Она обманула его

Шикамару долго смотрит на бушующее море за окном отведенной им с Ниютой квартиры в Скрытом Тумане. На небольшой, узкой кухне едва умещается стол и кухонные тумбы, от чего Нохара каждый раз бьется о них бедром, чертыхаясь себе под нос. Нара временами сомневается в том, как Ниюте удалось стать джонином, но точно знает, что Какаши ей в этом не помогал, а будь его воля, вообще не подпустил бы ее к кунаям и сюрикенам. И Шикамару в какой-то мере понимает стремление Шестого обезопасить Нохара, но с другой стороны, сжимая в продрогших пальцах письмо, чувствует, что сам предает подругу. Нара с шумом захлопывает окно, выкидывая окурок в жестяную банку, что для него оставила Нохара. Весна в Скрытом Тумане, дождливая и туманная, как, в целом, и другие времена года, навевает тоску на Шикамару, в отличии от Ниюты, которая, кажется, впадает в восторг от серого пасмурного неба. Сакура здесь распускается на несколько недель позднее, чем в Конохе, потому начало апреля они встретили на берегу моря в свой единственный выходной.        — Проблемно, — замечая Ниюту в проходе, бормочет Нара, почесывая затылок.        — Я требую хлеба и зрелищ! — потягиваясь во весь рост, радостно заявляет девушка. Шикамару так и хочется в голос застонать от безысходности, стоило ему обмолвиться перед Нохара о том, что он водил Темари на совершенно-точно-не-свидание, как тут же увидел недобрый огонек в ее хитрых глазах. И в тот момент стало понятно: Ниюта не оставит его в покое, пока не узнает все подробности или не сведет в могилу.        — Ты ведь и без меня их сегодня получишь, — недовольно отвечает парень, засыпая в две кружки растворимый кофе. — Разве вы не собрались прогуляться с Темари после того как проверите, как идет строительство моста? Ниюта проходит в глубь кухни, чертыхается, хватаясь за ушибленную о край стола ногу, вызывая у Нара гаденькую усмешку — так ей и надо, чтобы меньше заваливала его бессмысленными расспросами. Только Шикамару и думать не хочет, что Темари наплетет Ниюте, когда они останутся наедине. Парень прикрывает глаза и тяжело вздыхает, заливая кофе кипятком. Небольшая квартира с двумя спальнями наполняется ароматом кофейных зерен, вызывая у Ниюты довольную улыбку.        — Ладно тебе, Шикамару-ку-ун, — Нохара специально тянет суффикс, замечая, как у Нара нервно дергается глаз.        — Ты меня с ума сведешь, — бурчит парень, усаживаясь перед Ниютой, доставая из кармана штанов смятую пачку сигарет и зажигалку.        — Если что-то не нравится, можешь съехать жить к Темари, — как бы невзначай бросает Ниюта, ловко вытаскивая у Шикамару из пальцев сигарету. Нара хмурится, упуская тот момент, когда девчонка присоединяется к нему по утрам на подоконнике кухни, чтобы выкурить по сигарете и успокоить нервы, как говорит он сам. Но Ниюта курит не для того, чтобы успокоить себя, снова и снова пытаясь воспроизвести в памяти тот вечер на веранде дешевого рёкана в Стране Морозов. Шикамару же, к сожалению, курит другую марку сигарет, не такую крепкую, как Обито.        — С тобой невозможно общаться, — закатывая глаза, почти хнычет Нара. — Только попробуй наплести Темари какую-нибудь ерунду! Ниюта смеется, поднимая руки вверх, будто сдается, подхватывает железную зажигалку Нара, вертит ее в пальцах, разглядывая со всех сторон — знает, как та дорога парню, и не может вспомнить ни единой вещи, которая была бы дорога ей. И Ниюте ничуть не грустно по этому поводу — скорее как-то тоскливо на душе, это чувство, последнее время, становится ее неотъемлемой частью. Нохара даже не знает, по чему именно тоскует, а может дело в том, что она просто неправильно ставит вопрос и скучает не по чему-то, а по кому-то. Обито-сан, а вы по мне скучаете? Темари серьезно просматривает проделанную работу, пока несколько рабочих с напряжением следят за ее выражением лица. Всем известно, какой строгой была Песчаная Принцесса, как внимательно относилась к любым оплошностям, и никто не сомневался в том, что она могла взмахнуть своим веером в порыве ярости.        — И что он тебе сказал? — Ниюта наклоняется к Темари, заглядывая той через плечо, пытаясь увидеть, что именно так пристально проверяла девушка. Темари бросает какой-то неясный взгляд на Нохара, выпрямляется, оборачиваясь на застывших рабочих — у тех пот со лба льется ручьем от напряжения. Песчаная принцесса недовольно осматривает всех придирчивым взглядом, заставляя еще больше волноваться. Ниюта прячет усмешку, отворачиваясь в сторону: море в этот день темно-синего цвета, оно еще больше напоминает об Обито, а серое небо, вечно затянутое тучами — о Какаши. И Ниюта не знает, чего ей хочется больше: окунуться в холодную воду, ощутить, как накатывают волны или дождаться, когда прольется дождь серый и одинокий.        — Хорошо поработали, — выдержав драматическую паузу, отзывается Темари. — Можете быть свободны. Песчаная принцесса не без удовольствия следит, как рабочие облегченно переводят дух — лучше держать их в ежовых рукавицах, чем потом принимать плохо выполненную работу. Девушка слегка встряхивает головой, поворачиваясь к Ниюте, она улыбается так хитро, что у девушки невольно тянет что-то внутри.        — Чтобы Шикамару и что-то путное сказал… — вздыхая, все-таки отвечает на вопрос Темари. — Он весь вечер был такой серьезный и говорил только о рабочих проблемах. Нохара прыскает смехом, представляя картину того, как Нара привел Песчаную принцессу в милый ресторан с этими романтическими фонариками, которые были весьма популярны в заведениях Тумана, растянувшихся по всей набережной, а вместо того, чтобы поговорить о чем-то отвлеченном, весь вечер без умолку болтал о работе. Может ей следовало тайно пойти за ними и просто незаметно пригрозить Шикамару, чтобы тот не вел себя как придурок.        — Он не меняется, — испуская разочарованный вздох, подытоживает Ниюта. Темари косит взгляд на девушку рядом — Нара ведь действительно не меняется, и это так раздражает ее, что хочется снести все к чертям собачьим, но ведь даже это не сможет заставить его встать с места и начать действовать.        — Когда вы возвращаетесь в Коноху? — Песчаная принцесса останавливается у небольшого магазинчика с сувенирами, разглядывает яркие витрины.        — Шикамару, думаю, вернется раньше, как никак, но Какаши-сану может потребоваться его помощь в любой момент, — задумчиво тянет Ниюта, чувствуя некое опустошение от мыслей, что снова останется в одиночестве. И почему все ее бросают? — Я останусь тут пока что. Нохара не горит желанием возвращаться в родную деревню, не находя в знакомых улочках успокоения, и раздумывает о том, что после Скрытого Тумана и вовсе попросит у Хатаке разрешение на еще одну долгосрочную миссию где-нибудь в Стране Железа. И она так же, как и Обито, бежит от Конохи, воспоминаний, чужих взглядов. Учиха обосновывается в Скрытом Дожде, находит там свое место, наконец исполняя давнюю мечту, пусть и не становится Хокаге, но представляет интересы Деревни Скрытой в Листве. Этого было даже более, чем достаточно, чтобы ощутить себя на мгновение лучше, чем просто дерьмово.        — Я думала, у тебя в Конохе остался жених, — бросая удивленный взгляд на Ниюту, растерянно признается Темари. Нохара едва не давится воздухом, во все глаза смотрит на девушку, мысленно проклиная Шикамару и его глупые шутки. Жених? Она никогда не думала о том, чтобы осесть и обзавестись семьей — и потому что являлась куноичи, и потому что ее пугала такая перспектива. Выйти замуж за Какаши, потому что с ним она знала, что обретет стабильность, в которой никогда не нуждалась — разве это не то, о чем мечтала ее мать?        — Не верь всему, что говорит Шикамару, — мрачно бормочет Ниюта, представляя, какую взбучку устроит парню, когда вернется домой. Временами Нохара ловила себя на мысли, что с Нара она чувствует себя комфортно, находя покой в его ленивом послеобеденном сне или просмотре облаков. Они так долго дружили, что в какой-то момент она осознала, что с Шикамару ей хорошо — без обязательств, прошлого, с ним она была Ниютой и только ею. И, может быть, когда-нибудь это и переросло бы во что-то глубокое, спокойное, как зимнее море, но Нохара точно знала, что не хотела этого. Темари прощается с Ниютой у небольшого причала, оттуда возвращаются рыбаки