Глава 10. О, я тоскую
13 мая 2022 г., 14:04
Орикаси отбивает пальцами незамысловатый ритм, слегка наклоняя голову на бок так, что идеально уложенная челка падает ему на глаза, скрывая их от Ниюты. В тишине, что опускается на поместье, слышен был только замогильный вой ветра и скрипы самого дома — живого существа. Нохара нравилось, что старые дома были такими: издавали звуки, дышали, имели свои воспоминания — и хорошие, и плохие. Немые стены не могли ими поделиться, поведать истории, свидетелями которых когда-то были.
— Ниюта-сан, вы ведь младшая сестра небезызвестной Рин, — опуская взгляд на содержимое своей чашки, произносит Такуми. — Разве отношение Учиха к вам не ее заслуга?
Ниюта приходится приложить усилия, чтобы не раздавить в пальцах хрупкую чашку с уже остывшим чаем. Приходится приложить усилия, чтобы не бросится на Орикаси, не вцепиться ему в лицо и не заорать, чтобы он забрал свои слова назад. Отчаянно не желая услышать правду из уст такого человека, как помощник даймё, Нохара борется с собственными демонами, как будто те уже сейчас хотят вспороть ей живот.
— Вам не кажется, Такуми-сан, что вы лезете не в свое дело? — Девушка сцепляет зубы толи для того, чтобы не заплакать, толи для того, чтобы звучать убедительней.
— Извините, если мои слова вас как-то задели. — Орикаси улыбается ни капли не виновато, наоборот хитро, по-лисьи. — Однако мы не можем закрывать глаза на прошлое, когда имеем дело с таким человеком, как Учиха Обито.
Ниюта замирает, чувствуя, как сводит мышцы спины, и ощущая подкатывающую к горлу тошноту. Ведь Орикаси говорил правильные вещи, только едва ли их хотелось слушать. Если Нохара и надеялась, что Учиха когда-нибудь сможет отпустить Рин, перестать видеть ее в ней самой, то в этот один момент все разбивается на осколки. Обито дышал прошлым, утопая в нем, спасаясь от настоящего, где он погряз в ненависти, боли и страхе по самое горло. И Ниюта — его связь с прошлым.
— Разве я не прав? — Такуми обходит кухонный остров, сокращая расстояние между собой и Нохара. Девушка может почувствовать резкий запах мужского одеколона, когда Орикаси оказывается слишком близко. — Или и вы сами ищете для себя выгоду?
Ниюта деревянно поворачивается на мужчину, встречаясь с неприятными хитрыми глазами — в их глубине горит алчное пламя. Она определенно искала выгоду в отношениях с Обито, какая бы бессмысленная она не казалась бы окружающим. В каждом слове, действии, вздохе они безжалостно убивали друг друга. Тысячами мертвых тел ложились у их ног.
— Все ищут выгоду, Такуми-сан, я не исключение. — Нохара слегка вздергивает подбородок, с вызывающим прищуром смотрит мужчине в глаза, — безжизненные дыры. — Я не хочу разыгрывать перед вами саму невинность, но вам стоит учесть, что пока я сама не получу своей выгоды ни Учиха Обито, ни Учиха Саске не будут признаны предателями и отправлены на эшафот. Думаю, вы и сами понимаете, что я смогу надавить на господина Хокаге, если потребуется.
— Конечно понимаю. — Орикаси довольно улыбается, засовывая руки в карманы выглаженных брюк. — Прекрасно понимаю, потому что я сам такой человек, Ниюта-сан — пойду по головам для достижения своих целей. По головам даже таких юных и милых дам, как вы.
Нохара фыркает, вставая со стула, так и не притрагиваясь к своему чаю. Ощущать еще больше горечи на языке не хотелось от слова совсем. Такуми был порядком выше нее самой, от того приходится сделать шаг назад и задрать голову, открыто глядя в неприятное лицо мужчины. Неприятным оно было не из-за дефектов внешности, отнюдь, правая рука даймё был весьма статным и интересным мужчиной, возможно, чуть старше самого Хатаке. Неприятным оно было из-за его глаз — алчных, хитрых и беззастенчивых. Обито тоже обычно смотрел на Ниюту беззастенчиво, но в его взгляде было нечто такое, что заставляло внутренности замирать в вязком ожидании.
