Она обманула его

Ниюта прикрывает рукой глаза, утирает влагу со своих щек, отворачиваясь от Хатаке, что в ступоре не может вымолвить ни единого слова — только стоит, застыв с протянутыми к ней руками. Какаши не вспомнит, когда видел слезы в глазах Нохара последний раз, может быть, это было, когда она еще была ребенком и, разбив коленку, могла пуститься в плачь. И сейчас, видя перед собой разбитую девушку, он теряется, словно и не лучший джонин Конохи, не мудрый Хокаге. Мужчина опускает руки, те безвольно падают по бокам, а слова застревают в горле, так и не формируясь в вопрос.        — Извини. — Ниюта сбивчиво бормочет, пытаясь остановить непрекращающиеся катиться по ее лицу слезы. — Извини. Хатаке хочется спросить у нее, за что она извиняется, если вся вина на его плечах, как и всегда. Но все, что он может сейчас — это сжимать кулаки и молчать, слушая срывающийся голос Нохара.        — Какаши, — Ниюта поджимает колени, прячет в них лицо и зовет его по имени так жалобно, что мужчина невольно вздрагивает всем телом, — что еще ты от меня скрывал? Нохара больше не злится, не обижается, чувствует только предательство — такое болезненное, что в груди спирает, и хочется дышать часто-часто, чтобы не сойти с ума. А Хатаке не помогает, продолжает молчать, стоя над ней памятником, как будто самому себе, а в серых глазах грозовые тучи набегают, скрывая от нее его настоящие эмоции.        — Уходи, Какаши, — тихо просит Ниюта, поднимаясь на ноги, обходит его, жмурясь до цветных пятен перед глазами. — Если не можешь быть со мной честен, просто уходи. Прогоняет Хатаке, зная, что если не сделает этого, не сможет сдержать себя в руках, зайдется в долгой истерике, где будет проклинать всех и вся. Невыносимо жить во лжи, притворстве, будучи для всех вокруг только отголоском прошлого, к которому она даже не имела никакого отношения. Ниюта слышит тихий шорох и знает, что в квартире она остается в одиночестве, оно снова настигает ее в тишине кухни, как-то тревожно опускаясь на хрупкие плечи. Нохара встряхивает ими, в тщетной попытке пытаясь избавиться от этого чувства беспомощности, оборачивается на открытое окно, за которым своей жизнью продолжает существовать Коноха. Ниюта бесшумно покидает кухню, оставляет приготовленный Какаши завтрак нетронутым, прикладывает дрожащие пальцы к губам в острой нужде ощутить чьи-нибудь объятия, просто чтобы избавиться от этого мерзкого одиночества. Хоть кто-нибудь спаси ее от самой себя. Нохара прокручивает в голове слова Идзити, его приглушенный респиратором голос отдается в ее ушах, смешиваясь со стуком во входную дверь. Ниюта останавливается посреди небольшого коридора, как-то испуганно всматривается во входную дверь, будто действительно допускает мысль, что Сотаро мог так просто заявиться к ней в гости. Обито почти сразу замечает, что что-то не так, когда Ниюта резко распахивает перед ним дверь. Видит ее слегка припухшие глаза и дрожащие пальцы, которые она так нервно крутит, что ему хочется шлепнуть девушку по рукам, только бы прекратила. Ниюта без слов впускает его в квартиру, наблюдая за тем, как мужчина снимает свою верхнюю одежду, и задается вопросом, знает ли Учиха, что только что у нее в гостях был Какаши. Нохара тяжело вздыхает, осознавая, что окончательно застряла между двух огней.        — Я пришел извиниться, Ниюта. — Обито присаживается на аккуратный диванчик, застеленный цветастым пледом. — И рассказать обо всем, что тебе было неизвестно.        — В этом больше нет смысла, Обито-сан. — Нохара забирается с ногами на софу, пропускает сквозь пальцы все еще влажные волосы. — Я разговаривала с Такуми-саном. Учиха забывает сделать вздох, имя правой руки даймё неприятно режет слух, а перед глазами снова всплывает этот человек, его неприятная ухмылка и последние слова, адресованные Ниюте.        — Он не угрожал мне. — Нохара замечает, как напрягается мужчина, понимая, что тому причина. Придвигается к нему ближе, мягко укладывает ладони на его лицо, заставляя повернуться на себя. — Только предупреждал, что Асура не тот человек, за которого себя выдает. Поэтому держитесь от него подальше, Обито-сан, он не остановится, пока не переманит вас на свою сторону.        — Я с самого начала догадался об этом. — Учиха чувствует тепло ее кожи на своем лице, замирает, боясь, что Ниюта уберет свои руки, оставит его без благословения.        — Обито-сан. — Нохара сводит брови на переносице, слегка наклоняясь вперед, опаляя его кожу своим дыханием, — что еще вы скрываете от меня? Учиха вряд ли бы смог рассказать все то, что утаивал и он, и Какаши от нее в мнимой попытке защитить. И только впоследствии поймет, какую ошибку они совершили. Но в тот день, когда за окном был канун главного праздника года, Обито поддается вперед, сокращая между ними и без того жалкое расстояние. Целует Ниюту жадно, не церемонясь, как и она с ним, когда в очередной раз позволяет себя резкие слова. Не то, чтобы мужчина мстит, просто сгорает в нужде ощутить, как она сдается, прекращая смотреть на него вот так исподлобья, мерзко улыбаясь. Учиха до боли сжимает девичью талию, срывая с губ тихий стон, и голова идет кругом — все смешивается, черное с белым, хорошее с плохим, правильное с неправильным. Ниюта и Рин. Обито подхватывает Нохара, заставляя привстать, усаживает себе на бедра, откидываясь на спинку дивана, тот скрипит под ними, а плед смятой кучей летит на пол. Ниюта до остервенения впивается пальцами в скулы мужчины, позволяя ему целовать глубже, пошлее, мокрее до такой степени, что она больше не будет ощущать себя одинокой. И мысли разом вылетают из головы, когда она ощущает, как его желание упирается в нее. Почти хнычет, ёрзая на его коленях, пытаясь свети Учиха с ума, не иначе. Обито первый разрывает поцелуй, помогает Нохара стянуть с себя домашнюю футболку, и едва не кончает от вида того, как девушка откидывает голову назад, заламывая брови. Вот то, чего он так долго добивался — она перед ним полностью открыта, нуждающаяся в его прикосновениях, поцелуях. Учиха зубами стягивает с рук перчатки, откидывает их куда-то в сторону, едва не сбивая один из вазонов с засохшим цветком. Ниюта смотрит на него сверху вниз, наблюдает за тем, как разгорается в черных глазах мужчины желание, как он едва прикасаясь пальцами ведет по ложбинке между ее грудей. Так осторожно, будто обращается с хрупким экспонатом в музее.        — Кого вы видите перед собой, Обито-сан? — облизывая распухшие от поцелуев губы, спрашивает Ниюта. Учиха поднимает на нее взгляд, слегка мутный, а зрачки затапливают всю радужку — чернеющая бездна в его глазах поглощает душу Ниюту медленно-медленно, как мазут растекающийся по чистому озеру. Нохара зарывается пальцами в его растрепанные волосы, оттягивает голову немного назад, наклоняясь к уху, шепчет, чувствуя, как мужские пальцы крепче сжимают ее кожу на талии.        — Если видите Рин, лучше скажите. — Ниюта прикрывает глаза, вдыхая запах табака, он ощущается в тот день ярче, видимо, Обито курил как раз перед тем, как прийти к ней.        — Ниюта. — Учиха мягко ведет пальцами по ее спине, очерчивает выпирающие позвонки, — я никогда не смогу забыть Рин, ты сама об этом говорила. А в тебе, — мужчина чувствует, как Нохара в его руках напрягается, — в тебе все напоминает о ней. Ниюта медленно отстраняется от мужчины, нащупывает свою футболку рядом с его ногой, замечая, как что-то проскальзывает в глазах Обито — не то разочарование, не то вина. Одиночество не отступает — оно увеличивается, занимает собой все пространство небольшой гостиной, и цветы приобретают черный цвет: их бутоны, листья, стебли. Чернота тянется от них по полу к стенам, потолку — все заволакивает тьма. Учиха не удерживает Нохара, позволяет ей слезть со своих коленей, наблюдает за тем, как девушка надевает футболку, отворачивается от него.        — Вы ничем не лучше Какаши-сана, — тихо заключает Ниюта, заставляя Обито распахнуть глаза, осознавая всю суть происходящего. Ей не нужен кто-то из них, она ищет возможность сбежать от образа Рин, что плотно засел в головах людей, что ее окружали. И Ниюта каждый раз выбирает не тех людей, надеясь, что они смогут отпустить свое прошлое и увидеть в ней только Ниюту и никого больше. Ни Обито, ни Какаши этого не понимают, а если бы и поняли, то вряд ли смогли окончательно расстаться с образом Рин.        — Ниюта. — Учиха поднимается с дивана, делает шаг к девушке, но замирает, не зная, что именно ему сказать.        — Это ничего, Обито-сан, не каждый может быть верен одному единственному человеку до самого конца. — Нохара никогда не слышала о проклятье шарингана, о том, что Учиха ценят любовь превыше всего, но даже зная это, вряд ли она смогла бы на что-то рассчитывать. — Прекратим все здесь и сейчас.        — Ты убегаешь. — Обито хмурится, засовывая руки в карманы штанов, как это обычно делает Какаши.        — Да, потому что это какой-то бред, — наступая на мужчину, вспыхивает Нохара. — На что вы надеетесь? Думаете, мне не хочется плеснуть себе кислотой в лицо, только бы окружающие перестали видеть во мне ее черты? Учиха осекается, а привычное спокойствие на его лице дает трещину, слова Ниюты самые неприятные из всего, что она ему говорила за все время, что они были знакомы. Обито никогда не пытался поставить себя на ее место, никогда не задумывался, что именно чувствует Нохара, откровенно действуя из эгоистичных побуждений, как он и привык. И в его заботе, и в его тревоге за нее не было ничего альтруистического — только эгоистичное желание держать рядом, видеть перед собой живую и повзрослевшую Рин, игнорируя дерьмовый характер Ниюты. Игнорируя чувства Ниюты, игнорируя существование Ниюты. И Обито не чувствует вины за это, разве Какаши поступает не так же?        — Конечно не думали. — Нохара как-то снисходительно усмехается, но губы ее дрожат, а пальцы комкают подол футболки. — Уходите и вы, Обито-сан. Проваливайте! Учиха, подобно Хатаке, молча подхватывает свой плащ, также не обмолвившись и словом, покидает квартиру Ниюты. В тот момент чувствуя какую-то неприятную тревогу, но не более. А к обеду тучи застилают небо, и это странное чувство отступает, оставляя после себя такое привычное горькое послевкусие.

***

Два длинных дня проходят в молчаливом бичевании собственных пустых надежд. Ниюта ищет успокоения у немых стен, безмятежного вида за окном, холодного кафеля ванной. Прячется там от монстров, как того и хочется ее личным чудовищам. А когда ночью проходит снежная метель, и соседские дети с утра высыпают на улицу, резво играя в снежки, катаясь на самодельных санях, Нохара наматывает шарф повыше и захлопывает за собой дверь в осточертевшую квартиру. Мороз любовно щипает ее за впалые щеки, а снег хрустит под ботинками, вызывая легкую, умиротворенную улыбку на лице. Ниюта не ищет больше оправданий ни себе, ни Обито, ни Какаши. Только ощущает холод января на своей коже, упиваясь чувством одиночества как лекарством и от Обито, и от Какаши. Шикамару закуривает сигарету, закидывает руки за голову, откидываясь на скамейку, с меланхолией наблюдает за проплывающими пушистыми облаками. Привычная картина успокаивает Ниюту, и она вытягивает перед собой ноги, слегка съезжая на скамейке, хохлится, выдыхая горячий воздух в шарф.        — Я почти переспала с Обито-саном, — спустя продолжительное молчание, признается девушка. Нара давится дымом, резко поворачиваясь на спокойную Нохара — признаться, он не ожидал, что она так неожиданно выдаст нечто подобное. Парень подхватывает сигарету изо рта, стряхивает пепел и раздумывает, что именно входило в план Хатаке для подстраховки, если Учиха неожиданно снова слетит с катушек.        — Почти не считается, — хмыкает Шикамару, возвращаясь в исходное положение. Ниюта прячет улыбку в толстом шарфе, мысленно благодарит Нара за то, что он не стал уточнять причины и последствия, хотя едва ли его это интересовало или, тем более, волновало. Нохара тянет руку к другу, когда тут стучит по пачке с сигаретами, доставая для себя одну, замечает на себе его скептический взгляд.        — Просто дай мне одну, — бурчит Ниюта, пряча вторую руку в карман теплой куртки, детские визги и крики заглушают мысли, но действуют на нервы.        — Не мне тебя отговаривать, — вздыхает парень, протягивая сигарету и Нохара, та вертит ее между пальцем, укладывает в губы и тянется к Шикамару, когда тот щелкает зажигалкой. — Но знаешь, Ниюта, от всех, кто тебя окружает, ты только плохое берешь.        — Оно само собой так получается, — пожимает плечами девушка, хмурится, выдыхая дым. — Как поживает Темари? Нара дергает плечом, отворачивается от Ниюты, пряча взгляд, а выражение лица становится мученическим, будто она ему предложила пробежать марафон Гай-сенсея.        — Ты давно на могилу Рин ходила? — решая, что лучше будет просто игнорировать все вопросы, связанные с Песчаной Принцессой, спрашивает парень. Ниюта поднимается со скамейки, делает глубокую затяжку, разглядывая спокойный вид на небольшой парк. Табак неприятным послевкусием остается во рту, начинает першить в горле, но это помогает ей не думать. На могилу Рин она не ходила с того самого момента, как повстречала там Обито — из-за чистого страха, что снова там его обнаружит.        — Как раз собиралась туда, — туша окурок, кивает Нохара. — Саске-кун уже вернулся?        — Еще нет, — как ни в чем не бывало отвечает Нара, продолжая сидеть на нагретом месте, разглядывая девушку снизу вверх. — Кто рассказал?        — Я надеялась, это будешь ты, — пряча руки в карманы куртки, упрекает его Ниюта. Шикамару ничего не отвечает, надеясь, что Нохара понимает, что молчал он не по своей воле, а по приказу-просьбе Хатаке, откровенно не понимая, для чего утаивать столь важную информацию. Хлопотно. Ниюта машет ему на прощанье, смешно ступая по раскатанной ледяной дорожке, курила она только для того, чтобы перебить запах лилий, вот и все. Мысли не затыкаются, как бы она не старалась переключать все свое внимание на раздражители извне. Воспоминания мельтешат перед глазами, обрывки разговоров, криков и обещаний — все смешивается в разноцветный калейдоскоп. Нохара сворачивает с главной улицы Конохи в сторону — там небольшая аллея с высаженными вдоль кипарисами, которая ведет прямиком к центральному входу на кладбище. Ниюта полной грудью вдыхает этот маслянистый запах деревьев, как-то слишком спокойно замедляет шаг, замечая знакомую фигуру в длинном плаще с высоким воротником. Кипарисы своими острыми макушками тянутся к небу, в надежде обрести вечный покой на небесах, но корни их уходят намного глубже в землю, ближе к чистилищу, где о покое можно только мечтать.        — Полагаю, вы здесь для того, чтобы вызволить Асуру-сана, Сотаро-сан? — Нохара сцепляет руки в замок за спиной, в очередной раз прокручивая в голове последние дни — она так и не рассказала никому о встрече с Идзити в поезде, о его предупреждении-угрозе.        — Думаю, вы достаточно умны, чтобы осознать, что именно это означает. — Нукенин опускает на нее пронзительный взгляд неестественно-зеленых глаз — раньше они казались Ниюте меланхоличными, а в тот день — прищуренными, холодными, опасными.        — Вы мне это очень ясно дали понять еще при нашей первой встрече, — Нохара срывает несколько иголочек с дерева, растирает их между пальцами. — Я хочу обойтись без лишних жертв. Так что, как насчет переговоров?        — Вы правда думаете, что Коноха и, главное, Хокаге пойдет на это? — с насмешкой в приглушенном респиратором голосе спрашивает Сотаро. — Для вас это слишком наивно, Ниюта-сан. Учитывая, что чувствует к вам Хокаге-сан и Учиха Обито-сан. Нохара выпускает из рук иголки — те изломанной зеленью падают на снег у ее ног, и ей думается, что именно там им и место. Она и правда не узнавала себя, говоря подобные наивные предложения, будто ища выходы из ситуации, заведомо зная, что та патовая.        — Они ничего ко мне не чувствуют, Сотаро-сан. — Ниюта проходит мимо мужчины, ступает на дорожку ведущую к могиле сестры, спиной чувствуя, как нукенин следует за ней. — Все их чувства принадлежат только ей, — девушка присаживается на корточки, счищая снег в надгробия. «Нохара Рин». Разве было когда-то иначе? — Что именно вы собираетесь сделать?        — Теракт, Ниюта-сан, — отвечает Идзити за ее спиной, рассматривая могилу и свежие цветы около нее, — Хокаге-сан в эту самую минуту должен был получить письмо с требованиями, но, — Сотаро одновременно с Ниютой оборачиваются на громкие крики шиноби, — видимо, без боя никто не собирается так просто уступать. — Мужчина обходит девушку и протягивает ей руку, кожа у него была смуглой и сухой, как лист бумаги. — Прогуляемся?        — Вы самый разыскиваемый преступник на данную минуту. Вряд ли прогулка — это самое разумное решение, — игнорируя предложенную помощь, Нохара сама встает на ноги и разглаживает невидимые складки на одежде.        — И все же я настаиваю, — все с той же флегматичностью отвечает Сотаро, неотрывно наблюдая за происходящим в округе. Видимо, все джонины и чуунины были в срочном порядке созваны в резиденцию Хокаге, оттого по крышам мельтешили черные точки. — Хокаге-сан сейчас, наверное, сходит с ума, зная, что в моих планах было взять вас в заложники. Ниюта испуганно не нащупывает оружия в кармане своей верхней одежды, слишком поздно вспоминая, что в утреннем порыве выложила все кунаи и сюрикены. Они покоились около молчащего телефона в пустой квартире. Хатаке, вероятно, уже распорядился проверить все места, где она может быть, значит скоро их должны обнаружить, тогда что имел в виду Сотаро, говоря о теракте? Не может же он при себе иметь бомбу, да и как это поможет ему освободить Асуру? Нохара лихорадочно пытается найти выход из ситуации, решая насколько правильным будет использовать одну из своих техник, абсолютно не имея представления о силах и умениях противника. Вряд ли Идзити посредственный шиноби.        — Не стоит, Ниюта-сан, — опуская на девушку взгляд, предупреждающе говорит мужчина. — Я знаю, о чем вы думаете. Ваши способности интересны, я впервые встретил технику водного зеркала, но уверяю, что меня вы даже задержать не сможете. — Сотаро сворачивает на неприглядную улицу, а Нохара сразу же понимает, что направляются они к зданию допросов и пыток, в подвалах которого до сих пор содержался Асура. — Я ни в коем случае не умоляю ваших заслуг как куноичи, Ниюта-сан, но у нас с вами пропасть в годах опыта. Нохара сжимает руки в кулаки, окидывая взглядом местность. Знал ли Какаши как должен выглядеть Сотаро, где носило Обито? Стоило ли ей до конца молчать и лишать их обоих настолько важной информации о том, что она повстречала правую руку Асуры в поезде еще в ту ночь? Только Ниюта ни о чем не жалеет, с горькой иронией понимая, что закончит так же, как и старшая сестра. Может быть, это было проклятье за любовь к Какаши и Обито — она не знала точно.        — Ниюта-сан, — привлекая ее внимание, прежде чем на глаза подоспевшему чунину бросится ее лицо, Сотаро притягивает Нохара ближе к себе, — мне правда жаль, что приходится втягивать и вас в это. Ниюта понимает все почти сразу, а когда Идзити без промедления начинает складывать печати одной рукой, она с силой отталкивает его, заваливаясь назад, сквозь шум крови в ушах слышит яростные крики шиноби, что стремительно окружают небольшую площадь перед зданием допросов и пыток. За мгновение до конца она видит Какаши, у того такое серьезное лицо, что, наверное, в другой ситуации Нохара обязательно подшутила бы над ним. В серых глазах отражается понимание неизбежности и страх. Они не успеют остановить Идзити. А по правую сторону от Хатаке Обито, глаза которого горят красным шаринганом, и тошнота подкатывает к горлу Ниюты. Гремит взрыв. И все становится белым.