Как и ожидалось, тайные желания отвергнуты

–… просто Тачибана — кун — надёжный человек и хороший парень, — ответила староста Цукаса на вопрос президента Камомэбаты, после чего сверкнула милейшей улыбкой. Джуничи покраснел, как рак и отвел взгляд в сторону. — Не нужно так смущаться, — продолжила Цукаса, — я помню о твоей помощи в Комитете, и очень благодарна тебе за все. Ты единственный, кто согласился оставаться со мной после уроков, и только это спасло нас тогда. Тачибана нервно сглотнул и спросил: «А зачем ты сейчас пришла, Аяцуджи — сан?» Та помолчала немного и заправила прядь волос за ухо изящным жестом. Возможно сам парень так ничего и не понял, но для остальных участниц клуба было очевидно: старосте не имело никакого смысла делать подобный жест, и единственная возможная его причина — направленное на Джуничи кокетство. Аяцуджи говорила что-то про концерт и, кажется, упоминала аппаратуру которую необходимо было перенести, но мысли президента клуба было сейчас на удивление далеки от этих дел. Отвечал в основном Джуничи, изредка вставляла слово Рихоко. Впрочем, девушку ничуть не смущало молчание той, что принимала здесь решения. — Значит, поможете? — просияла Цукаса. — Конечно! — искренне улыбнулся Тачибана. — Ну, тогда я просто обязана отблагодарить вас, — радостно сказала девушка — Тачибана, Сакурай — если спуститесь сейчас в столовую, можете забрать шоколадные пирожные. Там есть резерв для мероприятия. Скажете, что вы от меня. Сакурай была той ещё сладкоежкой, да и Тачибана тоже никогда не отказывался от таких заманчивых предложений. Норика и Аяцуджи остались вдвоем. Цукаса достала маленький блокнот и некоторое время что — то в него записывала. После чего она убрала свои записи в портфель и задала вопрос, который Норика никак не ожидала услышать: — Тачибана — кун… такой милый, не правда ли? Шокированный взгляд девушки заставил старосту слегка приподнять уголки губ. « Так и знала! Здесь каждая вторая имеет на него виды. И даже Аяцуджи-сан не столько за помощью сюда ходит…» — подумала президент клуба волонтёров. Тем временем Цукаса продолжила. — Как думаешь, Камомэбата — сан- насколько верно расхожее мнение о том, что девушкам нравятся плохие парни? — Я… сама долго была такой — смутившись, ответила блондинка, — всё бегала за тем, кому не было до меня никакого дела. — Вот как… ты начинаешь ценить собственный комфорт когда чувствуешь, что о тебе искренне заботятся. Я могу тебя понять. С таким парнем каждая девушка почувствует себя особенной, правда? Признаться Аяцуджи, что ее слова — чистейшая правда означало добровольно сдаться, поэтому Норике оставалось лишь упрямо молчать. — …А между тем не ты одна заинтересована в Тачибане. Я бы сказала, претендентов на него куда больше, чем тебе кажется. А впрочем, не бери в голову… Девушка старалась не показывать резко возросшей тревожности, подливая гостье чаю, а сама между тем лихорадочно размышляла: « Да, мне нравится Тачибана! Пора бы себе в этом признаться. Если так продолжится, то она уведет его прямо из-под носа клуба. Навсегда и безвозратно! Затащит его в свой чертов совет, потом в койку, и …все -пиши пропало. Она уже в наступление перешла! Я не хочу проиграть в этот раз.» Шариковая ручка, которую Норика всё это время задумчиво крутила в руках, с треском лопнула и разлетевшись на две половинки, которые покатились по столу президента в разные стороны. Староста непроизвольно вздрогнула, а после улыбнулась. И даже когда Цукаса покинула комнату, Норика едва сдерживалась, чтобы не начать что-то крушить от волнения. «Это совсем не то же самое, что бегать за Муги. Нет, это вообще не то же самое: плевать ему было на меня, а ведь мне даже нравилось подобное отношение! Как там любила говорить Цуруми — сан… kimoi, вот! Тачибана действительно отличный парень и… такой милый. Правильно эта ведьма всё сказала. С ним чувствуешь себя в безопасности… словно дома под котацу… Наверное, настоящие принцы именно такие, а не то, что я раньше себе понавыдумывала.» — Нори-сама, мы вернулись! — услышала она знакомый голос — староста не обманула, в руках у парня была большая коробка пирожных — Аяцуджи-сан действительно такая милашка… Последние слова подействовали на девушку хуже, чем красная тряпка на быка: она изо всех сил сдерживалась, чтобы не высказать ему все, что думает. Стиснув зубы, она жевала пирожное, почему-то не казавшееся таким уж вкусным, и думала о том, что выяснить отношения необходимо немедленно, иначе потом может быть слишком поздно.