со своим уловом, тянут тяжелые сети, согнув спины. Нохара наблюдает за тем, как время от времени взбрыкивает рыба, как блестит ее чешуя в свете фонарей. Машет Песчаной принцессе рукой, пока та не скрывается за поворотом, а потом еще долго стоит на месте, пока все рыбаки не возвращаются на сушу. С моря дует холодный ветер, который кусает за открытую кожу, и Нохара кутается в теплую кофту, задаваясь вопросом, что будет, если она просто исчезнет в один день. Действительно сбежит, не оставив письма с обратным адресом. Ниюту точно буду искать, но если она захочет, даже для Хатаке это станет невозможным. Нохара возвращается домой поздно вечером, до самых костей продрогшая, ощущает соль на своей коже из-за морского бриза. Квартира встречает ее привычной полутьмой и запахом сигарет. Шикамару приваливается к дивану, располагаясь на полу за кофейным столиком. Сигарета тлеет на горлышке жестяной банки, а взгляд парня прикован к документам. Сердце Ниюты как-то испуганно сжимается от плохого предчувствия, что поднимается от самих кончиков пальцев ног — как тогда в ее квартире расползается тьмой по стенам, затопляя собой все пространство. Остается только Шикамару и его тяжелый взгляд, которым он смотрит на нее так пристально, что хочется расплакаться.        — Что там? — слабым голосом спрашивает Ниюта, боясь пройти вглубь комнаты, трусливо топчется в дверном проеме, словно провинившийся ребенок. Нара решает, что и так достаточно врал Ниюте, чтобы и в этот раз идти на поводу эгоистичных желаний Шестого. Парень стучит пальцем по письму, что утром пришло от Хокаге, дожидается, пока Нохара подойдет к нему, а та медлит, будто он съесть ее собирался.        — Бумага тебя не укусит, Ниюта, — качая головой, сообщает Шикамару. — Прочти, это важно.        — Это ведь пришло от Какаши-сана? — Нохара на негнущихся ногах проходит вперед, понимая еще до того, как посмотрит в письмо, что речь пойдет об Обито. Нара кивает, подхватывая сигарету, отворачивается к окну, боясь смотреть в лицо девушки. Может он и неправильно поступает, что позволяет снова втянуть ее в это дело. В прошлый раз она едва не погибла, но ведь это касается Учиха. Шикамару не слепой и, наверное, понимает все лучше самой Ниюты — видит это в ее грустных глазах, впалые щеках — они не договорили, не поставили все точки над «и».        — Сотаро не погиб, как изначально все решили, его останки так и не нашли, — Нара поворачивается к девушке, не поднимая взгляд, указывает пальцем на строки в письме, где были приведены выдержки от отчета шиноби, что осматривали место взрыва. — А на днях от Саске пришло сообщение, что он видел человека, похожего на Сотаро, недалеко от границы деревни Дождя. Ниюта не чувствует себя, когда пробегается глазами по строкам, те расплываются перед глазами. В день собственной смерти она чувствовала, как небо придавливает ее к земле, видела шаринган в глазах Обито, и сейчас небо все-таки обваливается на нее со всей своей тяжестью. Не было никакого Рая, там, за облаками — только бесконечное ничего, заставляющее Нохара снова возвращаться на сгоревшее маковое поле, чтобы спасти хотя бы оставшуюся там пачку сигарет и кожаные перчатки.        — Но ведь Асура мертв, — Ниюта не узнает собственный голос, он будто звучит из-под воды, бесцветный, мертвый.        — Может Асура и не был главой Черного Солнца, — резко поворачиваясь к Нохара, делает предположение Шикамару. — Когда Наруто с Саске нагнали его на границе со Страной Ветра, он почти не отпирался, а по рассказам Узумаки его техники были более чем посредственные.        — В отличии от умений Сотаро, — деревянно кивая, заключает Ниюта. — Тут написано, что он собирается в скором времени начать действовать, но ведь всех членов Черного Солнца судили и посадили за решетку, он не настолько безрассудный, чтобы действовать в одиночку. Нара щелкает языком, предполагая, что план Идзити заключался в том, чтобы все-таки заручится поддержкой Учиха, не важно какого — имей он шаринган, не требовал бы других помощников. Но ведь Обито вряд ли сейчас так легко откажется от всего, что заимел, взамен на сомнительные обещания. Только если Сотаро в очередной раз не захочет воспользоваться Ниютой.        — Что решил Какаши-сан? — нервно складывая письмо, Нохара боится услышать ответ, боится, что придется вернуться в Коноху под надзор. Море, холодное даже в это время года, накатывает волнами на Ниюту, погребая ее в толще воды, утягивает на самое дно, еще дальше от Рая, никем не обещанного, но такого желанного. Она верила, что смогла спасти Учиха, что пусть он сбежал, но теперь больше не требовалась искра, чтобы сжечь весь мир. Она хотела верить, что все закончилось. Будто искала для себя предлоги избавиться от нужды обманывать мужчину, захлебываясь в собственной лжи. Кого она обманула, в конце концов? Обито, который не скучал по ней, или себя, тоскуя по его внимательному взгляду, как за чем-то так же жизненно необходимым, как кислород.        — Он не знает, что я дал тебе прочитать это письмо, и ясно дал понять, что не хочет, чтобы ты о нем знала, — Шикамару стряхивает пепел, уже сейчас начиная ощущать последствия своего решения.        — Спасибо, — встречаясь с Нара взглядом, честно благодарит его девушка. Нет, правда, Шикамару — ее оплот покоя, возможность вернуться туда, где не нужно было притворяться мертвой сестрой, кем угодно, но не Рин. — Я знаю, что ты будешь меня отговаривать, но прошу, пойми меня сейчас, Шикамару. Нара тяжело вздыхает, вытягивает ноги перед собой, а Ниюта смотрит с такой мольбой, что он понимает все без слов. Понимает ее мотивы, желания, ее саму. Нохара нужно оборвать красную нить, что связывает ее с Обито, но этого не сделать, пока Сотаро, Асура, Черное Солнце продолжат существовать. Пока Учиха не перестанет видеть в ней Рин. Может быть, им никогда не порвать те узы, что связали их, без желания самих Ниюты и Обито.        — Я не скажу Какаши, только если пообещаешь, что будешь осмотрительна, — устало потирая шею, просит парень, отводя взгляд в сторону.        — Я не погибну, Шикамару, не за такого человека, как Обито-сан, — тихо сообщает ему Ниюта, откровенно даже представить не может того, чтобы кинуться на лезвие ради спасения жизни Учиха. Нет, он этого не заслуживал. — Но я должна спасти его. Не от смерти, а от тьмы, что жила в нем. И не потому что Нохара хотела вытащить его к свету — нет, она боялась, что нефть в его душе воспламенится, и миру придет конец. Хатаке сам решил, что она станет тем, что в случае срыва Обито, остановит его. Ниюта не смогла бы этого сделать, если бы все вышло из-под контроля, она только надеялась предотвратить это.        — Знаю, Ниюта, я знаю, — вздыхая, устало отвечает Шикамару. Нохара мгновенно скрывается в своей комнате — в тот день, когда они въехали в эту квартиру, чуть не подрались за спальню с окнами выходящими на залив. Закаты каждый раз сгорали, скрываясь в морской глади, маня за собой Ниюту, а она едва удерживала себя от желания отправиться за ними, за грань. Сейчас горело ее маковое поле, снова вспыхивало пламенем, а Обито стоял в самом центре, пока огонь подбирался к нему со всех сторону и только Нохара могла его спасти, потому что он сам так хотел. Ниюта возвращается к началу, зная, что в этот раз круг должен разорваться, высвобождая ее, давая крылья за спиной, чтобы взлететь в Рай.        — Что ты собираешься делать? — Нара провожает Ниюту в прихожей, наблюдая за тем, как она туго шнурует ботинки, а пальцы ее не слушаются. Нохара не хочет себе больше оправданий для по побега, потому что это не даст ей прийти к завершению, освободиться от Рин. Она либо закончит все раз и навсегда, заорет Обито в лицо, что ненавидит его всем сердцем, либо плеснет кислотой себе в лицо. Руки дрожат в этом желании самоуничтожения.        — К утру, надеюсь, доберусь до Дождя и в случае чего просто убью Сотаро, — поднимая взгляд на Нара, отвечает Ниюта. Сомнение мелькает в глазах парня так ясно, что это даже задевает Нохара, но ведь правда, кого она обманывает. Ниюта просто натянет ошейник Учиха, прикажет ему сидеть у ног, как послушной собаке, может быть даже подарит ему ласку. И нет в этом ничего неправильного, потому что Учиха поступает с ней ничуть не лучше. — Или попрошу сделать это Обито-сана.