествии нескольких дней Нохара не выдерживает нахождения в белых стенах, которые только сужают ее мир до тесной больничной палаты. Давит на Сакуру до тех пор, пока та не сдается и не отпускает ее домой. Ниюта сбегает из госпиталя Конохи поздно вечером, от боли не может вдохнуть полной грудью, но это не мешает ощущать кожей прохладный ветер, ловить пальцами мелкий снег.
О том, что ее отстраняют от миссии в Скрытой Деревне Дождя, Шикамару сообщает Нохара, еще когда она лежит на больничной койке, а справа от нее стоит капельница с мутной жидкостью. Нара рассказывает, что Хатаке напрочь запретил ей даже думать о том, чтобы в таком состоянии отправляться в штаб квартиру Черного Солнца. Ниюта делает вид, что расстраивается, и Шикамару усмехается, дергая плечом.
— Раньше ты с большим энтузиазмом рвалась на подобные миссии, — тихо замечает парень, наблюдая за тем, как мерно капает антидот, очищая кровь Ниюты.
Девушка поджимает губы, отворачиваясь к окну и пряча от Нара страх, что душит ее не хуже яда. Нохара знает, что это часть искусства, которому обучаются куноичи — вводить в заблуждение мужчин, пудрить им мозги, и она не раз пользовалась собственными женскими чарами для отвлечения внимания или добычи информации. Но в этот раз Хатаке просит ее о вещах, которые ей непосильны. Ниюта боится, что будет обманывать не Обито, а саму себя.
Утро последнего дня перед отправлением в Дождь было пасмурным, Нохара заливает кипятком растворимый кофе и смотрит в окно: там узкая улочка, а за ней сразу такие же однотипные дома, а еще дальше виднеется железная дорога. Та казалась чужеродным объектом в упорядоченной вселенной, где у всего были воспоминания, кроме этого места. Ниюта сжимает горячую чашку, обжигая подушечки пальцев и бездумно всматриваясь в пустоту.
Молчащий до это телефон раздается оглушительной трелью по всей квартире, нарушая утренний покой, а также разбивая его хрупкое равновесие. Звонить Ниюте может только один человек, и со знанием этого она ощущает себя загнанной в угол. Девушка медленно выпускает воздух и берет трубку, поднимая взгляд на собственное отражение в зеркале прихожей.
— Ниюта? — В голосе матери отчетливо слышны две вещи: истерические нотки и дрожь. От этого факта к горлу девушки подкатывает тошнота. — Ты в порядке? Почему ты была в больнице? Я звонила, а ты не брала трубку. Шикамару сказал, что тебя отравили?! Это правда?! Рин, почему ты молчишь?!
Женщина тараторит, захлебывается словами, а у Нохара внутренности в узел вяжет. Руки холодеют так, будто она должна сейчас оказаться в гробу, а отражение в зеркале становится размытым, девушка не может разобрать в нем собственные черты. В какой-то момент Ниюта даже хочет просто повесить трубку, вбежать в ванную комнату и запереть за собой дверь, будто она девочка, что прячется от монстра. Но она-то не девочка. И мать ее не монстр. Нет. Она сама тот еще монстр.
— Почему ты назвала меня Рин? — слабым голосом спрашивает Ниюта, сжимая трубку до посинения пальцев.
Мать не редко путалась и называла младшую дочь именем старшей, заговаривалась, после чего грустно улыбалась и быстро убегала в другую комнату, смахивая подступающие слезы. Ниюта в такие моменты ничего не говорила, сжимала губы в тонкую линию, ловя тяжелый взгляд всегда молчащего отца.
— А? — Женщина на том конце провода будто замирает, пытаясь проанализировать сказанное. — Я оговорилась, Ниюта. Дорогая, почему ты не позвонила мне? Я же волнуюсь.
Нохара крепко жмурит глаза, нажимая пальцами на веки. Почему она должна продолжать этот разговор, когда мать убедилась в том, что она все еще жива. Для чего продолжает ее пытать?
— Я была занята, — врет, закусывая губу и переводя взгляд на стопку писем. — Ты же не собираешься приехать в Коноху?
— Я думала, но у твоего отца прихватило спину, и мне нужно каждый день присматривать за ним, — растягивая гласные, ворчит женщина. — Лучше приезжай ты к нам! У нас снега выпало по колено, поможешь своим старым родителям.