***

В кофейне несмотря на обеденный час было не особенно многолюдно. Хикигая получил целых четыре эклера вместо двух, и жевал, не торопясь, попутно слушая рассказ учителя литературы. — Нет, Хикигая — сенсей, поймите, мне действительно очень жаль — тихо говорил Канаи, нервно сжимая в руке стакан. Собеседник с глазами рыбы, однако, не волновался столь уж сильно, судя по его поведению- сейчас его куда больше интересовал десерт. — Да верю я, верю… — устало произнес он — на вашем месте я бы не особо парился о том, что уже случилось, будущее в нашем деле куда важнее. — Конечно… — стушевался Канаи, нервно постукивая пальцем по столику — я подписал акт, но мои показания… Хикигая вздохнул. — Вы неправильно меня поняли, — объяснил Хикигая ещё раз — чем быстрее мы забудем все недоразумения, связанные с Минагавой тем лучше будет для наших с вами отношений. Меня ждёт война, если вы догадались о чем я, и раз уж так сложилось, что мы сейчас сошлись за одним столиком… лучше бы нам наладить нормальный контакт прямо сейчас. Некоторое время оба сидели в молчании. — Канаи — сенсей, — прервал паузу Хикигая- а можно вопрос? Что же, или может быть- кто же на вас так повлиял? Ещё пару дней назад я такого себе и представить не мог. — Его величество Случай, — уклончиво ответил учитель литературы, — сложившиеся обстоятельства, и вы, Хикигая сенсей. Это было наваджение, самообман… Я долгое время верил в мираж, в идеальный образ, которого не существовало на самом деле. Мне было бы очень тяжело освободится от него самостоятельно, но нашлись люди… которые помогли мне. Неожиданно в памяти Хачимана, из тех её уголков которые он уже много лет тщательно старался ЗАБЫТЬ, вспыхнули яркими звёздами две пары прекрасных девичьих глаз: живые нежно-персиковые и кристально чистые голубые озера, смотрящие строго и в самую душу. Они тоже помогли ему когда-то. Как и он им… Созависимость, ехидно насмехалась над ними Харуно, но нет — она ошибалась. И Бриллиантовая, и Весенняя имели одинаковые способы забавляться, но их чёрствые души никогда так и не осознали истинную суть этих странных отношений. Они действительно не могли ничего каждый в отдельности, но лишь потому, что всегда были поддержкой и опорой друг для дружки как одна семья. Теперь в его сердце вошла ещё и Руми, потому даже если он захочет вновь закрыть свою душу, он больше не позволит себе подобного. Нити судьбы слишком прочно сплелись, и Хачиман осознал что если понадобится он сплетет их ещё сильнее, лишь бы больше никто и никогда не чувствовал себя одиноким. — Хикигая — сенсей… что с вами? — А? — не понял собеседник. — Вы как-то странно улыбались… Я сказал что-то нелепое? — Нет, что вы. Главное, найти нужных людей, это верно… — пропустил Хачиман слова мимо ушей — тогда и жить станет проще, будьте уверены. Наруми слегка призадумался. — Хикигая, что меня в вас удивляет… Вы же глубоко альтруистичный человек, хотя стараетесь никому этого не показывать. Или я не прав? — А вы наблюдательный, Канаи! Я могу быть чертовски альтруистичным, если в перспективе маячат бесплатные сладости. Впрочем, как только они заканчиваются, я мгновенно становлюсь не столь добр… — Неправда, Хикигая — сенсей! — вы же на самом деле абсолютно не злопамятный человек! — продолжил пытаться залезть к нему в душу учитель литературы. — Конечно нет, — сухо ответил Хачиман — но у меня очень плохая память. Поэтому на всякий случай оглядывайтесь по сторонам сегодня вечером. Чёрный юмор учителя японского не достиг сознания Наруми Канаи. Он застыл в недоумении, а затем спросил: — Вы точно педагог?! — Ещё какой… — улыбнулся Хикигая. Этот непринуждённый диалог слегка разрядил обстановку и Наруми снова взял слово. — Хикигая — сенсей… — смущенно начал он –можно вас спросить… о личном? Не то что бы у меня было много знакомых или друзей среди наших коллег, поэтому мне не с кем посоветоваться. Я очень боюсь, что мне снова плюнут в душу. Брови Хачимана поползли вверх. — Это вы о чём? Вернее… о ком? Канаи замялся и тихо произнёс: — О нашей коллеге Майе Такахаси. Хикигая вздохнул и ответил туманно: — Помнится такую, как она я когда-то планировал заполучить в жены, чтобы стать домохозяином. План был хорош, но вот с реализацией как-то не срослось. Дайте подумать… Я не лучшим образом понимаю противоположный пол, но вот что знаю точно: дайте женщине почувствовать себя женщиной, вот и все. Это работает почти со всеми. — Ага… — вот оно как… — подарки там, цветы и…