— Угрожаете куноичи? — Нохара удивленно вскидывает брови, понимая, что этот человек вряд ли трясется в страхе перед шиноби, раз ведет переговоры с преступниками.
— Это не угроза, Ниюта-сан, всего лишь дружеский совет. — Орикаси пожимает плечами, все также держа на губах легкую улыбку. Вряд ли кому-то она могла показаться дружелюбной, когда вся его поза прямо-таки сочилась скрытым предупреждением. — Держитесь подальше от Учиха и этого дела, а то кто знает, может быть, медики Конохи в следующий раз не успеют подобрать антидот.
Нохара теряется с ответом, откровенно сбитая с толку настолько открытой угрозой со стороны этого человека. Прекрасно понимая, что ее уже втянули в этот смертельный водоворот событий, и держаться от Учиха подальше ну не получится никак, даже если ей того захочется. А Ниюте не хочется, так не хочется, что в груди будто что-то набухает, давит на все еще не восстановившиеся до конца легкие. Девушка мысленно бьет себя по лицу, напоминая, что слабость в разговоре с кем-то вроде Орикаси может стоить очень дорого.
— Не думаю, что вы в том положении, чтобы раздавать подобные советы, — замечает Ниюта, отходя к окну — стекло едва заметно покрылось изморозью.
— В Конохе сидят не дураки, вы этому подтверждение, — складывая руки на груди, Такуми следит за действиями девушки. — Господин Хокаге догадывается, что даймё причастны к финансированию Черного Солнца, поэтому вы и прибыли сюда с этим глупым предлогом, господин Шиджими и без вашего присутствия с удовольствием подписал бы все нужные документы.
— И что же вы собираетесь делать? — Ниюта оборачивается на мужчину, смахивая невидимые крошки со своей кофты.
— Как насчет покупки вашего молчания о том, что вы слышали и видели в поместье? — Такуми, подобно дьяволу, перекрещивает пальцы, а взгляд становится таким карикатурно коварным, что невольно по спине бегут мурашки. — Вам же я пообещаю уговорить даймё пересмотреть свое отношение к Учиха.
Ниюта не глупая — понимает, что это ловушка, припорошенная заискивающими условиями. А Нохара — мотылек, который желает попасть в эту ловушку, ощутить на своей коже какого это, когда люди больше не видят в тебе другого человека. И что же она? Предаст Коноху, Какаши и всех кто ей дорог ради мнимого обещания, что с Обито ничего не случится? Потому что что? Она его любит? Вздор! О любви и речи быть не могло, ни в том положении, что они оба находились и кем друг другу приходились — убийцами, мучителями, прошлым, никем. Ниюта знала то единственное — не хотела, чтобы мир причинял Обито боль. Никто другой кроме нее самой ни имеет на это право. К таким выводам она приходит.
— Вынуждена отказаться, Такуми-сан, я лучше пожертвую своей головой, чем подорву доверие господина Хокаге. — Нохара хмурится, а голос такой стальной, что кто-нибудь другой точно бы вздрогнул.
Какаши. Был ведь еще его добрый, ласковый взгляд. Ниюта знала точно, что Хатаке ни за что в ней не разочаруется, чтобы она не натворила. Только бы с ней все было хорошо и она была живым доказательством того, что его грехи можно простить. И Нохара прощала много лет, потому что так было правильно. Не было ни злости, ни ненависти на Какаши. С появлением Обито в ней укрепилась мысль, что она все делала правильно. Прощала Какаши, пока Обито сгорал в чертовой ненависти.
— Как я и думал. — Орикаси кивает, не скрывая довольную усмешку. — Время уже позднее, чтобы принимать сложные решения, Ниюта-сан, вам следует выспаться перед дорогой в Коноху.