Ниюта не хочет никуда ехать. Она с большей охотой согласится отправиться живой приманкой в логово Черного Солнца, чем в дом родителей. И ей так мерзко от самой себя: она ведь и помогать не хочет. Знает же, что будет выслушивать кудахтанье матери, которая без конца будет причитать о том, чтобы та бросала свои игры в ниндзя и занялась другим, безопасным делом. Завела бы себе мужа и парочку детишек.
— Не могу. — Нохара переступает с ноги на ногу, поглядывая на входную дверь, чувствуя приближении чужой чакры. — Мам, мне нужно идти.
— Что значит нужно идти, Ниюта? Ты же должна быть на больничном! — Нохара прерывает восклицания матери, кладя трубку с такой силой, что еще несколько секунд смотрит на телефонный аппарат, будто тот собирается развалиться на части.
Два удара о дверную поверхность вырывают ее из размышлений, и Ниюта спешно одергивает домашнюю футболку, рассматривая входную дверь так, будто та скрывала за собой того самого монстра. Не поздно еще сбежать и запереться в ванной. Нохара тяжело вздыхает, прикладывая ладонь в груди, каждый мускул там болит, и на цыпочках подходит и проворачивает ключ.
Обито как раз стряхивает снег со своих волос, когда Ниюта дергано распахивает дверь, едва не задевая его. Мужчина замирает в смешной позе, чем-то напоминая Нохара верного пса. Знать бы еще, какой черт привел Учиха к ее дому. Но оба почему-то игнорируют этот вопрос, молча проходя вглубь квартиры. Голые икры девушки покрываются мурашками из-за прохладного воздуха, впущенного внутрь вместо с Обито.
— Голодны? — Ниюта оборачивается на замершего в кухонном проходе Учиха, выгибая вопросительно брови.
Мужчина одергивает собственное желание прикоснуться к взъерошенным волосам Нохара и пригладить их, мягко задевая костяшками скулы. В этом желании нет места пошлости или собственническим наклонностям Обито, только простая нужда обогреть свою душу. Ниюта — уют, который Учиха сейчас так хотел обрести: растянутая майка, строгий взгляд и тонкие пальцы.
— Да. — Обито проходит в кухню, и занимает место за столом, и с каким-то скрытым восхищением наблюдает за тем, как Нохара накладывает в тарелки рис и запеченную рыбу. — Как ты себя чувствуешь?
Ниюта усмехается себе под нос, оборачиваясь к мужчине, ставит перед ним незамысловатый обед, задерживаясь любопытным взглядом на его лице чуть дольше, чем того требовали правила приличия. Было нечто такое в Обито, что заставляло какие-то части в девушке трепетать — чувство это было схоже с восхищением или страхом. Закаленный утратами, боями, жестокостью Учиха выглядел старше своих лет, с морщинами вокруг глаз, а глубокие шрамы казались правильными на его лице.
— Отвратительно. — Нохара садится напротив, подпирает ладошкой голову. — А вам разве не нужно готовиться к завтрашней миссии?
— У меня еще будет время, — отзывается Обито, пробуя стряпню Ниюты и в глубине души даже не надеясь на хороший вкус, однако остается приятно удивленным. — Ты принимаешь лекарства, что тебе выписали?
Девушка отщипывает палочками кусочек рыбы, а пока жует, не отрывает взгляда от Учиха. Обмануть его? А так ли это было нужно? Обито был таким же, как и ее мать, как и Какаши. Для них всех она могла хоть на голове стоять, а отношение от этого не изменилось бы ни на йоту.
— Да. — Нохара кивает, вспоминая, как торжественно клялась Сакуре, что будет принимать все таблетки, только бы ее отпустили домой. — Какого возвращаться в Дождь?
Учиха поднимает на нее взгляд, не сдерживая кривую усмешку на губах. В черных глазах отражается нечто незнакомое, и Ниюте хочется выяснить, что это такое. В Обито было столько тьмы, к которой сама девушка так слепо стремилась в глупой попытке стать не такой, как Рин. Та была хорошей, светлой — все отзывались о ней так.
— Боишься, что я могу вас предать? — Мужчина насмешливо поднимает брови, впервые в нем не остается ни тени на бесконечную боль и печаль.
— Боюсь, что буду скучать, если вы решите остаться в Скрытом Дожде. — Ниюта возвращает усмешку и так выразительно смотрит на Обито, что у того сердце удар пропускает.
И насмешка, как и хорошее настроение, исчезает с лица Учиха, оставляя только тягучую безжизненность. В том извращенном понимании, когда человека поглощают темные мысли, такие тяжелые и беспроглядные, что по спине бегут мурашки.