***

— Комплименты, Скупой-на-слово-гая-кун! — всплыл в воспоминаниях раздражённый голос Снежной Королевы, — скажи уже хоть что-нибудь, не позорься. — Это… круто — только и сумел промямлить я, запинаясь как ученик начальной школы. — Ты жалок, Помолчи-лучше-гая-кун! — Ну не злись Юкинон, у нас же выпускной — вмешалась рыжая — он от чистого сердца, просто по-другому Хикки не умеет… — Как же… не умеет. Да он просто издевается над нами. Да, Садомазогая-кун? — Послушай, Юкиношита… мне и вправду нравится… это твое платье…– в конец раздосадованный словестной атакой досадливо выдавил из себя я — оно прекрасно… и очень тебе идёт. Стоило мисс Антарктиде понять, что всё прозвучавшее было сказано мною от души, как ее прекрасное лицо смягчилось и она сменила свой гнев на милость. — Ну, так бы сразу и сказал… — тихо прошептала она.

***

–… и обязательно скажите ей что-нибудь приятное — если все будет достаточно искренне, большего от вас и не потребуется. — Я понял. Огромное вам спасибо! Перерыв заканчивался. Мужчины встали из — за стола и направились к школе. Уже в холле, когда настало время расходится по классам, Хикигая сухо произнес. — Удачи… литератор. Внутри Наруми как в котле, кипели самые противоречивые чувства, вызванные необычным собеседником. Впервые он начал понимать слова учителя физкультуры Хаято, случайно услышанные им: « Он самый благородный странный тип из всех странных типов, которых я когда-либо встречал».