***
В спальне Сакуры темно и тихо. Нохара прикрывает за собой дверь, придерживая ее, чтобы не шуметь. Грязно-розовые портьеры раздвинуты, а за ними большое окно до самого потолка в едва пробивающемся сквозь вьюгу свете фонарей. Харуно пытается расшифровать какие-то записи. Ниюта облегченно переводит дыхание, где-то в глубине души веря в то, что Такуми знал, что им не удастся найти доказательства махинаций даймё — оттого и вел эти нервирующие разговоры с ней. — Если бы ты не вернулась хотя бы через полчаса, я бы уже отправилась на твои поиски, — взглянув на Нохара, хмурится Сакура. — Что произошло? Ниюта потирает лоб, чувствуя, как головная боль расползается от затылка — из нее будто все силы мигом выпили. В голове всплывает образ Такуми-вампира, и девушке очень даже кажется, что он не прочь полакомиться кровью девственниц. Обессилено падая на кровать, Нохара мигом расслабляется, разглядывая высокий потолок. — Это был правая рука даймё — Орикаси Такуми, — прокашливаясь, отвечает девушка. — Его разговор с нукенином из Черного Солнца я и слышала. — Ниюта замолкает, прокручивая в голове весь диалог с мужчиной, ища какие-нибудь зацепки. — Он все знает, Сакура. — Знает, что ты все слышала? — откладывая бумаги, Харуно слезает с широкого подоконника и садится рядом с Нохара на кровати. — Даже больше. — Ниюта прикрывает лицо рукой, в обессиленном желании оказаться сейчас возле Учиха — узнать, что он думает обо всем этом, что собирается предпринять. Сакура молчит, всматриваясь в вид за окном, будто может там найти ответы на все вопросы. От тона голоса Нохара становится так не по себе, что хочется передернуть плечами — ли ж бы избавиться от наваждения. Харуно просто хочет спасти Саске, опять, и еще столько раз, сколько потребуется. — Тебе что-нибудь удалось найти? — вздыхая, Ниюта перекатывается на живот, с надеждой разглядывая Харуно. — Ничего кроме бесполезных, мелких трат на прихоти самого даймё и его жены. — Харуно разочарованно хмурится, комкая ткань своей кофты. — Они могли подготовиться, раз знают, что в Конохе начали догадываться к их причастности к Черному Солнцу. Нохара тяжело вздыхает, утыкаясь лицом в покрывало. Ее подозрения подтверждаются, слабость придавливает тяжелым грузом. Все, что у них есть — это ее разговор с Орикаси, который веским доказательством считаться не может. Перебирая в голове все варианты, Ниюта точно знала, что как бы они не спешили с такой погодой — им не успеть передать сообщение Учиха в Скрытом Дожде даже Паккуном. До рассвета оставалось всего несколько часов. — Сакура. — Ниюта поднимает голову, поворачиваясь на Харуно и ей сразу становится понятно, что та собирается предложить что-то опасное, сумасбродное, именно то, от чего Какаши-сенсей просил держать Нохара подальше. — Отправимся в Скрытый Дождь. Отсюда ведь рукой подать — всего несколько часов пути, мы точно доберемся быстрее, чем Кацуо-сан до Какаши-сана, а после Паккун до Учиха. Харуно недовольно качает головой скорее инстинктивно, потому что в предложении Ниюты есть смысл. Если они выйдут прямо сейчас, то прибудут к границе Страны Огня уже к рассвету, а оттуда уже можно будет разглядеть высотные здания деревни, Скрытой в Дожде. И Сакура сейчас находится почти в такой же ситуации, как и сама Нохара, готовая сломя голову броситься хоть в пучины хоть самого Ада ради спасения Саске. — Какаши-сенсей нас за это по голове не погладит, — тянет Харуно, поднимаясь в кровати и подхватывая свою походную куртку. Ниюта хмыкает. Какаши их в порошок сотрет, когда они вернутся в деревню, но это было лучше, чем уничтожать себя изнутри этим удушающим ожиданием дурных вестей. Нохара надевает свой теплый свитер, борется со шнурками на походных ботинках, находит в себе сразу столько сил, что хочется рвануть с места и просто перелететь в скрытый Дождь. Она подыскивает слова, которые скажет Обито, когда его увидит. Скажет, что ни капли по нему не тосковала, а он точно поймет, что это ложь. Ниюта не хочет копаться в причинно-следственных связях, зная, что это только все еще сильнее усложнит. Поместье даймё они покидают, когда на улице все еще темно, но вьюга немного успокаивается, теперь только крупными хлопьями снега падая на землю. Сакура извиняется перед заспанной горничной, сообщая, что им срочно нужно возвращаться в Коноху, та кутается в шаль и словно болванчик