Она обманула его

Ниюта снова возвращается в Скрытый Дождь, где все остается привычно серым, одиноким, холодным. Трубы шипят, а дождь разбивается о крыши высоких зданий, так и не долетая до земли. Нохара накидывает на голову капюшон от плаща, спешно петляет узкими улицами, боясь, что опоздает. В голове шумит, а когда девушка поднимает взгляд к небу, оно подернуто странной, неправильной дымкой, которая двигается, словно сотни маленьких насекомых. Приходится зажмуриться несколько раз, чтобы избавиться от видения. Ниюта не может вспомнить, когда последний раз спала больше двух часов, не может вспомнить, когда сон ее был крепким, глубоким, так как сейчас каждый раз закрывая глаза, не может избавиться от назойливых мыслей, те роются бесконечным потоком, не затыкаясь ни на секунду. Нохара хочет отдохнуть, хочет прилечь на сильную грудь Обито, позволив ему убаюкать себя в своих руках как в тот раз. Нохара не может избавиться от привязанности, подаренной ей Рин. Ниюта скрывается в одном из бесконечных зданий, морщится от затхлого запаха ржавчины и плесени, поднимает взгляд на удаляющуюся вверх винтовую лестницу и как-то неуверенно ступает на первую ступеньку. Она собирается высказать Учиха в лицо, что это он трус, что она не хотела приходить ему на помощь, именно поэтому сорвалась и сразу прибежала. Нохара поджимает губы, в какой-то безысходности опускает голову и пропускает длинные волосы сквозь пальцы. И в этот раз Ниюта не поднимается в Рай, она сбегает из Ада под своими ногами, перепрыгивает несколько ступенек разом, запрещая себе думать. Дверь с рыжими разводами убегает от Ниюты, когда та переводит дыхание, поднимаясь на последний этаж. Коридор, как-будто растягивается, как в кошмарах, когда она убегает от монстра, всеми силами желая спрятаться в ванной. Нохара сжимает руки в кулаки и в два больших, уверенных, как она думает, шага сокращает расстояние и дважды ударяет о железную дверь. Ржавчина осыпается ей под ноги, и девушка слегка отступает, хмурясь. Учиха открывает почти мгновенно, как-то резко дергает дверь на себя, заставляя Ниюту удивленно подпрыгнуть на месте. И на какие-то секунды Нохара теряется, забывает все слова, что хотела высказать Обито в лицо, не скупясь на ругательства и грубость, но глядя в его чернеющие глаза, все почему-то теряет смысл. Ниюта вздыхает, с силой сжимает челюсти, проходя вперед, ощутимо задевая застывшего мужчину плечом. Учиха прикрывает глаза, остается на месте перед распахнутой дверью, думает, может ему убежать в нее, подтвердить свой статус труса.        — Я правда разочарована, Обито-сан. — Нохара устало стаскивает с себя промокший плащ, кидает его на стул, бегло осматривая небольшую квартиру. — Если бы мы переспали, вы бы на край света сбежали? Учиха дергает плечом, с шумом захлопывает дверь, оборачиваясь на Ниюту. Ей идут длинные волосы, от влаги они вьются на кончиках, заставляя ее выглядеть младше своих лет. Обито пытается вспомнить и посчитать, сколько же Нохара было на самом деле, числа не складываются, а он начинает чувствовать себя слишком старым. И как-то это неправильно, что именно девчонка соблазняет его, взрослого, опытного мужчину на диване в собственной квартире. Обито бы стало стыдно, если бы он все еще мог чувствовать нечто подобное.        — Хочешь проверить? — Учиха сам удивляется своей несдержанности, но он зол на Ниюту за то, что та лезет в самую гущу событий, зная при этом, как это опасно. — Я так понимаю, Какаши не в курсе того, что ты здесь?        — Нажалуетесь и я навсегда перестану вам доверять, Обито-сан. — Нохара устало присаживается на диван, прикладывает прохладные пальцы к вискам, а в ушах такой звон стоит, что хочется головой биться об стену. — Конечно хочу. Обито едва не запинается на месте, когда слышит ее утвердительный ответ и одергивает себя тут же, напоминая, что это Ниюта и ее поганый рот, они созданы для того, чтобы отравлять его жизнь. Как ртуть растекается серебром по жилам, смешивается с кровью и не оставляет его в живых. Сколько можно страдать, каждый день проживая настоящий кошмар, видя перед собой любимую Рин, но вместо ее лучезарной улыбки получая клинок в сердце.        — Вы такой трус оказывается, — откидывая голову на спинку дивана, выдыхает девушка. — Побоялись, что я закончу, как Рин, и решили обезопасить себя, сбежав? Учиха играет желваками, проходит на небольшую кухню, совмещенную сразу и с залом, и с спальней. Квартира была меньше даже той, что осталась в Конохе, но ему много места и не требовалось. Нохара правда не церемонится, просто доводит все до какого-то апогея парой фраз и с наслаждением наблюдает как Обито, словно муравей под лупой, корчится от боли. Ниюта самая настоящая садистка, так решает про себя мужчина.        — Будто ты ожидала другого, — отвечает Учиха, вытаскивая из холодильника пару яиц, не сомневаясь в том, что девчонка всю ночь была в пути без минуты передышки. — Каков план, Ниюта, снова собираешь принести себя в жертву?        — Я не собираюсь умирать, Обито-сан, — хмыкает Нохара, всматриваясь в паутину трещин на потолке, там в углу желтоватая плесень, словно опухоль на их жизнях.        — Это обнадеживает, — тяжело вздыхая, замечает мужчина. Но поверить ей на слово не может, ее действия и слова будто принадлежат двум разным личностям. — Кофе или чай? Ниюта поднимается с дивана, как кошка, бесшумно ступает по холодному полу, тот обжигает ее стопы даже через теплую ткань носков, и на удивление это не отрезвляет, она задыхается в родном запахе сигарет и кипариса. И когда между ней и напряженным мужчиной не остается больше пространства, утыкается в его грудь, ведя носом выше, приходится встать на носочки, чтобы достать до его шеи. Нохара слышит, как шумно выдыхает Учиха, знает, что взгляд его опущен на нее, что чернота в его глазах истинная, желанная.        — Не хочу кофе или чай, хочу вас, Обито-сан, всего только себе. — Ниюта едва не хнычет, вцепляясь пальцами в водолазку, чувствует жар его тела и тот сводит ее с ума. — Не хочу делить с сестрой. А Какаши она делит и готова продолжать делить, даже если ей самой будет от этого больно, она привыкла. С Учиха все было по-другому, острее, нуждой растекалось по телу, собираясь желанием внизу живота. Она скучала, скучала и жалела о том, что в тот день они не занялись любовью на диване. Может быть, так бы Нохара смогла забрать Обито всего себе. Ниюта чувствует, как Обито осторожно ставит кружку на кухонную тумбу, чувствует, как он медленно опускает ладони на ее спину, самими пальцами, привычно обтянутыми кожаными перчатками, проводит по позвонкам, а она выгибается, подставляясь под ласку. Обито поддается ей, будто и не вспоминал все это время лицо Ниюты, когда она извивалась на его коленях. Ее лицо искаженное удовольствием, какой-то секундной эйфорией было таким упоительным, что Учиха, как настоящий наркоман продолжал прокручивать в голове эти воспоминания. И он будет самым гнусным лжецом, если не согласится с тем, что бесстыдно мечтал о том, чтобы довести Нохара до иступления, пика наслаждения, чтобы в упоении видеть, как она заламывает брови и закатывает глаза, а с приоткрытых губ срываются стоны. И Обито боится искать этому оправдание, понимая, что если они переспят, потом будет сложнее окончательно оборвать любые узы между ними. И в этом безумии, на грани величайшего блаженства, Учиха знает, что не будет чувствовать себя предателем перед Рин.        — Ниюта. — Привычный низкий голос мужчины в этот раз звучит как-то жалко, отчего по рукам Нохара бегут мурашки, — прости меня. Обито слегка отстраняется, но только для того, чтобы мягко взять Ниюту за подбородок, приподнимая ее лицо, наклоняясь к ее губам. Кожа на них треснула от мороза, на вкус они отдают горечью табака, и это едва не сводит мужчину с ума. Учиха издает гортанный стон, с силой подхватывает девушку под бедра, усаживая на тумбу, едва не задевая стаканы и яйца. Нохара цепляется за него с такой силой, что кажется еще немного и просто разорвет на части, вывернет его душу наизнанку, лишая возможности быть исцеленным.        — Не могу простить, Обито-сан, никогда не смогу, — горячо шепчет Ниюта, захлебываясь словами, откидывает голову, позволяя горячим губам Учиха опуститься к шее, он прикусывает кожу, больно оттягивает ее зубами, заставляя ее хныкать. У Нохара перед глазами все плывет, предметы двоятся, и она удивленно понимает, что вот он, ее Эдем, в сладком грехе. Девушка запускает свои пальцы в светлые волосы мужчины, оттягивает его голову назад, заставляя посмотреть себе в глаза, Обито разгоряченный, взбудораженный и до одури возбужденный, тяжело дышит, опираясь руками по обе стороны от ее разведенных бедер. Ниюта ловит его взгляд, в черных глазах плещется столько желания, что хочется заорать в голос. Разве она не должна сказать ему, что ненавидит, что хочет прибить собственными руками?        — Смотри на меня, — тихо приказывает мужчина, подтягивая Нохара к себе за ноги, с легкостью профессионала справляется с замком на ее штанах. Ниюта подхватывает края его черной водолазки, тянет вверх, в каком-то неправильном желании увидеть его тело, шрамы, убедиться, что все правда. Учиха всего на мгновение отстраняется от нее, чтобы помочь избавиться от одежды. А у Нохара дыхание прихватывает, она пальцами касается покалеченной части торса Обито, и к горлу подкатывает ком, разве он заслуживал пережить весь этот кошмар? Учиха перехватывает ее пальцы, сжимает их в своей теплой ладони, встречаясь с чем-то ранее невиданным в ее глазах. Ниюта смотрит с жалостью, потому что все это до тошноты неправильно, и прежде, чем Обито передумает, с силой притягивает его ближе к себе, позволяя ладонью проникнуть под ткань ее кофты. А кожа у Нохара — холодный мрамор, будто и не живая вовсе, Учиха не может этого вынести, укладывает свою голову ей на плечо, свободной рукой расправляется с пряжкой своего ремня.        — Обито-сан. — Ниюта слегка приподнимает бедра, позволяя мужчине стянуть с нее штаны, чувствует холод кухонного гарнитура под собой, и дыхание сбивается окончательно. Неправильно, пошло и нужно. Учиха нависает над ней, ловит взгляд ее карих глаза, пока чувствует, как Ниюта скрещивает свои лодыжки на его торсе, заставляя прижаться к ней как можно ближе. Заламывает брови, едва ли соображая от накатывающего возбуждения, и смотрит Обито в глаза, как тот и просил, с шумом выдыхая, когда чувствует его возбужденную плоть. Нохара знает, что сейчас, занимаясь с ним сексом на кухне, для Обито она не выглядит как Рин. Резко втягивает в себя воздух, когда Учиха одним грубым рывком входит в нее, вырывая из приоткрытых губ мелодичный стон. Мужские пальцы смыкаются на шее Ниюты, с каждым толчком наслаждаясь тем, как девушка сжимает его внутри себя. А аромат лилий сводит его с ума окончательно, заставляя сцепить зубы, чтобы не сорваться, сжать руку на шее девушки до