— Тебя этому Какаши надоумил? — Голос Обито становится опасно низким, как тогда, в Стране Мороза.
— Конечно, у меня же вместо мозгов солома, вот Какаши-сану и приходится мне говорить, что делать. — Ниюта фыркает, взмахивая палочками. — Вот утром получила от него письмо, а то так бы не додумалась ни как дверь отпереть, ни как поесть.
Учиха хмурится, не отводя мрачного взгляда от Ниюты, а та даже не удивляется такой смене настроения. Укладывает голову на скрещенные ладони, растягивая губы в такой неприятной улыбке, что хочется перетрусить плечами.
— На лицо паранойя, резкая смена настроения. Кошмары снятся? — Нохара жалостливо сводит брови на переносице, не дожидаясь ответа, продолжает: — Могу поспорить, что снятся. Обито-сан, Сакура открывает в скором времени кабинет помощи шиноби, которые пострадали от ПТСР, вам бы стоило сходить.
Мужчине казалось, что он начинает вырабатывать иммунитет к дрянному языку Ниюты, но в реальности та каждый раз говорит такие вещи, что у него одновременно в груди и ярость зарождается, и бессилие оседает слабостью в конечностях. Обито не находит в себе силы попытаться понять такое поведение Нохара, возвращает ей грубость, откровенно наплевательски относясь к чувствам других.
— Как ты можешь выглядеть как Рин и иметь такой паршивый рот? — Учиха складывает руки на груди, откидываясь на спинку стула, тот скрипит под его весом.
А на Ниюту его жесткий тон и холодный взгляд действует до омерзения безобразно. Будто она искала для себя эту жестокость, противоположную тому, как Обито относился к Рин. Нохара выводит его на эмоции, откровенно нуждаясь в этом так сильно, что внизу живота все скручивает.
— Наверное, потому что я не Рин, Обито-сан, и как бы вы того не хотели, никогда ею не стану. — Ниюта опирается на ладони, наклоняясь через стол к мужчине. Взгляд сам падает на его сжатые в тонкую линию губы. Ни с одним мужчиной она не испытывала этого головокружительного покалывания где-то в самих артериях. Чем они отличались от Учиха? — Вам стоит смириться. — Нохара произносит это на выдохе, встречаясь с потемневшим взглядом Обито.
Учиха остается бесстрастным несмотря на то, что внутри вся его выдержка расходится по швам, а мышцы едва не сводит судорогой от напряжения. Задыхаясь в аромате лилий, он слушает ее тихий голос, наполненный отчаянием, плохо прикрываемым злостью. И становится так очевидно, что, какие бы решения они не принимали, все приведет к одной большой беде, что разорвет их на части изнутри. Обито никогда не нравились такие женщины, как Ниюта. Он предпочитал кротких девушек с милой улыбкой, а она улыбалась хитро и ничуть не мило, наоборот, в ее улыбке мужчине чудился зловещий рок. И они оба буйные, сильные, преданные другим. Он — красный стронций, она — голубой свинец. Вместе они — фиолетовые фейерверки. Два потерявших путь человека, что движутся друг другу навстречу из тьмы, а там, посередине — иллюминация, которая смятение умножит на самое темное время суток и растворится с нем.
— Прекращай, — обрывает ее Учиха, сжимая пальцами собственные предплечья. — Ты сама говорила, что нам лучше остаться незнакомцами.
— Незнакомцы не приходят друг к другу в гости, — отвечает Нохара, подхватывая пустые тарелки. — Не ищите себе оправданий в моих словах.
— Для чего их ищешь ты? — наблюдая за тонким станом Ниюты, возвращает ей ее же слова.
Девушка оборачивается медленно, взгляд насмешливый, от него у Обито и срывает тормоза — мужчина одним резким движением оказывается около Ниюты, вжимая ту в столешницу своим мощным телом. Смотрит на нее сверху вниз, а в глазах нечто такое темное отражается, что у Нохара перехватывает дыхание. И сдерживает он себя из последних сил, чтобы не схватить ее за подбородок, силой заставив смягчить взгляд, взглянуть на него ласково.
— Прекращай вести себя так. — Угроза слышится в каждом слове, что срывается с мужских уст, оседает пеплом на их одиноких душах.
— Неконтролируемая агрессия.. Как Какаши, вообще, допустил вас к такой важной миссии? — Ниюта облизывает губы, задерживая дыхание до мучительной боли в груди, когда руки Учиха упираются по разные стороны, заключая ее в клетку.