кивает на слова девушки. Ниюта стоит чуть поодаль, ловит на себе взгляды немых охранников, искренне сочувствуя их непростой службе. В кристальной тишине предрассветного времени, самого темного и спокойного, ей чудится Обито, со своими белоснежными растрепанными волосами и печально-задумчивым взглядом. Ты правда так сильно ненавидел, что захотел все уничтожить? Нохара вздрагивает, когда Харуно окрикивает ее по имени, сообщая, что они могут выдвигаться. Ниюта нагоняет напарницу и больше не оборачивается на особняк, боясь, что в одном из окон сможет заметить чью-то фигуру. Слова Такуми набатом повторяются в голове. Она и без него знала, что общение с Учиха сведет ее если не в могилу, то в определено мрачное место. — Сообщим Какаши-сану, уже когда прибудем на место, — предлагает Ниюта, когда они покидают ворота поместья, и их провожают хмурые взгляды сторожевых. Сакура кивает, откровенно все еще сомневаясь в правильности их решения, но все это меркнет перед возможностью увидеться с Саске, предотвратить обвинения в его очередном предательстве. Вряд ли в этот раз Наруто удастся надавить на старейшин — Саске и без того давали слишком много поблажек. Поэтому как только девушки скрываются в белоснежном лесу, Сакура без раздумий устремляется в противоположную сторону от деревни скрытой в Листве. Ниюта смахивает с ресниц снег, каждый раз чувствуя, как нога почти соскальзывает с обледеневших ветвей деревьев. На востоке небо едва заметно начинает сереть, когда они добираются до границы Страны Огня. Лицо горит от мороза и Нохара переводит дыхание, приземляясь в мягкий сугроб, чувствуя как в ботинки попадает немного снега. Сакура рядом тихо пищит, выскакивая из снежной лунки и стряхивая снег, налипший ей на волосы. — Нужно быть осторожней, как только пересечем границу, — глядя себе под ноги, Ниюта мысленно чертыхается — снег замел все тропинки. — Они должны начать операцию через час с небольшим, — сообщает Харуно, вышагивая по следам Нохара. Ниюта резко останавливается и оборачивается на Сакуру, которая удивленно выгибает брови, начиная волноваться от озадаченного выражения лица напарницы. Нохара утирает влагу под своим носом рукавом, переводя дыхание. Хорошо в зимнем лесу. — Ты знаешь, где они устроили лагерь? — наконец разбивая неловкую тишину, спрашивает девушка. — Они ведь не могли остановится где-то в лесу, учитывая, какая ночью была пурга. — Я думала, Какаши-сенсей посвятил тебя в детали плана, — озадаченно сообщает Харуно, проходя вперед. — У Черного Солнца нет таких глаз, как были у их предшественников Акацуки, так что шиноби просто рассеялись по всей скрытой деревне. — Для чего Какаши-сенсей тебя посещал в такие детали? — поспевая за Сакурой, хмыкает Ниюта, поднимая лицо к небу, — то все еще было серым и тяжелым. Сакура натягивает рукавицы повыше, кидая недвусмысленный взгляд на Нохара. Ни о чем таком Какаши-сенсей ей, конечно, не рассказывал, учитывая, что она никаким боком не имела отношения к штурму штаб квартиры преступной организации. — Я думала Саске-кун любит перестраховываться и не станет посылать подобную информацию письмом, — бурчит Ниюта, прислушиваясь к окружающей их гробовой тишине. В это время суток, тем более в зимнюю пору, всегда было тихо — звери спали, а птицы были слишком заняты поиском еды, чтобы заводить свою утреннюю песню. Сакура ничего не отвечает, прокручивая в голове все те письма, которые она получала от Учиха. Все их содержимое было изложено сухими фактами — без какого-либо намека на романтику, как в тех сопливых сериалах, что смотрела ее мать по телевизору. Но Харуно было и этого достаточно. — Ниюта, в любом случае мы тут только для того, чтобы вернуть Саске-куна и Обито-сана в Коноху, и ни в какие другие проблемы влезать не будем. — Сакура не скрывает мольбы в голосе, бросая несчастный взгляд на девушку. — Конечно, — кивает Нохара, серьезно глядя на Харуно. Сакура тяжело вздыхает, ни капли не веря Ниюте — та давно потерялась в попытках найти себя, убежать от образа Рин в головах других. И сейчас все это приводит ее в зимнее место, скрываемое непрекращающимся градом, а высокие дома, гротескно-индустриальные, устремляются вверх, сплетенные линиями электропередач. Нохара думает, что это место подходит Обито куда лучше, чем родная ему Коноха. Он там был чужаком, а здесь сливался бы с мрачным пейзажем.