***

— Тачибана, стоять! — командирским голосом выкрикнула Камомэбата, — а кто — будет помогать мне убирать в клубе? Парень остановился и повернулся в её сторону. Судя по его лицу, он был не слишком доволен подобной работой, но отказать президенту было никак нельзя. — Рихоко! — прокричал он — я сегодня задержусь, иди домой без меня! — Хорошо! — послышалось из коридора. — До завтра, Джуничи! Уже вечерело, и до сумерек оставалось не более получаса, когда они закончили уборку. Тачибана опустился на стул чтобы немного передохнуть, и глава тоже уселась рядом. Мысли в ее голове путались, и слова которые она так долго репетировала дома не желали складывается в единые предложения. — Джуничи… — осторожно начала девушка — можно тебя кое о чем спросить? Парень однозначно был удивлен некой стеснительности в голосе девушки. Обычно он звучал куда твёрже и увереннее, но сейчас глава не была похожа на саму себя. — Конечно! — ответил он — спрашивай что хочешь, на все отвечу. — Какую музыку ты слушаешь, Тачибана? — Только и всего? — улыбнулся парень. — Отчего-то ты слишком волнуешься для подобного вопроса. — Кто сказал что я волнуюсь, дурень! — огрызнулась девушка. Тот замахал руками. — Конечно — конечно, Нори — сама. Каюсь, ошибся. Он встал со своего стула, придвинул его почти вплотную к Камомэбате, а затем усевшись обратно достал свой смартфон, и протянул ей один наушник. — Я не тороплюсь домой, так что можем и послушать. My shadow's the only one that walks beside me, My shallow heart's the only thing that's beating. Sometimes I wish someone out there will find me, 'Til then I walk alone — тихо зазвучало в ушах. Норике показалось, что песня ввела ее в транс. В школе было тихо, не было слышно никаких иных звуков, кроме этой музыки, и в тот момент ей показалось, что во всем мире нет никого кроме них двоих. Она инстинктивно положила голову на плечо парня. — А… Камомэбата-сама… — тут же отреагировал он. — Замолчи, — на удивление для самой себя слишком спокойно произнесла она — дай дослушать песню. Как только последняя нота затихла девушка повернулась лицом к Тачибане. Она сняла наушник, не глядя вернула его хозяину, и начала медленно приближаться к его губам. Ей оставалось совсем немного до того самого заветного поцелуя, но парень, похоже, слишком напрягся и рухнул вместе со стулом назад. — Не, не… — испуганно произнес он — не надо… Ещё никогда принцесса не чувствовала себя насколько униженной. — Конечно… — опасно тихо сказала девушка, — я знала что так оно и будет… — с каждым слогом ее тон становился все громче, а голос менее спокойным. — К Аяцуджи прикипел, да?! Парень ошалело смотрел на Камомэбату, так и не встав с пола. — Да… она же настоящая красавица, женственная, обаятельная…милашка!!! Верно, Тачибана?! Норика, не находя себе места, нервно ходила по комнате из угла в угол и бормотала что — то себе под нос. Джуничи поднялся с пола и попытался что-то возразить, но девушка резко развернулась к нему, и со всей силы ударила несчастного носком ботинка в живот. Тот застонал от боли, и прохрипел: — Аяцуджи-сан тут не при чем… Рихоко… ей будет очень плохо… — он замолчал пытаясь восстановить дыхание. — Рихо Сакурай? — ничего не понимая произнесла Камомэбата, — при чем тут… Джуничи шумно выдохнул и с выражением полной безнадёжности в глазах просто улёгся на полу, отпихнув носком упавший стул. — С самого детского сада… она… влюблена… — парень говорил, глядя в потолок. — Я не хочу ранить ее чувства…я думаю… она действительно хотела что — то изменить здесь, в старшей школе, но так и не успела, или не имела достаточно решимости… Ты замечательная и такая красивая, Камомэбата-сама. Ты тоже мне нравишься. Я бы не задумываясь ответил тебе «ДА», но… всё так запутанно. Я не знаю, как объяснить тебе. Мой ответ не значит «НЕТ», но я не могу сказать тебе «ДА». Он похлопал ладонью по полу, приглашая девушку присесть рядом. Та приняла приглашение и устроилась возле него, поджав колени под подбородок. — …Называй…меня…по имени…когда она не слышит. Ладно? — с трудом выдавила из себя Норика. Тачибана молча кивнул. Лишь сейчас до девушки начало доходить: повинуясь своим взрывным эмоциям, она без причины снова накинулась на невиновного, который всего лишь не хотел сделать больно дорогому для себя человеку. — Я… просто… Тачибана… прости меня, — Норика вдруг почувствовала себя ужасно плохо. –…Я не этого хотела совсем… — казалось, она вновь возвращалась в тот день разговора с Хачиманом, и не стала теперь умнее даже на чуть. — Не волнуйся, Норика, — примирительно ответил парень- мне в последнее время что-то часто стало перепадать со всех сторон. Шрамы украшают самурая. Хотя, может быть мне стоит всё же на время запереться дома, и не выходить… для сохранения здоровья. Парочка сидела тихо, не переговариваясь. Джуничи пялился в потолок, а президент смотрела в стену. Между ними, несмотря на предшествующий откровенный разговор, витало чувство неловкости, и тогда девушка вздохнув придвинулась к нему, так, что ее колени оказались на уровне головы парня. Одернув юбку она совершенно невозмутимо положила его голову на них, и стала молча перебирать его волосы. Оба находились где — то в своих мыслях, поэтому данный жест не возымел какого либо эффекта. Каждый из них чувствовал себя странно, каждый не знал что будет дальше. Подростки просто молча наслаждались тем коротким мгновением эфемерного счастья, что смогли себе позволить, не думая о завтрашнем дне, и не мучая себя мыслями, смогут ли они поступить так ещё хотя бы раз. В конце концов они поставили на место упавший стул, вышли и закрыли дверь на ключ, а затем направились к выходу. Неожиданно в звенящей тишине пустой школы их остановил такой знакомый голос. Вот только неистребимый, казалось, жизнерадостный тон из него пропал, оставив лишь нотки непонимания и испуга. — Почему мне должно быть очень плохо, Джуничи? И на этот страшный для клуба вопрос, у него не было сейчас никакого ответа.