предела. Учиха с силой вбивается в ее тело, выбивает остатки воздуха из легких, те срываются стоном с ее губ, самой нужной лаской оседают на его обнаженной коже. Нохара выгибается ему навстречу, вцепляясь пальцами одной руки поверх его на своем горле, с такой нуждой сжимая сильнее, что Обито от этой картины тут же кончает, издавая хриплый стон, без возможности оторвать взгляд от блаженства на лице Нохара. Ниюта обессиленно заваливается назад, сбивая к чертовой матери и кружку, и несчастные яйца, перед глазами все плывет, а легкие горят от недостатка кислорода. Так хорошо, что не хочется больше жить. Нохара тяжело вздыхает, когда Учиха опускает ладонь с ее шеи ниже, на голый живот, пальцами поглаживает ее кожу, пуская табун мурашек, и от этой ласки ей хочется забыться навсегда. Мужчина опускает руку ниже к ее бедрам, в каком-то болезненном желании навсегда отпечатать в памяти ощущение ее тела под своей кожей.        — Накормите завтраком, Обито-сан, а потом можете бежать, — ощущая прохладу на открытых участках тела, когда Учиха отходит, чтобы подобрать одежду, хмыкает девушка.        — Это были мои последние яйца, — натягивая обратно водолазку, отвечает Обито. Ниюта приподнимается, опуская взгляд на растекающийся по кафелю желток, морщит нос, спрыгивая с тумбы, пока ноги едва не подкашиваются от слабости. И теперь становится спокойней, закончив начатое тогда у нее в квартире, она будто освобождается от каких-то своих внутренних демонов.        — Примешь душ? — проходясь по голым ногам Нохара взглядом, предлагает мужчина. Ниюта кивает, выхватывает их рук Учиха собственное белье, скрываясь за указанной им же дверью, оставляя его в какой-то растерянности, и та смешивается с меланхолией. Обито правда не видел в ней Рин, когда доводил до исступления, едва ли не придушив. Кто же знал, что у них действительно все так наперекосяк в отношениях, неправильно до такого извращения. Мужчина нервным жестом зачесывает волосы со лба, зная, что если так и продолжится, они в конце концов поубивают друг друга. Доведут до края желанием сделать больнее. Для Учиха она уют, в котором он нуждается, ненавязчивый, успокаивающий его душу, как покой, что ему могла подарить могила. И их небо над головами теряло все звезды, бесконечностью макового поля укрывало в нужде навсегда сгореть, чтобы и правда не свести в сырую землю. Они смерть, опасная, холодная и одинокая. А Ниюта ему сказала, что не хочет умирать.        — Обито-сан. — Нохара выходит из ванны, а пар обволакивает ее светлую кожу, клубится у ног, — вы же знаете, что я здесь из-за Сотаро-сана.        — Садись. — Обито кивает на небольшую софу, перед ней на кофейном столике остывают кофе и вафли с клубничным сиропом. У него и правда больше не осталось яиц, чтобы сделать ей завтрак. — Нужно это обсудить. Нохара подхватывает чашку, греет пальцы о горячий фарфор, с осторожностью пробует напиток и понимает, что на вкус он намного лучшей той бурды, что они с Шикамару покупают в автомате резиденции Хокаге. Обито варит кофе сам, будто знает, что Ниюта любит легкую кислинку и ощутимую горечь.        — Вам что-то известно о нем? — Девушка поджимает ноги под себя, дожидается, пока Учиха присоединится к ней. — Думаю, Какаши-сан предупредил вас в письме, что вы все еще остаетесь его целью.        — Об Идзити мало что удалось узнать. — Мужчина хмурится, ощущая, как от всей этой нескончаемой истории болит голова. Обито ловко вытаскивает из кармана пачку сигарет, закуривает одну, выпуская дым в противоположную от Ниюты сторону, а она, словно завороженная, наблюдает за ним. — Нукенин из Скрытого Песка никогда не был в рядах шиноби и неизвестно где обучался техникам.        — Как он смог пережить взрыв? — Нохара тянется за тарелочкой с импровизированным завтраком, сироп сладостью оседает на кончике языка, перебивая горечь. Учиха переводит взгляд на сигарету у себя в пальцах, задумчиво хмурится, пытаясь в подробностях вспомнить тот день, когда он чуть ли не стал свидетелем смерти Ниюты. Если бы он промедлил хотя бы на мгновение и не воспользовался шаринганом вовремя, ее бы не стало, скорее всего. Пусть Хатаке и посчитал, что Идзити не собирался убивать Нохара, рассчитав все так, что ее только заденет взрывной волной, Учиха был другого мнения.        — Возможно, техника мгновенного перемещения, как у Четвертого Хокаге, — пожав плечами, предполагает Обито, вспоминая своего сенсея, испытывая букет смешанных чувств.        — Я встречала до этого Сотаро-сана в поезде, когда возвращалась в Коноху после разговора с Такуми-саном, — отводя взгляд в сторону, зная, что от этого признания ее по голове не погладят, тихо начинает девушка. — Ему не было важно кого из вас двоих получить: Саске-куна или вас, Обито-сан.        — Ниюта. — В голосе мужчины можно услышать столько разочарования и усталости, что губы Нохара невольно дрожат в улыбке, она правда доведет его когда-нибудь. — Ты вроде говорила, что не стремишься умереть, но твои действия говорят совершенно об обратном. Нохара жмет плечами, поворачиваясь на Учиха, тот смотрит на нее, как на несмышленого котенка, что слепо тычется мордой в острый угол. И откуда только в ней столько ненависти к ним с Какаши? Обито тяжело вздыхает, пробегаясь свободной рукой сквозь волосы, затягивается сигаретой, желая занять себя хоть чем-то, чтобы действительно не закончить начатое. Придушить Ниюту к чертовой матери.        — За Саске-куном присматривает Наруто, он точно не даст ему сделать глупостей, — заключает Нохара, кивая собственным словам. А она здесь потому, что должна сделать для Обито то же самое, что Узумаки делает для Учиха. Спасает от самого себя. — Если Сотаро-сан объявится…        — Что, Ниюта? — резко обрывая девушку, грубо спрашивает Обито. Что она собирается делать? Нет, что она, вообще, может сделать, кроме того, чтобы заставить его волноваться.        — Вы его убьете, Обито-сан, — встречаясь с Учиха взглядом, твердо заканчивает Нохара. Обито прикрывает глаза, щипая себя за переносицу, как будто это было так легко для него теперь, или Ниюта и правда считает его только монстром и никем другим. Она ведь ему об этом прямым текстом говорила, разве он не думал, что в ее глазах всегда был ужасным человеком. Секс ничего не значит, Нохара просто стремится к самоуничтожению его руками. И ведь правда, чего ждал сам Учиха от Ниюты, когда та в их последнюю встречу сказала, что только и мечтает о том, чтобы плеснуть себе в лицо кислотой. А Обито теперь хочет, чтобы ртуть в его венах уничтожила его до конца.        — Хорошо, — как верный пес соглашается Учиха, потому что отказать ей не может. Ниюте никто отказать не может — ни он, ни Хатаке — оба слишком дорожат ею, чтобы позволить себе потерять. Но Учиха пытался сбежать, только сигареты не могут перебить запах лилий. Нохара под его кожей, как оказывается, не она его отравляет, она и есть сама ртуть. И Обито боится, что в один день она вытеснит Рин, ее нежную улыбку и добрые глаза. Ниюта не умеет так улыбаться, не умеет смотреть по-другому иначе, как исподлобья, так хитро, что невыносимо становилось просто существовать.        — А потом сбежите. — Нохара тянет губы в мерзкой улыбке, наблюдая за тем, как Обито сжимает челюсти. Вот ведь ирония, да, Ниюта?