— Какаши? — Напускное спокойствие такое приятно тянущее, что Нохара сгорает от желания довести его до точки невозврата.
Она будто специально забывает добавить формальный суффикс к имени Хатаке, смотрит на него исподлобья без какого-либо стеснения, пальцами вцепляется в столешницу за спиной, чувствуя тепло его ладоней рядом. Ниюта может поспорить, что костяшки у Учиха побелели.
— Обито-сан, мне кажется, это вам стоит прекратить вести себя так. — Девичьи губы дрожат в усмешке, когда она вдруг поддается вперед, прижимаясь к сильной груди Обито. — Возвращайтесь домой и подготовьтесь к завтрашней миссии, я и правда буду переживать о том, чтобы вы вернулись в целостности и сохранности.
Мужчина замирает, действия Ниюты застают его врасплох. Все, что он может, так это задыхаться от тепла ее тела и мягкого аромата лилий. Ладони будто приклеиваются к дурацкой кухонной тумбе, хоть ему до безумия и хочется обвить девичью талию руками, прижимая ближе и ближе к себе до тех пор, пока они не станут единым целым, неотъемлемой частью вселенной в его широкой груди. Нохара отвратительно хитрая, доводит Обито до точки кипения, когда соображать он больше не может, и даже ее лицо, такое же, как у Рин, не действует на него успокаивающе.
И Нохара нужны от него эти эмоции, потому что только так она чувствует, будто Учиха смотрит на нее, а не на Рин. Злится он на нее, раздражают его ее слова. Это правильно, так правильно, что хочется разрыдаться в голос. Он не может ее любить, потому что любит Обито только Рин. Ниюту пусть он ненавидит, ей все равно, только бы чувства его были настоящими.
***
Какаши с тихим вздохом садится на металлический стул, перед этим предусмотрительно смахнув с него снег, который шел всю прошедшую ночь. Коноха только-только начинает просыпаться, утренняя дымка все еще клубится по земле. — Ты становишься похожим на Шикамару. — Ниюта закутывается в шарф, выдыхая горячий воздух на свои ладони. — Не думал, что ты придешь так рано, — вторит ей Хатаке, прикрывая глаза и подавляя зевок. — Кофе у вас тут паршивый, — бурчит девушка, смотря на остывающий напиток в бумажном стаканчике. — Желудок себе посадишь, если так и продолжишь его пить. Какаши глухо хмыкает, вытягивая перед собой ноги и позволяет себе немного расслабиться, учитывая, какой длинный и сложный день ему предстоит. — Вчера ко мне заходил Обито-сан. — Нохара складывает губы трубочкой, ожидая реакции от Хатаке. Мужчина не показывает этого, однако тут же напрягается — всю сонливость как рукой снимает. Они так и не закончили прошлый разговор, а теперь стало ясно, почему нелегкая принесла Ниюту так рано в резиденцию Хокаге. Какаши где-то глубоко внутри чувствовал, что совершил непоправимую ошибку, решив, что Ниюта станет спасением для Обито. Реальность превратила их обоих в замедленные бомбы, что, в лучшем случае, разорвут друг друга, а в худшем — взрывной волной заденет и других. — Что он хотел? — поворачивая голову на Нохара, уточняет Какаши. — Думаешь, это правильное решение? Отправляться прямиком в штаб квартиру Черного Солнца? Что, если мы ошиблись и там будут действительно сильные ниндзя? — Девушка встречается взглядом с Хатаке, пропуская его вопрос мимо ушей, отчего-то впервые в ней появляется интерес к новой организации нукенинов. Какаши выдыхает, поднимаясь с нагретого места, отходя к ограде и окидывая взглядом заметно разросшуюся Коноху. Тело ломит от бессонной ночи, наполненной придумыванием плана и решением стратегических вопросов. Их проблемы растут в геометрической прогрессии, и будет чудом, если все решится обычной зачисткой штаб квартиры. — У нас есть предположение, что среди высших чинов Пяти Великих Стран есть те, кто спонсирует Черное Солнце, а по крайней мере, в Конохе и Песке есть предатель среди джонинов, — отзывается Хатаке, потирая ребром ладони подбородок. — Эта информация пока не разглашалась, поэтому держи все в секрете. Нохара поджимает колени, наблюдая за тем, как напряжены у Какаши плечи, а мужские пальцы сжимают железное ограждение. Она могла не спрашивать у Хатаке, кого подозревают в шпионаже на пользу преступной организации. Ниюта и сама не смогла бы дать другого ответа, отрицая общепонятные вещи.
